Добро пожаловать в Хогвартс, Кейл Хенитьюз

В кабинете зельеварения всегда прохладно и пахнет травами.       Кейлу нравится этот запах - обволакивающий, чем-то напоминающий запах таверн, в которых он останавливался. От владельца кабинета тоже пахнет травами, а ещё тоской и чертовски сильной усталостью. Тоска тоже пахнет, и пахнет она пылью и полынью, и этот запах Кейлу не нравится - слишком душный, слишком тяжёлый, слишком... знакомый, навевающий воспоминания, которые хочется похоронить в самом дальнем уголке разума, поставить сверху тяжёлый могильный камень и никогда, никогда о них не вспоминать.       От владельца кабинета зельеварения ещё пахнет еле уловимо – ликёром и зельем Сна без сновидений.       Кейл теряется в этом запахе, пока скучающе заплетает тоненькие косички в черных волосах. Косички смотрятся забавно, но владелец черной шевелюры всегда недовольно хмурится и длинными, музыкальными пальцами расплетает их. В кабинете зельеварения Кейл знает каждый уголок, где хранятся какие зелья, и какие стаканы брать из нижнего ящика стола. Кейлу нравится в кабинете зельеварения, но больше нравится большой темный диван, стоящий у стены, на котором можно вольготно растянуться и задремать, не волнуясь, что придется просыпаться от кошмаров.       В один вечер Кейл с размаху плюхается на этот самый диван, ложась во всю длину своего бренного тельца, и случайно задевает рукавом пробирку, по неосторожности оставленную владельцем кабинета чертовски близко к месту лежбища Кейла. Алая жидкость с неприятным запахом разливается на диван, рубашку Кейла и оставляет лужи на полу. А Северус устал, он вымотан после занятий с глупым Гриффиндором, и совсем не готов выслушивать лекции Помфри. Лучше бы их устраивали нерадивым ученикам. И последнее, что он хотел бы делать, так это ещё и оттирать со всего в кабинете испорченные плоды своего труда, на алтарь которого положил целую неделю экспериментов, исследований и записей. Создав почти готовую научную диссертацию на магистра зельеварения. И о, Северус кипит. Нет, он в ярости!       Это слишком несправедливо! И Снейп шипит на Кейла, тирадой браня всё и всех, начиная от Поттера, заканчивая миром. Невольно вываливая, как мистер Лонгботтом взорвал три котла, делая безобидное зелье.       Минус пятнадцать баллов, Гриффиндор. О том, как он устал от вызовов директора с его умалишенными просьбами: «быть аккуратнее с Поттером», ну не хрустальный же, честное слово! И, под конец, устало выдаёт, что и пролитое Кейлом зелье было итогом недельной диссертации в сообщество мастеров... Северус глубоко вздыхает, и взгляд его по-детски обиженный. Снейп хмурит брови, и серьёзным тоном, словно приходит к выводу изрекает: – Профессор Хенитьюз, Вы.. Вы шелудивый кот! И тон Северуса закипающий и усталый-усталый. И у Кейла щёлкает, что алкоголем от людей обычно не пахнет просто так, что Северус не робот, и отнюдь не выведенный гибрид, что создан для варки зелий 24/7 и вдалбливания знаний ученикам, что... Что Северус не железный. Мир же не собирается рухнуть, если хоть кто-то во всей чертовой школе поймет это?

Верно?

***       Кейл старается не замечать, как вздрагивают ученики, когда он, ухмыляясь, непроизвольно начинает копировать бархатистые интонации, или, нетерпеливо влетая в класс, взмахивает полой темного плаща. Даже не осознавая, Кейл трет виски привычным-чужим жестом, и уже не удивляется, когда замечает на чужих губах свою изломанную ухмылку. Кейл честно пытается не слушать шепотки, гуляющие в стенах древнего замка, (Древние Силы смеются, пересказывая ему самые свежие сплетни), и искренне не хочет понимать, почему Макгонагалл вздергивает брови-ниточки, когда он облокачивается на чужое плечо, затянутое в черную ткань. Или когда Кошка тихо, с долей обречённости вздыхает, замечая, как аккуратно Северус тянет Кейла за пышный рукав, и как тот, не говоря ничего, передает ему стакан с кроваво-красным морсом. И Кейлу даже нравится, когда не нужно ничего говорить - хватает жестов и взглядов. Кейлу кажется, что это что-то ему напоминает, но он топит эту мысль в вине. Так же, как топит безмолвную печаль в алкоголе, и отводит взгляд, когда понимает чужую боль, точно такую же, что и у него, засевшую в антрацитово-черных глазах. Сам Кейл не привык к большим компаниям. Кейлу больше нравится, когда его волосы мягко перебирают, массируя затылок, пока он удобно устроился на чужих коленях, разбирая каракули учеников-бездарей. Северус бросает быстрый взгляд через чужое плечо, и хрипло смеётся, когда видит то, что написано на листах пергамента. Кейл не остаётся в долгу - он выхватывает то, что держит Снейп - эссе своих учеников, из чужих рук, и, ухмыляясь, вздергивает бровь, находя элементарные ошибки. Кейлу нравится, когда они сидят в каком-то захудалом баре, честно пытаясь игнорировать липкие столешницы и непротертые стаканы, вливают в себя алкоголь ни о чем не говоря.       На следующий день Кейл не понимает, почему ученики ведут себя ещё более странно, чем обычно, пока не приходит в знакомый до мельчайших деталей кабинет и не видит свою рубашку на Северусе. Любой, кто обладает хоть какой-нибудь долей наблюдательности, увидит разницу - Кейл немного ниже, чем Снейп, предпочитая обычным строгим рубашкам – более свободные, с широкими рукавами, (которые ну очень любят цепляться за пробирки, кружки и неровности в окружающей среде), и приоткрытыми ключицами.       На Северусе его рубашка смотрится глупо - в отличии от лёгкого, хрупкого телосложения Кейла зельевар жилистый, крепко сбитый, и воздушность рубашки сразу куда-то пропадет. Смеясь и судорожно хватаясь за стол, чтобы не упасть, Хейнитъюз дрожащей рукой тычет в сторону одежды. Наконец осознавший свою ошибку мужчина смущённо хлопает глазами и, поддергивая рукава тихо шепчет:«а я-то думаю, почему рукава такие широкие...»       Кейлу нравится чужой запах трав, запах зелья Сна без сновидений, как-то незаметно выветрившийся под его запахом металла и вишни, а ещё Кейлу нравится запах полыни, увязший в кроваво-красных волосах, осевший на ткани белоснежной рубашки и впившийся в кончики пальцев. Кейл считает, что Северус не похож на далёкое воспоминание прошлого, разве что усталостью в темных глазах, и четко понимает, что есть доля правды в книгах, когда те говорят: - похоронивший любовь однажды, не сможет полюбить вновь, и эти слова работают лучше любого гаранта, крепче клятв на крови. Но это так разрушительно и шатко.