Добро пожаловать в Хогвартс, Кейл Хенитьюз

      Гарри просыпается с криком, сердце шумит в ушах, и воздух обещает вот-вот закончиться. Хватается до боли за черные вихры, вцепляясь с диким отчаяньем. Картины пыток прошлогоднего учителя в лице Грюма застряли в голове, отпечатались на подкорке, и Гарри, судорожно зажимая рот ладошкой, старательно давит крик ужаса в горле. Впрочем, в этом нет особого смысла - стоит мальчику дрожащей рукой потянуть полог, как картина мирно спящих соседей, не обративших ни малейшего внимания на его «ночной конфуз», открывается испуганным зеленым глазам. Хорошо, что об этом не стоило беспокоиться - с приходом кошмаров, что начали цепкими когтями хватать Поттера, тот начал с шумом просыпаться по ночам, мешая всем спящим соседям.       Решение нашлось не сразу, но стоило мальчику вспомнить о существовании библиотеки, так сразу же накатило волной воспоминаний, когда приходилось наседать на учебники с особым рвением, (конечно, не без помощи библиотекаря). Спустя пару бессонных ночей практики, практики, и ещё раз практики, у юноши наконец получился «Полог тишины», - заклинание, создающее купол, способный задерживать звуки.       Расфокусированный взгляд вперился в полог.       Рядом громко всхрапнул Рон, что-то промямлил Невилл. Зажмурившись, Гарри пришёл в себя, и принял решение не оставаться в спальне - все равно до утра вновь заснуть не получится. Наколдованный темпус показал, что до утра в его нормальном понимании оставалось еще более пяти часов. Спешно подхватив мантию-невидимку, Гарри твёрдой поступью направился к выходу, минуя пустую гостиную, озареную уютным блеском вечно горящего камина. Поттер по-змеиному бесшумно скользил по коридорам, не обращая внимания на леденящий сквозняк и тот факт, что мягкие, удобные тапочки были благополучно забыты, отчего приходилось преодолевать немаленькое расстояние босиком, ощущая каждую шероховатость и скол на холодном камне. Родовая мантия-неведимка на плечах - не самый надёжный артефакт от проникающего в самую глубь костей холода, как и флисовая пижама, поэтому парень зябко дернул плечами, и ускорился ещё больше, срываясь на торопливый шаг, уже не боясь выдать свое присутствие громким шлепаньем ступней, устремляясь вперёд.       Астрономическая башня встречает промозглым холодом и ледяным ветром в лицо. Поттер ежится, и судорожно трёт ладошками плечи в жалкой попытке сделать обстановку чуть теплее, чем та, каковой она была. Самообман не удается, и Гарри, тяжело вздыхая, лишь сильнее впивается пальцами в кожу, поднимая взор в небо, на пару секунд теряясь среди кучевых стально-серых, мрачных и неприветливых облаков, чем-то похожих на образы из самых страшных ночных кошмаров, извивающихся в жуткой агонии - и вновь растворяющихся в рассветных несмелых лучах. Мальчик хмурится, и пытается отвлечь себя от странных мыслей, небрежно скользя глазами по скудному интерьеру башни, пока вдруг не обмирает, уставившись на чужой меланхоличный профиль. Драко Малфой собственной персоной стоит всего в паре метров от брюнета - и как Гарри ещё его не заметил? - весь растрепанный, такой какой-то весь не слизеринский.... Поттер издает короткое «о», ощущая, как начинают алеть щеки от неясного смущения и внезапно нахлынувшей робости. Блондин на этот короткий звук косит серый глаз в сторону вторженца, и лениво приподнимает тонкую бровь, будто бы и вовсе не удивленный чужим присутствием. - Поттер, у тебя что, температура? - недруг, видимо, спросонья, даже не тянет гласные, и это звучит на удивление мило.       Одни такие дурацкие мысли вызывают у брюнета сильнейшее желание дать себе по лицу и, как следствие, очередной ступор. Малфой, замечая, что на чужом лице практически написано "ОШИБКА" недовольно цокает и закатывает глаза, полностью разворачиваясь к визави и аккуратно укладывая сухую теплую ладошку Гарри на лоб. Это лёгкое, практически незаметное касание вызывает в душе Поттера очередную волну паники и... неясного спокойствия? Ситуация - абсурд и сюр: слова-антонимы, люди-антонимы, противоположные друг другу и похожие на неправильные кусочки паззла, не сходящиеся никак, какой бы стороной не сложи, и вдруг - тишина и прикосновение, от которого не хочется отрываться... - Да нет у меня температуры, тут просто холодно. Пусти уже. - Драко иронично хмыкает, но руку с чужого лба снимает, пожимая плечами. Повисает молчание. Такое, умиротворенно-спокойное, удивительно комфортное, но Гарри не может не разрушить эту тишину неловкими словами: - Чего ты тут..? - «...забыл?» - Почему-то даже в мыслях звучит как-то грубо и глупо, и окончание фразы Поттер проглатывает, тушуясь. - А ты угадай. - издаёт негромкий смешок блондин, щурясь. Поттер щурит зелёные глаза, борясь с подспудным желанием закатить их, но все же удерживается от колкости, которая разорвала бы возникшее умиротворение, и брякает первое, что приходит на ум: - Кошмар? - Малфой молчит - может, пораженный точной догадкой, а, может, не считающий долгом отвечать на предположение жалкому смерду. Гарри не проверяет, не косится взглядом в сторону, просто пожимает плечами и опирается на каменный бортик, вставая в подозрительной близости от блондина, бросает расфокусированный взгляд на небо (тучи с него куда-то пропали, оставляя лишь мягкое, несмелое, нежно-розовое с золотыми прожилками рассветное небо, пока не раскрашенное в яркие цвета восходящим солнцем) и так и замирает, удивительно очарованный красотой несмело вступающего в свои права утра.       Они расходятся тогда, когда замок начинает просыпаться, мягким гулом, гуляющим в стенах, встречать новый день, когда взошедшее солнце начинает ощутимо греть лица, скользить теплыми лучами по смуглой коже и точеному профилю носа. Они расходятся, и ни один не может поверить, что действительно провел рядом с недругом больше четырех часов вместе, просто молча. *** В это время в высокой, высокой башне быстро скакало по пергаменту перо, записывая слова загадочно улыбающегося старика с очками-половинками. «Мой дорогой друг...» ***       В полумраке кабинета словно вспыхнул яркий огонь, озаривший всю комнату, витиевато украшенную позолотой и тяжёлыми бархатными портерьерами. Впрочем, всего спустя секунду пламя погасло, сменившись на слабое свечение, окутывающее величественную алую птицу, чуть склонившую голову набок, внимательно рассматривая того, в чьем кабинете оказалась. Чиркнула спичка, и тусклый, робкий свет свечи осветил помещение. Белоснежные руки потянулись к птице, аккуратно отвязывая от лапки пергамент, подписанный изумрудно-зелёными чернилами. Мужчина склонился над письмом - на пару секунд завораживающе блеснул хитрецой взгляд, и заскользил по строчкам.       По прочтению письма обладатель хитрых глаз устало зажмурился, массируя пальцами виски. Шуршание совсем рядом отвлекло от мыслей, заставляя прищуриться - волшебная птица подобралась поближе к мужчине, заинтересованно уставившись на него черными глазками-бусинками. - Ах, да, - негромко произнес сидящий - его голос, хриплый и с явными нотками усталости разнёсся по комнате, - Прошу прощения за свою грубость. Феникс, не так ли? Птица милостиво кивнула, вызывая у мужчины улыбку. Он перевернул пергамент, и красивыми, по каллиграфичности не уступающими отправителю первого текста буквами написал пару лаконичных слов, а после сложил их и отдал фениксу. - В таком случае, передавай мои уважительные наставления одному безумному и седому старцу. По-царски величественным жестом волшебная птица протянула лапу, ожидая, пока мужчина закончит привязывать послание на место, а после распахнула крылья и рассыпалась на миллионы искр в алом пламени, оставляя сидящего в одиночестве. Тот слабо усмехнулся, пребывая в своих мыслях, а после склонился над свечой. На пару секунд золотом сверкнули волосы, прежде чем комната погрузилась во тьму.