поднимая глаза уже по привычке, чтобы увидеть твой полёт

«Моё сердце, что любит тебя,

Глаза, что глядят на тебя –

Они всё ещё здесь».

Февраль — это месяц, который Хёнвон любит меньше всего. Он так близко, но в то же время так далеко от весны, врывается так, что резкий ветер хлещет всех по лицам, оглушительно воет в ушах и угрожает своей силой снести Хёнвона, пока тот шагает вперёд. Центральное отопление в грёбаной квартире не починили с прошлого года; квартира холодная и практически непригодная для жизни, и Хёнвон обходится дешёвым обогревателем, который Чангюн дарил ему на прошлое Рождество.        Это не очень важно, потому что в последнее время Хёнвон нечасто бывает дома. Большая часть его коллег взяли отгулы на Сеульские праздники, и Хёнвона вернули на этой неделе на работу. Нет, он не ноет, конечно, ведь зарплата в этом месяце будет в два раза больше. Но всё-таки.        — В какой-то момент надоест мыть посуду весь день, — жалуется Хёнвон Чангюну, когда тот впервые за четыре часа решает сделать перерыв. На часах четыре вечера, и они сидят у заднего входа в ресторан, забившись в угол дверного проёма, чтоб согреться. Младший смеётся в ответ и хлопает Хёнвона по руке в попытке успокоить, хотя не понимает его.        Чангюну двадцать один, он решил передохнуть годик, а затем отправиться в университет заграницу. Он не собирается вечно сидеть на этой работе. А Хёнвон уже не видит себя на каком-нибудь другом месте. Он слишком погрузился в эту рутину, работает целыми днями и приходит домой, чтобы поспать, сполоснуться и повторить. Хёнвон вытряхивает жалость из головы.        Они несколько минут сидят в тишине — Хёнвон рассеянно потягивает кофе, а Чангюн играет в мобильные игры. Смена Чангюна закончена, поэтому он встаёт, быстро ухмыльнувшись Хёнвону, и уходит. Хёнвон возвращается на кухню на последнюю за сегодня смену. Сполоснуть, повторить.        Хёнвон отвешивает уважительные кивки, машет рукой менеджеру и коллегам, когда те покидают ресторан. Они что-то громко обсуждают и собираются пропустить по стаканчику в баре неподалёку. Если бы даже у Хёнвона были силы на общение - его коллеги либо слишком молоды, либо слишком стары, чтобы стать его друзьями, а потому Хёнвон тихо смывается от них и направляется домой.        Его дом стоит, к счастью, совсем недалеко от ресторана. Хёнвон достаёт наушники и тащится домой на усталых ногах.        — Хёнвон-хён! — чей-то высокий голос перекрикивает его музыку в наушниках.        Хёнвон поднимает глаза, широко улыбаясь, и видит крохотную знакомую фигуру, что бежит к нему. Ребёнок прыгает ему в руки, его лицо светлеет от широкой улыбки, пока он рассказывает Хёнвону о проведённом дне. Тот, смеясь, разминает ноющие руки, чтобы взять ребёнка поудобнее, и внимательно слушает его рассказ. К этому времени мать ребёнка, милая женщина тридцати лет, живущая неподалёку, подходит к ним; проходит пятнадцать минут, и у Хёнвона поднимается настроение.        Он не испытывает жалости к себе, нет. Может, работать посудомойщиком в маленьком ресторане родного города это не то, о чём он мечтал, будучи ребёнком, но ему хватает денег, чтобы выжить, и его всё устраивает.        Хёнвон оглядывается и продолжает путь к зданию. За все годы, что он жил в этом городе, здесь ничего не изменилось ни на йоту — всё те же магазины, тянущиеся вдоль улицы, те же детские площадки, на которых он любил играть. Всё там же, где всегда и находилось. Как и он сам.             

-----------------------------------

Телефон Хёнвона зазвонил спустя несколько минут с момента, как он пришёл домой. Он взял трубку, не посмотрев на номер, и услышал знакомый голос.        — Эй, чертила, где ты был? Я по тебе скучал! — Хёнвон чувствует, что улыбка сама возникает на губах, когда слышит голос друга. Он садится на матрас и включает обогреватель.        — Я тоже скучал. У меня всё хорошо, всё как всегда. А у тебя? Как вы там с Минхёком?        Кихён рассказывает ему о своей жизни и о Минхёке, об их делах и работе. Хёнвон слушает о продвижении Минхёка и о празднике, на который они ходили, а сам ничего не говорит — только изредка подтверждает, что всё ещё на проводе. Ему нечего сказать кроме того, что Кихён уже слышал.        Кихён с Минхёком с детства были его лучшими друзьями, но теперь (как и все остальные, с кем он рос) уехали. Сейчас они редко созваниваются, они слишком заняты, чтобы нормально поддерживать связь. Но узнавать, как у них дела, всё ещё интересно. Хёнвон считает, что они хорошо справляются. Минхёк работает на крупную фирму, а Кихён, на удивление (для Хёнвона), стал юристом. Хёнвон представляет этого гнома с красными щеками ходящим целыми днями в костюме и галстуке и каждый раз хохочет.        Конечно, сейчас Кихён выглядит по-другому. Он действительно вырос, насколько Хёнвон понял из его фоток на фейсбуке; у него теперь острый взгляд и красивое лицо. Минхёк всегда был красавчиком — но теперь он ещё более ослепительный. Хёнвон следит за ними в социальных сетях и не верит, что друзья могли так изменится.        — Знаешь, я на днях видел Чжухона.        Хёнвон выходит из задумчивости, услышав это имя.        — Похоже, у него всё очень даже хорошо. Менеджер за ни ходит по пятам. Вокруг него всё время фанаты, поэтому даже поздороваться было трудно.        Чувство, которое Хёнвон не может объяснить, горит внутри, но он не обращает внимания на острую боль.        — Да, у него всё должно получаться, — соглашается он, не выдавая эмоций. Кихён быстро отходит от темы, чтобы рассказать про одного важного клиента, сам не понимая, какое впечатление произвёл на Хёнвона одной фразой.        Тот перестаёт слушать. Его голова полна — совсем как когда-то давно — мыслей о Чжухоне. Чжухоне, который всегда был таким ярким и весёлым. Чжухоне, который уехал навстречу мечте и осуществил её. Чжухоне, который любил его и не хотел без него уезжать. Чжухоне, у которого теперь всё хорошо, хотя Хёнвона рядом нет.        Чжухон, Чжухон, Чжухон.        Хёнвон едва замечает, что Кихён прощается и кладёт трубку.        (Чжухон, Чжухон, Чжухон.)        Хёнвон листает инстаграм, почти не глядя на фотографии, пока не видит пост Чжухона.        Тот позирует на концерте перед фанатами и светится от счастья. В последнее время у него было много мероприятий, и на фото было последнее из них. В описании говорится, что билеты раскупили за несколько часов, что пока является рекордом для Чжухона. Хёнвон, сам не замечая, начинает гордо улыбаться.        Чжухон всегда был лучше — талантливее, трудолюбивее, решительнее. Хёнвон же был тряпкой, слишком трусливым, чтобы делать хоть что-нибудь, и всё время боялся облажаться. На сцене, весь сияющий и демонстрирующий свой талант миру, Чжухон был там, где заслуживал быть. С момента их последней встречи он достиг такого большого успеха, о котором не мог и мечтать. (А Хёнвон оступался на каждом шагу и в итоге остался там, где всегда и был.)        Хёнвон представляет себе сцену, где он стоит гордо рядом с Чжухоном, наслаждаясь их общим успехом вместо того, чтоб следить за успехом Чжухона с расстояния. Это невозможно — об этом даже думать не стоит. Жизнь Чжухона — это далёкая мечта, от которой Хёнвон отказался много лет назад и которая, кажется, улетела на миллион километров отсюда. Туда, докуда Хёнвон уже не дотянется. Или туда, куда он никогда и не мог бы достать. От этого не становится больно.        Полночь. Хёнвон идёт в душ, а потом — в кровать, готовясь проснуться и проработать полную смену. Сполоснуться. Повторить.