Эроин

— Я хочу знать все, хочу, чтобы ты мне открылся, и это не просто любопытство, — кладет голову на плечо Эмира Юнги. — Я хочу узнать тебя получше. — Ты узнал мое больное место, этого достаточно, — Эмир явно сам не в восторге из-за того, что поддался мимолетному желанию и открылся. — Больше у тебя больных мест нет? — прищурившись, спрашивает Юнги. — Есть. Сидит у меня на коленях, — касается губами его уха альфа. — Тогда скажи, когда твое желание убить меня пропало? — отодвинувшись, пристально смотрит в его глаза омега. — Скажи, потому что я не понимаю, как это произошло. А главное почему. — Мое желание убить тебя сменилось на убить за тебя, — вновь притягивает его к себе и целует в лоб Эмир. — Я был уже рожден с ним, просто позволил себе заплутать, но главную ошибку не совершил. Вовремя опомнился. — Почему ты не расскажешь мне все? Почему не откроешься до конца? — дует губы омега, чьи щеки заливает румянец. — Цена слишком высока, я боюсь, что не смогу ее заплатить, — вновь засматривается на него Эмир, любуется подрагивающими ресницами. — Пожалуйста, не говори загадками, не терзай меня, — просит Юнги. — Лучше ты расскажи, — улыбается Эмир. — Что угодно. Про себя, что любишь, что хочешь. — У нас не свидание, чтобы я рассказывал, какой я невероятно прекрасный, — бурчит омега и ежится, вспомнив, что он голый. — Тогда я приглашу тебя на свидание, хотя и так знаю, что ты невероятно прекрасный, — кутает его в плед альфа. — Перестань, какое у нас может быть свидание? — мрачнеет Юнги. — Лучшее из всех, — легонько улыбается Эмир. — Пойми уже, лисенок, мы не роботы, наш мозг не запрограммирован только на определенное поведение, и мы постоянно меняемся, — прислоняется лбом к его лбу альфа. — Каждый твой выход на улицу, новая книга, знакомства, поток информации в новостных лентах — это все понемногу меняет тебя и твое восприятие, так почему ты так убежден, что мы в наших отношениях не растем? Почему ты не хочешь принять тот факт, что мы в ту ночь у камина и мы сейчас — совсем разные люди. Да, у нас все началось неправильно, но мы не знали друг друга. Все, что я знал о тебе — это то, что ты должен умереть, ты не был мне интересен как человек, как личность. Я тогда и не думал, что ты станешь для меня всем. Но все поменялось, и мы тоже. Поэтому не упирайся, расскажи мне про свои мечты, скажи, чего ты хочешь достичь в этой жизни. — Я тебе говорил о жизни, о которой мечтал, — тихо говорит омега, который с жадностью ловит каждое слово, что успевает — анализирует, что нет — откладывает на потом. — Там не было мечты, там было сухое перечисление всего того, что выбирают омеги из высшего общества. Того, что, по их убеждению, им положено. Ты такой же? — пристально смотрит на него Эмир. — Я хотел любви, стабильности, покоя, как и все. Вот стал бы я омегой какого-то крутого альфы, и ты бы не смог меня похитить, — смешно морщит нос Юнги. — Нет в мире альфы, у которого я бы тебя не забрал, — твердо заявляет Эмир. — Даже если бы ты в процессе погиб? — щурит глаза Юнги. — Тогда мое «убью за тебя» сменится на «умру за тебя», потому что жить без тебя я не смогу. Я не всемогущий, — проводит ладонью по его спине Эмир. Юнги уверен, что он не шутит, это четко видно по его взгляду, по тому, как он ни секунды не сомневается, прежде чем ответить. Омеге кажется, что он прямо сейчас в его руках задохнется от восторга, потому что лучше признания он не слышал. Лучше и не бывает. — Ты змей, очаровываешь меня сладкими речами, манишь, дурманишь мозг, — ворчит Юнги, удобнее располагаясь на его коленях. — Мне незачем это делать. Я хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда, что ты все, что у меня есть, а я за свое глотки рву. — А мы могли бы встретиться нормально? Познакомились бы, ты бы сделал комплимент, сказал бы, какой я красивый, я бы растаял, ведь, признаю, ты эффектный мужчина, — обвивает руками его шею Юнги. — Я бы тебя не заметил, — цокает языком Эмир. — А вот это было обидно, — кусает губы Юнги. — Нет, твою красоту я бы сразу оценил, но не более, — обхватывает ладонями его лицо альфа. — Я понял, что ты мой омега тогда, в спальне, после знакомства у камина. Я увидел это в твоих глазах. У нас бы все равно не вышло нормально. Я драглорд, а ты слишком правильный. Ты бы не пошел на контакт с таким, как я. Как бы мы ни познакомились, мне пришлось бы долго убеждать тебя в том, что я не хочу причинить тебе вреда. — С тобой не договориться, — зевает Юнги, а Эмир, встав с ним на руках, идет к лестнице. Альфа укладывает его в постель, не отнимает руку, которую Юнги прижал к груди, и ждет, когда тот уснет. — Спи, завтра вечером у нас будет свидание, а сейчас мне надо работать, — Эмир целует мирно посапывающего омегу в лоб и идет на выход. Юнги засыпает в смешанных чувствах после вечера откровений, но свидание все равно ждет. Он не уверен, на самом ли деле Эмир устроит им свидание, но в глубине души надеется на это. Может, Эмир прав. Может, им правда стоит попробовать по-другому, в соответствии с нынешними реалиями, и отпустить прошлое, которое только делает хуже. В любом случае, не попробовав, не узнать, и Юнги очень хочет попробовать. Утром после салона красоты, где Юнги покрасили корни волос в рыжий, он просит шофёра отвезти его в казино, решив, что так время до вечера пролетит быстрее. Также Юнги очень хочет пообщаться с омегой, который приходил к ним в дом, может, заодно он узнает что-то новое об альфе, мысли о котором не дают ни на чем сконцентрироваться. У казино Юнги встречает вышедший к нему высокий мужчина, который представляется помощником Чимина, и провожает его к заднему входу. Юнги думает, что он может спокойно проскользнуть в одну из дверей в длинном коридоре, а потом и вовсе вырваться и сбежать домой, но не чувствует никакого желания это сделать. Он все равно рано или поздно увидится с отцом, и если раньше желание вернуться к семье стояло на первом месте, то сейчас ему больше хочется узнать про Эмира Си, попробовать разгадать его и разобраться в своих чувствах. Юнги по-прежнему скучает по отцу и брату, частично даже хочет вернуть прошлую жизнь, но слова Эмира о том, что за нападающими стояла его семья, все равно оставили осадок на душе, и омега сперва хочет все выяснить. Чимин радуется омеге, как старому знакомому, сразу приглашает его присесть на диван в своем кабинете и наливает бокал вина. Юнги пока не знает, как к нему относиться, но омега приятный, и смеется он заразительно. После пары минут общения на нейтральные темы, Чимин открыто заявляет ему, что спит с какой-то шишкой, чье имя он скрывает. — А любовь? — отпив вина, спрашивает Юнги. — Любовь? — снова смеется Чимин. — Любовь мне ничего не купит. Понимаешь ли, альфы, по большому счету, глупые дети. Если правильно себя поставить, то они будут тебя боготворить и выполнять любое твое желание. Тебе не обязательно для этого любить их. Пусть они любят. — Я верю в любовь, во взаимность, — хмурится Юнги. — Сказал тот, кто живет с Эмиром Си, — в удивлении поднимает брови Чимин. — По-твоему, он не умеет любить? — Поверь мне, не умеет. Хотя, может, это и к лучшему, умел бы, его давно бы убили. — Я согласен, Эмир не любит меня, но то, что у него ко мне, сильнее любви, — задирает подбородок Юнги. — Раньше мое понятие любви было сформировано фильмами, книгами, окружением. Альфа встречает омегу, они ходят на свидания, у них общие интересы, подарки, ухаживания, заботы, и все. Они создают семью, появляются дети, живут беззаботной… — А он трахает другого омегу, который младше лет на десять, а его супруг уходит или в выращивание редких видов цветов, или тоже заводит себе кого-то, — прерывает его Чимин, в глазах которого проскальзывает печаль. — Я вел не к этому, но ладно, — пожимает плечами Юнги. — Поэтому я и говорю, любовь — понятие эфемерное, уносящее и молодость, и красоту, и оставляющее в итоге одну пустоту. Пусть она хотя бы оставляет деньги, я не против, — хихикает Чимин. — Я и говорю, Эмир меня не любит. — Зато ты влюбился в монстра, — звучит как приговор из уст Чимина. — Это не любовь, — злится Юнги. — Это другое, нечто, что не совпадает с принятым понятием любви, и нечто намного ее сильнее. Он сделает все что угодно для меня, и это не привычные обещания и клятвы, он правда делает. Эмир сводит меня с ума, я сам не понимаю, как одновременно во мне уживаются обида и злость на него и это чувство, когда я четко знаю, что нашел того, кого и не искал. Я могу уйти от Эмира, это все может закончиться, но я точно знаю, что больше такое ни к кому испытывать не смогу. — Стокгольмский синдром, — хмыкает Чимин. — Новое слово выучил, поздравляю, еще больше поздравлю, если научишься не вешать ярлыки на людей, — резко поднимается с места Юнги, намереваясь уходить. — Постой, прости, — хватает его за руку Чимин. — Я не должен был, само вырвалось. Ты же знаешь, как мы любим бросаться умными словами и раздавать диагнозы, не разобравшись в сути. — Вот именно, — передумывает уходить Юнги и снова опускается на диван. — Легко вешать ярлык на человека, не побывав на его месте, — поглаживает свои колени омега. — Я рано потерял папу, рос как и все омеги моего окружения, ни на что не жаловался. Я собирался под венец с тем, кого сам присмотрю, или кого мне выберут, а я внушу себе, что это любовь. Тот альфа, который должен был быть моим мужем, четко прописан в моей голове по пунктам. Я ничего не чувствовал, я просто жил, как картонка. Знал, куда иду, за чем, что получу. Думал, что знал, — треснуто улыбается. — А потом появился Эмир. Он протащил меня через ад и в то же время залечил все раны. Он заставил меня по-новому взглянуть на жизнь, и, самое главное, он заставил меня полюбить себя. Каждый раз, когда я сомневаюсь в себе, мне достаточно посмотреть в его глаза. В его глазах я самый красивый, сильный и умный. А зачем человеку пара, если она не вселяет ему уверенность в себе? Знаешь это невероятное чувство — ничего не бояться, потому что главное чудовище с тобой? У меня с ним так. — Тебе льстит твоя власть над ним? — прокашливается Чимин, который заслушался омегой. — Только учти, эта сила неконтролируемая, хотя тебе может казаться, что это не так. Он страшный манипулятор и всегда четко знает, чего хочет. Я уважаю его, даже восхищаюсь им, но ровно так же я его и боюсь. Никто не знает, что у него на уме, каким может быть его следующий шаг. И ты помни, что у тебя под рукой огромная и очень жестокая сила. Эмир Си не просто очередной представитель мафии, он и есть мафия, на этом материке точно. Если даже захочешь, ты не спрячешься. Намекаю, что его даже глава государства побаивается, поэтому будь осторожен, не бери на себя слишком многое. — Я и при желании не смогу его контролировать, — грустнеет Юнги. — Я бы, может, и хотел, чтобы мы зажили, как нормальная пара, но есть во мне нечто, что не дает мне принять его окончательно, что-то, что все равно заставляет меня смотреть на дверь и думать о побеге. — Но если у тебя уже есть хоть какая-то власть над ним, то почему бы тебе не быть свободным в передвижениях? Не поехать домой? — спрашивает Чимин. — Он не разрешает, — понуро отвечает Юнги. — Об этом я и говорю. Главный всегда он, — вздыхает омега. — Ты не изменишь ситуацию. Нет в мире омеги, который поставил бы на колени повелителя смерти.

***

Вечером Эмир сам приезжает за Юнги. Омега готов уже как час. Юнги начал собираться еще три часа назад, когда получил от Эмира приглашение на ужин. Он одет в красивую рубашку изумрудного цвета, в манжеты которой вшит жемчуг. Черные узкие брюки красиво подчеркивают его стройные ноги, на ногах лоферы. Ждущий его внизу Эмир открыто любуется красивым парнем, а потом протягивает ему руку и, притянув его к себе, сразу же съедает бесцветный блеск на его губах. На Эмире черные брюки и темно-бордовая рубашка, он выглядит, как и всегда, сексуально и красиво, заставляет Юнги сомневаться в том, что он достаточно принарядился. — Сегодня я твой шофер, охранник и официант, — усаживает омегу на переднее сидение брабуса альфа, и только сейчас Юнги замечает, что безымянный палец правой руки Эмира перетянут бинтами. — Что с рукой? — обеспокоенно спрашивает омега. — Неудачный выпад, — отмахивается Эмир. — Так это все-таки свидание? — улыбается ему Юнги. — Оно самое, — подмигивает ему Эмир и, обойдя автомобиль, садится за руль. Они едут к морю, всю дорогу рука Эмира покоится на бедре Юнги, а омега поглаживает ее пальцами. Из колонок льется мелодичный голос Ланы, которая поет о том, что иногда любви недостаточно и все рождены, чтобы умереть. Юнги дремлет, прислонившись к стеклу, слушает песню и чувствует ни с чем не сравнимый покой. Такое ощущение, что, если прямо сейчас море поднимется и вода накроет все вокруг, на Юнги даже капли не будет, потому что отныне между ним и всем остальным миром непроходимая стена, лучшая защита. Песня переключается на другую, и Юнги начинает сидя пританцовывать. — Кому-то очень нравится песня, — улыбается Эмир, поглядывая то на подпевающего омегу, то на дорогу. — Кам э литл клозер зен юл си, кам он, кам он, кам он, — трясет волосами Юнги и барабанит по бардачку. — Сингс ар нат олвейз вот зей сим ту би. Эмир не помнит, чтобы когда-то до этого умилялся подобной картине, но не хочет, чтобы это заканчивалось. Он бы крутил эту песню нон-стоп, лишь бы абсолютно не попадающий в ноты омега продолжал под нее беситься и заставлял сердце Эмира биться с новой силой. — Если бы я знал, что ужин будет на пляже, я бы оделся соответственно, — бурчит недовольно Юнги, когда Эмир припарковывается на съезде к морю. Они сидят в машине пару минут, пока люди Си осматривают периметр, и наконец-то выходят. В лицо сразу бьет свежий морской воздух, Юнги даже прикрывает глаза от удовольствия, а потом, нагнувшись, снимает лоферы и подворачивает брюки. — Хочу почувствовать песок, — заявляет омега, заметив недоумевающий взгляд Эмира. Альфа его примеру не следует и, взяв его за руку, идет к установленному прямо у кромки воды столику, на котором танцует управляемое ветром пламя свечи. Огромный пляж абсолютно пустой, если не обращать внимания на тут и там мелькающие тени телохранителей Эмира. Альфа отодвигает для Юнги стул, а потом проходит на свое место. Юнги с удовольствием поедает блюда, приготовленные лучшим поваром страны, запивает все вином, слушает шум воды и наслаждается непринужденной беседой с Эмиром. Юнги не представлял лучшего свидания, но уверен, что оно должно было быть именно таким. Нет никаких забот, проблем, недопонимания, страха за будущее. Есть только альфа, который видит в нем свое главное сокровище, и есть Юнги, который никуда из этого королевства новых чувств уходить не хочет. — Мне нравится свидание, ты выбрал интересное место для ужина, — искренне говорит Юнги, пока им меняют тарелки. — У меня было мало времени, чтобы придумать что-то поинтереснее, а если совсем честно, то я никогда не был на свиданиях, — передает омеге горячие булочки Эмир. — Прям никогда не был? — удивленно смотрит на него Юнги. — Не был, — улыбается Эмир, в глазах которого отражается пламя свечи. — Пока я поднимался, не было времени на свидания, а когда поднялся, не было времени на прелюдии. Если меня интересовал омега, то он четко знал, чего и как я от него хочу. Взамен я учитывал его желания и вроде не обделял. Я считаю свидания тратой времени. Считал. — Как грубо, — жует губу Юнги. — Значит, делаешь для меня исключение? — Скорее, учусь жить с тобой, нагоняю упущенное, — задумывается Эмир. — Я не думал, что когда-то меня будет радовать ужин у моря с комарами после тяжелого дня, я бы лучше выспался. Но меня радует все, при условии, что я разделяю это с тобой. Мне нравится смотреть, как ты ешь, нравится с тобой разговаривать, слушать, как ты сопишь, когда спишь, как напеваешь детские песни в душе, и я бесповоротно влюблен в твое пение в машине. Мне ничего не нравится в этой жизни, но нравится сама жизнь, когда ты со мной. — Мне иногда кажется, что у тебя внутри все куда страшнее, чем было у меня, когда я прятался от тебя и в первый период нашего знакомства, — опускает глаза Юнги. — Просто ты слишком хорошо маскируешься, твои руины никто не видит. — Я не маскируюсь, я не вижу смысла в разговорах по душам с каждым встречным, а тебе я могу доверять, — накрывает ладонью его руку альфа. — Могу ведь? Юнги легонько кивает. — Ты познакомился с Чимином? — закуривает после горячего Эмир. — Да, — продолжает жевать сочное мясо Юнги. — Замечательный парень. — Он и правда неплохой парень, хотя альф выбирать не умеет, — усмехается Эмир. — Но все равно это хорошо, тебе нужно общаться, побольше выходить. — Мне нужно увидеть семью, — берет бокал Юнги. — Опять ты об этом, — устало отвечает Эмир. — Это не прекратится, пока я своего не добьюсь, — уверенно заявляет омега. — Я здесь, я с тобой добровольно, тебе ведь не пришлось угрожать мне или поглаживать меня оружием, чтобы я пришел. Я не играю, я это не умею, и признаю, что меня к тебе тянет. Глупо скрывать то, что ты и так видишь. Так вот отпусти меня к ним хотя бы на час, и я вернусь к тебе. — Нет, — говорит как рубит. — В этом и вся проблема, ты даже не пытаешься, — залпом опустошает свой четвертый бокал за ночь Юнги и просит долить. — Тебе будет плохо, — нахмурившись, следит за тем, как он пьет, Эмир. — Мне и так плохо, — бурчит Юнги и продолжает пить, не чувствуя вкус. — Я прошу один час, неужели это так много? — Это вечность для меня, — думает Эмир. — Ты можешь не вернуться. Можешь не захотеть вернуться, и это меня сломает. Десерт они ждут в полной тишине, Юнги пьет, Эмир смотрит на то, как волны облизывают песок, и уходит в свои мысли. — Я устал, хочу спать, — заявляет Юнги, не притронувшись к десерту, и поднимается со стула. Только он делает шаг вправо, как ноги его не удерживают, и омега садится на песок. — Говорил же, не пей столько, — поднимает его с земли альфа, но, как только Юнги оказывается на ногах, он отталкивает Эмира и кричит: — Это все из-за тебя! Это ты виноват. Омега разворачивается и, пошатываясь, идет к ступенькам на пляже, но снова спотыкается и, упав ничком, раздирает колени и локти. Юнги плачет, уткнувшись ему в грудь, пока Эмир, проверив его ушибы, берет его на руки и несет к автомобилю. Всю дорогу до особняка омега тихо всхлипывает и борется с поднимающейся к горлу тошнотой. Эмиру приходится ехать с минимальной скоростью, потому что Юнги все время повторяет, что ему очень плохо. — Неуклюжий ты, лисенок, — раздевает сидящего на кровати парня альфа, кое-как стаскивает прилипшие штаны и начинает осматривать его колени. — Ненавижу я тебя, — шипит Юнги и больно кусает альфу в плечо через рубашку. — И свидание твое дурацкое ненавижу! — И мстительный, — закатывает глаза Эмир и, раздев его догола, несет в ванную. Эмир сидит за бортиком, намыливает мочалку, нежно протирает ссадины на острых коленях и локтях, слушает недовольное бормотание паренька, улыбается. Юнги похож на мокрого и злого цыпленка, и Эмир не видел никого очаровательнее. После ванны он обрабатывает его раны и укладывает омегу спать. Через минут тридцать Юнги подскакивает, его долго тошнит, потом он сидит на полу у кровати, прислонившись к плечу Эмира, и дремлет. Альфа поглаживает его по спине, наслаждается ночью, под покровом которой можно обнажить не только тело, но и душу. Душа Эмира находит покой в руках уже посапывающего парня, Эмир сам ее в них вкладывает. Он поднимает Юнги на кровать, накрывает одеялом, ложится рядом и слышит: — Все ты виноват, ты не слышишь меня и не любишь, только обижаешь. Эмир не отвечает, только усмехается про себя, потому что Юнги очень сильно ошибается. Любит. Любить его было сперва долгом Эмира, а сейчас превратилось в смысл.

***

Кристиан ненавидит Ким Намджуна, и причина здесь одна — Пак Чимин. Кристиан по швам расходится, когда видит его в редкие встречи с Эмиром, куда тот берет альфу, или просто по телевизору, где президент вещает о своей заботе о гражданах. Каждый раз, смотря на высокомерного альфу, он видит, как тот целует Чимина, как ласкает, как прочно держит в своих руках сердце, которое Кристиану не получить. Кристиан бы пошел войной на Намджуна, плевать, кто он и какую позицию занимает, и для этого ему не нужно оружие, армия, поддержка Эмира. Ему нужно только одно «люблю» от Чимина, а омега молчит. Точнее, это «люблю» говорит другому, сжигает Кристиана живьем. На сегодняшней встрече присутствие Кристиана обязательно, Эмир будет обсуждать с президентом финансы и, чтобы все не пересказывать потом своей правой руке, он позвал и его. Кристиан нарочно опаздывает, и плевать, что Эмиру это не понравится. Он паркует матовый Х6 прямо за брабусом, за которым всегда место для него, и, натянув на мощные плечи пиджак прямо поверх черной футболки, идет в казино. Казино закрыто, во дворе никаких автомобилей, выдающих, что внутри глава государства, но на каждом шагу снайперы и охрана в гражданском. Альфы находятся в сигарной комнате, вдвоем. Кристиан проходит мимо свободного кресла и идет сразу к окну, смотреть на Намджуна нет желания. Ким сидит в кресле напротив Эмира. Он как и всегда выглядит до тошноты опрятно. Эмир, перекинув ногу через ногу, сидит на диване, в одной руке стакан с коньяком, меж пальцев второй зажата толстая сигара. — Мой концерн платит тебе и твоим политикам, твоим банкирам, компаниям, чтобы я получал самые прибыльные заказы, а в итоге последние два месяца все мое производство стоит, — прячет лицо за облаком густого дыма Эмир. — За прошлый квартал я дал взятку на сумму семнадцать миллионов, только чтобы получить один проект. — Зато какой проект, — криво улыбается Намджун. — И он все еще не у меня. — Он у тебя, не дави, ты знаешь, что нас проверяют извне, и я действую осторожно, — спокойно отвечает президент. — Я не хочу за решетку и уж точно не хочу быть главным фигурантом самого крупного коррупционного скандала в истории страны. — Лучше бы тебе сесть, чем остаться без головы, — цокает языком Эмир. — Мне не нравится, что ты мне угрожаешь, — хмурится Намджун. — Мне не нравится, когда мои деньги не приносят деньги, — отрезает Эмир. — Тебя бы лучше заботил Тигр, он мало того, что вернулся, так решил расширять бизнес здесь. — У нас нет точки соприкосновения пока, а когда будет, то он на ней же подорвется, — оставляет сигару в пепельнице Эмир. — Ты его недооцениваешь. Но мне интересно другое, кто тебе сказал, что я свернул твое предложение? — спрашивает Ким. Кристиан моментально напрягается, потому что прекрасно знает, кто именно докладывает Эмиру новости от президента. Пусть президент и служит народу, но Ким Намджун начинал свой путь совсем по-другому и методы кары у него другие. Кристиан и думать не хочет, что Чимину может что-то угрожать. — У меня есть уши везде, — щурит глаза Эмир. — Да и догадаться было несложно. Чимин будто бы чувствует повисшую в комнате тяжелую атмосферу и вплывает внутрь с подносом нарезанных фруктов. Кристиан глаз с него не сводит, каждое движение жадно ловит, омега улыбается Намджуну, в нем шторм поднимается. Поэтому он ненавидит эти встречи, потому что выдержка трещит по швам, а ревность его разъедает. Кристиан видит, как альфа легонько касается его руки, и, поймав взгляд Чимина, отворачивается. Лучше изображать слепца и спасти и себя, и омегу от необдуманных действий. Встреча заканчивается на обсуждении вопросов поставок по морю, и мужчины прощаются. Президент покидает казино первым. Кристиан идет за Эмиром по длинному коридору к черному входу, ждет, пока тот садится в брабус, сам не торопится, медленно выкуривает сигарету и слышит донесшееся из-за спины: — Твоя ревность меня заводит. Кристиан оборачивается, видит стоящего за спиной Чимина с зажатой меж пальцев сигаретой. — Чего с ним не уехал? — Кристиан ему прикуривает. — Он заберет меня позже. Я переживаю за тебя, Кристиан, потому что ты плохо скрываешь чувства, — уводит его в тень козырька омега. — Боюсь, что однажды ты сорвешься и тебя пристрелят. Или умрешь, или станешь инвалидом, и кому ты будешь нужен калекой? — морщит нос омега. — Будь осторожен, Минни, — тихо просит альфа. — Я не боюсь, за мной ты. — Всегда, но будь осторожен. — Буду, — шепчет омега и, поднявшись на цыпочки, выпускает дым ему в губы. Кристиан целует его долго и глубоко, не хочет отпускать, потому что каждое расставание с омегой смерти равно. — Я люблю его, он любит меня, вред он мне не нанесет, — добивает Чимин. «Чудовищнее смерти», — решает Кристиан.

***

Утром Юнги без настроения, потому что его все еще мутит после вчерашнего, на языке горечь. Он долго принимает душ, а потом в свежей пижаме идет вниз за водой. Юнги решает, что сегодня никуда не пойдет и попробует прочистить желудок после вчерашнего с помощью смузи и детокса. Юнги застывает на пороге кухни, потому что за большим кухонным столом сидит попивающий кофе Эмир, а рядом катает машинку по столу Дэмиан. — Заходи, не стесняйся, — заметив омегу, просит альфа. Юнги проходит внутрь, здоровается с Дэмианом, который его игнорирует, и тянется за стаканом. Налив себе воды, Юнги садится рядом с ребенком и с улыбкой предлагает ему съесть его панкейки с ягодами. Дэмиан сразу же тянет тарелку к себе и сам отодвигается. Эмир молча следит за ними, а Юнги чувствует, как сильно поведение ребенка расстраивает мужчину. — Хорошо, твой завтрак я трогать не буду, но, может, поиграем во дворе? — пытается сгладить обстановку омега. — Хочешь, я научу тебя делать колесо? Хотя, плохая идея, меня все еще тошнит. О, поехали на пляж! Построим песочные замки. Поедем? — Нет, — зло заявляет Дэмиан. — Почему? — грустнеет омега. — Что я тебе сделал? — Мой папа красивый, а ты нет! — выкрикивает Дэмиан и, забрав игрушку, бежит в сад. Юнги сразу сдувается, так и сидит на высоком стуле, а потом Эмир нагибается и тянет его вместе со стулом к себе. — Почему ты убил его папу? — не смотрит на него Юнги. — Он меня предал. — Он меня ненавидит за твои грехи, — трет глаза омега. — Он привыкнет, мы ко всему привыкаем, а к потерям тем более. — Как ты можешь так хладнокровно говорить об этом? — вскипает Юнги. — Мне нехорошо, и я пойду полежу, тем более у меня нет настроения с тобой общаться. Час дня, Юнги, укутавшись в плед, лежит на кровати, слушает лай Джаса и визги Дэмиана, доносящиеся с улицы. Юнги тоже задевает такое отношение ребенка к нему, но в то же время он прекрасно понимает, что насильно мил не будешь, и надеется, что со временем Дэмиан подобреет к нему. Инцидент на кухне и последствия ночи тяжело отразились на омеге, у него нет ни желания, ни сил что-то делать. В голову лезут только тяжелые мысли, зовут в гости грусть, чувство полного опустошения, и омеге очень хочется, чтобы это состояние поскорее прошло. Внезапно дверь открывается, Юнги сразу понимает, что это Эмир, и удивляется, что он все еще не уехал на работу. Альфа садится на кровать и подтаскивает к себе завернутого в кокон и явно недовольного омегу. — Не хочу, чтобы ты расстраивался. Ради твоей улыбки я готов на все, даже на то, что подкосит меня, — нагнувшись, зарывается лицом в его волосы альфа. — Я заметил, — с сарказмом отвечает омега, но не сопротивляется, когда Эмир сажает его на колени и крепко обнимает. — Слушай меня внимательно, — серьезно говорит Эмир, и Юнги в его руках напрягается. — Ты поедешь к отцу с моими парнями, у тебя будет ровно час на встречу, но, как только стрелка дойдет на двенадцати, ты выйдешь оттуда к моим парням, иначе клянусь, я сравняю с землей ваш дом и заберу тебя. — Не угрожай мне, — не верит в услышанное омега. — Я говорю, как будет. Ты слишком мне дорог, чтобы я слушал все «за» и «против» и контролировал себя, — настаивает Эмир. — Так ты не шутишь? — смотрит на него Юнги и не находит во взгляде ни намека на шутку. — Спасибо, спасибо, спасибо! — хаотично целует его омега. — Твой отец банкрот, твой брат все потерял, даже голову, они тебя не уберегли, вернуть не смогли, но их ты не ненавидишь, а меня ненавидишь, — прислоняется лбом к его лбу Эмир. — Ты даже благодаришь неискренне. — Мы прощаем свою семью, — кладет голову на его плечо Юнги. — И закрываем глаза на многое. — Это неправильно, — сильно сжимает его бока Эмир. — Быть одной крови — не смягчающее обстоятельство, в твоем случае даже отягчающее. — Почему ты передумал? — вновь поднимает голову омега. — Ты не боишься, что он мне все расскажет? Может, ты мне расскажешь до визита? — Твой лимит желаний на сегодня исчерпан, — коротко целует его в губы альфа и перекладывает на кровать. — И ничего он тебе не расскажет, ему это невыгодно, — усмехается Эмир и выходит из спальни. Эмир идет на террасу, подзывает Джаса и, опустившись в плетеное кресло, закуривает. Решение отпустить Юнги далось ему очень тяжело. Он думал об этом весь день, взвесил все «за» и «против», прекрасно знает, чем рискует, и все равно отпускает. Эмир помнит чувство страха по воспоминаниям из детства, когда боялся людей, потому что они его, в основном, обижали, когда боялся не дожить до рассвета из-за холода, но последние лет пятнадцать он о страхе не вспоминал. До сегодняшнего дня. Как только Эмир принял решение отпустить омегу, он почувствовал это противное ощущение тревоги, поднявшее в нем голову. Сейчас эта тревога только разрастается. Что если Юнги не вернется? Что если Эмир его никогда не увидит? Ему страшно потерять его, он боится, что совершает самую большую глупость в своей жизни, но в то же время не отступает, потому что Юнги страдает. Потому что Юнги тоскует по дому и улыбка его тускнеет. Эмир Си впервые на своей памяти выбирает не себя, и это пугает не меньше страха потерять омегу.

***

Юнги не верит, что он едет домой, не верит, даже когда они заезжают в переулок, куда он сворачивал, возвращаясь с учебы, когда видит ворота и знакомую крышу, и, только когда автомобиль перед ними останавливается, он выдыхает. Эмир выслал с омегой шесть бронированных внедорожников. Альфа сам лично усадил Юнги в один из автомобилей и сказал, чтобы он помнил, что все его люди находятся в полной боевой готовности. — Я буду воевать за тебя, лисенок, хоть сотни войн пройду, но не сдамся, пока ты не будешь жить в моем доме, есть со мной ужины и спать в моей постели — я не отступлю. — Даже если я сам этого не хочу? — тихо спросил омега. — Тут я бессилен. Тут я ничего не смогу. Но, если они посмеют подумать, что могут лишить меня тебя, они дорого за это заплатят. Эмир вроде бы угрожал, но Юнги в его взгляде поймал мольбу. Время пошло, на часах уже минус семь минут из отведенного Юнги часа, а он никак не может собраться с духом и войти в дверь, которую не мечтал и увидеть. Юнги кажется, что с момента встречи с Эмиром вся его жизнь — это несущийся на огромной скорости поезд. Все это время он стоял, зарастал мхом и покрывался пылью, позволяя омеге относительно спокойно все анализировать, принимать решения. Сейчас же он прижат к земле обрушившимися на него и абсолютно противоположными чувствами, и каждый следующий час требует принятие нового решения. Но не это самое страшное. Самое страшное, как всего за пару месяцев изменились его приоритеты, цели, как он сам растоптал принципы, в которые верил, и возродил на месте того старого Юнги абсолютно нового. Юнги поражается тому, как быстро человек может измениться под давлением внешних обстоятельств и как, оказывается, глупо в этом мире верить только в одну истину. Дом, который он считал своим замком, оказался карточным. Дом, который он считал тюрьмой, стал его крепостью. Люди, которые априори должны быть всегда за него, которых он любит и во взаимности которых уверен, за какие-то пару недель стали чужими, а самый чужой стал роднее некуда. Если это экзамен жизни, то Юнги его провалил как сын и как брат, но проигравшим себя не чувствует. Взамен он обрел того, кто считает его своим всем и кого он сам ставит выше тех, кто по крови. Наконец-то осознав, что он теряет драгоценное время, омега срывается к воротам. Никто из его сопровождения за ним не следует. Юнги машет встретившему его сторожу, пробегает мимо прислуги, прибирающей двор, и залетает домой. Отец дома, Эмир нарочно выбрал время возвращения Исома с работы. Юнги вбегает в гостиную и, не дав читающему газету мужчине опомниться, бросается ему на шею. Исом на пару секунд теряет дар речи, а потом, подняв сына, кружит его по гостиной. — Мальчик мой, как я скучал! — наконец-то выпаливает альфа, усадив парня рядом. — Где Джиен? — оглядывается Юнги в поисках брата. — Он лечится, — опускает глаза мужчина. — Он сильно подвел нас, и последствия не очень радужные, но мы справимся, главное, что ты вернулся, — не отпускает его руку альфа. — Мы навестим его, хоть завтра съездим! — Отец, у меня осталось сорок минут, потом я уйду, — тихо говорит омега. — О чем ты говоришь? — Он отпустил меня на час. — Бред какой-то, — подскакивает на ноги мужчина и сразу идет к себе в кабинет. Юнги бежит за ним. — Что ты делаешь? — влетает в кабинет Юнги и следит за тем, как отец ставит на стол поднятый из ящичка телефонный аппарат. — Я соберу здесь всю армию страны, тебе не о чем переживать. Это чудовище тебя больше не увидит! — твердо заявляет Исом. — Отец, не надо, — пытается отодвинуть телефон со всего лишь одной кнопкой Юнги, но альфа все равно нажимает ее. — Я все равно уйду, — отступает омега, пока Исом раздает приказы по телефону. — Да что с тобой не так? — бросает трубку альфа и встряхивает сына за плечи. — Чем он тебя пичкал? Не бойся его, ты здесь, я рядом, я тебя не потеряю. — В том то и дело, что я сам хочу уйти, — нервно усмехается Юнги и зарывается пальцами в волосы. Омега сам в шоке, он впервые озвучил то, о чем когда-то и подумать не мог, и сейчас мечется по кабинету, как сорвавшийся с поводка пес, и не может найти себе место. Он сам хочет уйти, он хочет к Эмиру, хочет обратно в особняк, который теперь считает своим единственным домом. Плевать, что это и как называется, плевать, кого оно разрушает, Юнги признает тот факт, что он хочет быть с Эмиром. Юнги верит в то, что у них есть шанс. — Я сам хочу уйти, — повторяет омега уже твердым голосом, сам свой голос слушает и улыбается. Будто бы Юнги только что скинул с плеч тяжелый груз, он признался и свободно задышал. — Отец, он не держит меня у себя насильно. — Поэтому он дал тебе час? — с издевкой спрашивает побагровевший мужчина. — Он боится, что вы меня не отпустите. — Я и не отпущу! — восклицает Исом. — Я оцеплю весь дом, вызвал лучших людей, ты отсюда не выйдешь. — Мы теряем время, отец, — массирует лоб омега. — Я сильно соскучился, очень хотел вас увидеть, а мы только грыземся. Лучше скажи мне, что ты ему сделал? Почему он ненавидит тебя? Мне нужна правда. — Он психопат! А теперь и у тебя разум помутнел, — кричит альфа. — Неправда, он не психопат, да, он жестокий, но мыслит он очень трезво, — усмехается Юнги. — Он очень зол на тебя, отец, и я хочу знать, жертвой какой игры я стал. Почему за твои грехи я чуть не ответил своей головой? Почему из-за тебя погибли столько наших людей и Авель? — Ты определенно на наркотиках, — бегает взглядом по нему Исом. — Ты не в своем уме, если оправдываешь такого монстра, как он, да еще и вернуться к нему хочешь. Но ничего, — подходит ближе мужчина. — Мы тебя вылечим, все будет хорошо, потому что, даже если мне придется тебя запереть, я это сделаю, ты к нему не вернешься. Я забочусь о тебе. — Попробуй, он снесет стены, но до меня дорвется, — издает смешок омега. — Он не всемогущ! — кричит альфа. — Он целеустремленный, — пожимает плечами Юнги. — Ты восхищаешься им? — пристально смотрит на сына альфа. — Мне кажется, я люблю его… — Юнги не договаривает, потому что чуть не глохнет от звонкой пощечины. Он прикладывает ладонь к горящей щеке и неверяще смотрит на своего отца. Исом никогда не поднимал на него руку, и прямо сейчас в Юнги умерло последнее сомнение. — Как смеешь ты? — шипит Исом и наступает, омега пятится назад, потому что боится, что он снова его ударит. — Шлюха, как и твой папочка! Перед его чарами не устоял? — Не смей оскорблять папу! — не остается в долгу Юнги и сжимает кулаки, намереваясь, если надо, ответить. — Прости, сынок, но тебе надо лечиться, — смягчает голос Исом и пытается сократить расстояние между ними. — Он зло, разрушитель нашей семьи. Он лишил меня обоих сыновей, я полный банкрот и скоро потеряю и кресло. Нам даже жить не на что, а тут еще и ты делаешь мне больно. — Я приехал, потому что скучал, потому что думал, что ты тоже, но вместо этого все, что я слышу — это то, что я болен, — продолжает двигаться назад Юнги. — Я стал жертвой твоих игр с Эмиром Си, но, несмотря на все это, я выстоял. Я даже благодарен тебе, что встретил того, кто реально заботится обо мне, и я уверен, что он прямо сейчас изводится там, за этими стенами, из-за переживаний обо мне, но ты меня не слушаешь, а я не вижу смысла строить диалог с тобой. Я ухожу, — омега разворачивается и быстрым шагом идет к двери. Юнги только успевает ступить за порог, как его хватает прибывшая гвардия и буквально волочит обратно внутрь. — Отец, ты делаешь ошибку! — кричит отбивающийся омега, которого пытаются дотащить до лестницы. — Он тебе этого не простит! Он сотрет в порошок весь город, и я буду за него болеть! Отпусти меня немедленно! Исом его будто не слышит, у Юнги от паники внутренности в узел скручиваются. Он не знает, чего он боится больше — гнева Эмира или того, что, и правда, может больше никогда его не увидеть. Это невозможно, этого не должно быть. Юнги не готов с ним прощаться, он никогда не будет готов, и прямо сейчас его скорбящее об альфе сердце горько плачет. Внезапно внимание всех присутствующих привлекает вошедший в дом мужчина, и Юнги видит того, кого в последний раз видел пару лет назад. — Хосок, — омега растерянно смотрит на идущего прямо к нему кузена. Чон Хосок не меняется. Будто бы время не имеет власти над альфой, которому уже под тридцать, а выглядит он так же, как и в их последнюю встречу несколько лет назад. Юнги вспоминает, как еще ребенком смущался в присутствии красивого альфы и даже тайно был в него влюблен. Юнги знает, что это была детская влюбленность, потом даже сам над собой смеялся, но отрицать то, что Хосок очень интересный мужчина, он не может. — Белый как снег, сладкий как сахар, — раскрывает объятия альфа, и гвардия, отпустив Юнги, отступает. — Я скучал, — прижимает омегу к груди Хосок, но тот не отвечает. — Хосок, этот псих дал ему час, я созвал гвардию, — тараторит остановившийся за мужчиной Исом. — Пусть идет, — отпускает Юнги не прекращающий улыбаться Хосок. — Что? — шокированно смотрит на него Исом. — Что? — вторит за ним растерявшийся омега. — Отпусти его, не будем конфликтовать с Эмиром, тем более мой дорогой братец, — нежно поглаживает щеку Юнги альфа, приблизившись, внюхивается, — тем более он пахнет им. — Значит, Эмир так сильно тебя жаждет? Я его понимаю, ты расцвел, любовь моя, — из-за липкого взгляда мужчины Юнги хочется содрать свою кожу. — Передавай ему привет. — Какого черта? Что ты творишь? — бросается к альфе Исом, стоит шокированному решением кузена Юнги выйти за дверь. — Налей нам коньяка и ни о чем не беспокойся, — опустившись на диван, вытягивает ноги Хосок. — Нам не нужна война, потеря человеческих и финансовых ресурсов, обещаю, Юнги вернется без потерь, когда узнает, с кем именно он спит. — О чем ты? — оседает на диван Исом и шумно сглатывает. — О том, о чем ты и так прекрасно знаешь, — подмигивает ему альфа.

***

Автомобили беспрепятственно покидают район, и всю дорогу Юнги не может перестать злиться на себя из-за того, что так долго добивался встречи, которая его только расстроила. Он все время смотрит в окно, все ждет, когда они заедут на знакомую улицу, и его отпустит разъедающая тревога. Юнги испугался отца, чуть не расплакался из-за пощечины, но больше всего он испугался не увидеть того, кто когда-то был его самым большим страхом. Юнги нервно ерзает на сиденье, продолжает нетерпеливо вглядываться в улицу и представляет, как, только увидев его, попрощается со всеми страхами. Когда автомобили въезжают во двор особняка Эмира, Юнги видит альфу, который сидит на ступеньке и курит. Он его ждет, Юнги это читает сразу же по его глазам, по облегчению, которое разглаживает морщины. Кристиан стоит рядом и, кажется, тоже выдыхает. Юнги выходит из автомобиля и сразу же идет к Эмиру, а потом и вовсе переходит на бег, не просто позволяет ему себя обнять, но и обнимает в ответ. Эмир сильно нервничал, весь этот час он ждал и переживал. Эмир боялся, что омега не вернется, да, он бы его все равно забрал, он бы не пожалел сил ради этого, но нежелание Юнги быть с ним подкосило бы его. В глубине души он знает, что этот Юнги не тот, кого он повстречал тогда, что этому он отказать не сможет и насильно удерживать тоже. Это для Юнги прошел час, для Эмира прошла целая вечность без него. Эмир, находясь за городом, будучи у себя в офисе и порой не видя омегу сутками, все равно спокоен. Он знает, что Юнги у него дома, что, стоит пересечь порог, он сможет поднять его на руки. Этот час Эмир провел на ступеньке, остался на границе между домом и неизвестностью, из которой Юнги мог не вернуться. И вот он здесь, в его руках, рядом. — Все хорошо? — отпустив его, обхватывает ладонями его лицо Эмир и моментально мрачнеет. Юнги даже забыл про пощечину и прямо сейчас вспоминает о ней. — Он ударил тебя? — нежно проводит альфа по щеке, и омега кивает. — Ударил правой рукой. Кристиан. Кристиан сразу же спрыгивает вниз, собираясь к своему Х6, но Юнги хватает Эмира за руку и просит одуматься. — Не надо наказывать моего отца. — Он ударил тебя, и я хочу, чтобы больше ему бить было нечем, — спокойно отвечает альфа. — Эмир, прошу, он мой отец, и он министр, ты сделаешь больно моему родному человеку, так еще и развяжешь войну против государства, — пытается образумить его Юнги. — Никто не смеет тебя бить, — хмурится Эмир. — Я тебя не понимаю, почему ты спускаешь людям с рук такое, только потому что вы одной крови! Ты меня не знаешь, лисенок, я не прощаю людей, а ты просишь меня сжалиться и ставишь в неудобное положение, потому что отказывать тебе мне тяжело. Я сломал свой палец, потому что когда-то сломал твой. Я считаю, что заслужил, что должен был почувствовать боль, которую доставил тебе, и сделал это. Так и со всеми, кто посмеет к тебе прикоснуться. Я не делаю уступок себе, наказываю, так почему я должен прощать его? — Ты психопат, — выпаливает ошарашенный омега ему в губы. — Я ведь пришел, вернулся к тебе, и ты ошибаешься, если думаешь, что я пошел на такое самопожертвование ради того, чтобы не пролилась кровь, — берет его за руку Юнги и внимательно смотрит в его глаза. — Я бы пришел, даже если бы весь мир вокруг меня умер. Я сам хотел вернуться. Я хочу быть с тобой. Мир вокруг и правда умирает, ведь Юнги выбирает Эмира, но в глазах его альфы жизнь только просыпается, а значит, этот мир омеге никогда и не был нужен. — Я никогда не любил никого так сильно, чтобы позволить ему разрушить меня, — обхватывает пальцами его подбородок Эмир, пристально смотрит в глаза. — Позволяю.