Эроин

— Расскажи мне что-нибудь новое, — Хосок стоит, прислонившись к ограждению, и наблюдает за несущимися по ипподрому лошадьми. Рядом с ним останавливается уже многие годы являющийся его помощником — Массимо Рузо. Хосок познакомился с Рузо в Италии во время своего первого визита туда и после пары совместных дел против местных «семей» предложил ему постоянную работу. Сегодня Массимо не только прикрывает спину Хосока, но и выполняет все его личные поручения, которые тот не рискует доверять остальным. — Я иду по хлебным крошкам, — поправляет ворот пальто итальянец, ежится из-за утреннего холода. — Они меня к чему-то приведут, но пока у меня все то, что вы и так знаете или подозреваете. Президент познакомился с Эмиром в полицейском участке еще в подростковом возрасте. Его биография зеркально-чистая — хорошая семья, образование. Все, что могло ее омрачить, тщательно подчищено, это касается и его проблем с психикой и пристрастия к наркотикам в прошлом. На наркотиках, кстати, они и сошлись. Эмир продавал, Намджун покупал. Если они будут тонуть, то потонут оба, слишком многое друг о друге знают, и отношения их, скорее, чисто партнерские. — Значит, мне очень нужен господин президент, — цокает языком Хосок, не отрывая глаз от вороного красавца, подставляющего шерсть под тусклое солнце. — Он будет дополнительным рычагом вдобавок к моему братцу. — И еще, бывшая шлюха Эмира крутится с ним, — добавляет Массимо. — Это я знаю и знаю, что крутится не только с ним, — усмехается Хосок. — Думаю, и президент это знает. Интересно, что он задумал. — В любом случае, президент нам не страшен, нам бы с Эмиром разобраться, — идет за двинувшимся в сторону трибун боссом Рузо. — Ошибаешься, — замедляет шаг Хосок и смотрит на помощника. — Президент страшнее Эмира, потому что Эмир расчетлив и хладнокровен, а у президента шизофрения, которую он скрывает, и он непредсказуем.

***

— Ты поздно. — Черт возьми, Кристиан! — только вошедший в квартиру Чимин роняет ключи на пол, а потом, подняв их, запирает дверь и проходит к сидящему в темноте гостиной альфе. — Зачем ты пришел сюда? Зачем так рискуешь? У тебя синяки еще не зажили! — возмущается второпях снимающий пальто омега. — Хотел тебя увидеть, — Кристиан поднимается на ноги и идет к выключателю, но омега становится спиной к стене, не позволяет альфе дотянуться до него. — Не включай свет, — просит Чимин. — Я скучал, — аккуратно отодвигает его Кристиан, комнату заливает свет, а лицо смотрящего на омегу альфы, напротив, мрачнеет. — Это он сделал? — он оттягивает воротник его водолазки, смотрит на покрывающие шею уже потускневшие синяки и следы пальцев. — Не важно, — отмахивается Чимин и, обойдя его, начинает машинально прибираться. — Для меня это важно, — отбирает у него плед Кристиан и швыряет в сторону. — Мы просто любим грубый секс, — у Чимина дрожит нижняя губа, он понимает, что маску на лице больше не удержать, поэтому прикрывает ладонями лицо и падает в кресло. — Ты придумаешь что угодно, лишь бы защитить его, — с горечью говорит присевший на пол у его ног Кристиан, с нежностью поглаживает его колени. Кристиан тонет в злости к монстру, который посмел обидеть его сокровище, но даже эта ярость отступает перед нежностью, которую он испытывает к плачущему парню, нуждающемуся прямо сейчас в его объятиях. — Я защищаю вас обоих, — зарывается пальцами в его волосы Чимин. — Чимин, прошу, мне лгать не надо. Я терпел и стерплю боль, которую причинили его псы мне, но я не позволю ему делать больно тебе, — подносит к губам его руки альфа и целует пальцы. — Я убью его. — Не смей, — плохо скрывает дрожь в голосе Чимин. — Ты проиграешь, а я не хочу тебя терять. — Лучше я потеряю тебя? — с обидой смотрит на него альфа. — Кристиан, пожалуйста, он страшный человек, и он способен на многое… — Ты сейчас это понял? — зло спрашивает Кристиан и подскакивает на ноги. — Я не хочу, чтобы он тебе навредил, — блестящими от слез глазами смотрит на него омега. — Я не слабак, Чимин, — натягивает на себя кожанку Кристиан. — Мне жаль, что ты считаешь меня тем, кто может молча смотреть на то, как делают больно тебе. — Нет, Кристиан, пожалуйста, — бежит за ним омега и хватает за руку у двери. — Ты погибнешь. — Этого не случится, — снимает с себя его руку мужчина. — Тогда станешь инвалидом, — всхлипывает Чимин, отказываясь отпускать его за дверь. — Пожалуйста, Кристиан, его парни уже покалечили тебя, в следующий раз все может быть куда хуже. Ты угробишь и себя, и свое будущее из-за омеги, который полюбил другого? — Из-за омеги, которого полюбил я, — притягивает его к себе альфа и легонько касается губами его лба. — Эмир сам тебя за такое накажет, — утыкается лицом в его грудь Чимин, комкает пальцами его футболку, отказывается отпускать. Кристиану ни в коем случае нельзя переходить дорогу Ким Намджуну. Чимин не сомневается, что если альфа сейчас пойдет к нему, то это последний раз, когда он его видит. Чувства к омеге застилают глаза Кристиану, не дают ему трезво смотреть на ситуацию и погубят его. Намджун убьет его — Чимин в этом не сомневается, потому что Намджун чуть не убил его самого. — Не накажет, — улыбается Кристиан. — Эмир меня поймет лучше всех. — Если ты что-то сделаешь, — утирает слезы Чимин и делает шаг назад. — Если подойдешь к нему, клянусь, ты никогда меня не увидишь. — Не поступай так со мной, Чимин, не будь так жесток, — с болью смотрит на него Кристиан. — Клянусь, я вырву тебя из своей жизни окончательно, — ни один мускул не дергается на красивом лице омеги, который изнутри разрушается, но в этот раз маску прочно держит на лице. — Ты настолько меня не уважаешь? Настолько не ценишь? — треснуто улыбается альфа. — Напротив, очень ценю и не хочу, чтобы ты пострадал, — тихо говорит Чимин. — Только давай без этого, я знал, на что иду, мы знали, когда это все началось, но ты боишься не за меня, — облизывает сухие губы Кристиан, которого заметно потряхивает, только Чимин не знает, от ярости ли или от обиды. — Ты боишься за жизнь своего драгоценного, — выплевывает слова ему в лицо альфа и, не дав ответить, выходит прочь. Чимин возвращается в гостиную, опускается на диван и утирает рукавом снова начавшие течь слезы. Он достает мобильный, пару секунд смотрит на контакт Эмира, а потом нажимает кнопку вызова: — Я делаю все, что ты говоришь. Я продолжу это делать, только умоляю, проследи за Кристианом. Не дай ему умереть. Эмир слушает, ничего не отвечает и вешает трубку. Телефон сползает на ковер, Чимин ложится на диван и, подтянув колени к груди, смотрит на оставленный Кристианом стакан на столике. Кристиан ошибается, потому что Чимин боится за него и только за него. Намджун куда могущественнее, а у Кристиана нет в этом вопросе даже поддержки Эмира. Чимин боится за Кристиана, потому что понял, что Намджун, не пожалев его, никого не пожалеет. Чимин во всем виноват, да, он не смог бы уйти от этой связи, но он не должен был взращивать в себе губительные чувства и не должен был давать надежду Кристиану. Он мог бы пойти ко дну один, а в итоге возьмет с собой и Кристиана, ведь тот взрывной и правда его любит — омега в этом не сомневается. Чимин никогда бы не пошел на такое, он бы не подверг риску жизнь Кристиана и, если бы знал, что все так обернется, ничего бы и не начинал. Интрижка, которая началась как хороший секс и попытка скрыться от реальности, в итоге вылилась в нечто другое, чему Чимин пока не может дать название, но точно знает, что, если с альфой что-то случится, он себя не простит.

***

Юнги снится сон. Они с Эмиром в ресторане, в котором, судя по всему, только недавно произошло какое-то столкновение — столы перевернуты, на стенах следы от пуль, а пол покрыт осколками стекла. Только Юнги с Эмиром словно ничего не замечают, они медленно двигаются под музыку, которая, кажется, доносится снаружи, и не отвлекаются на хруст стекла под ногами. Юнги чувствует умиротворение и абсолютное счастье. Нет никаких кровных уз, боли и насилия, щедро пропитавших их путь в самом начале. Есть только Эмир, крепко его обнимающий, и три слова, нашептываемых ему в ухо. Юнги ластится, льнет, мурлычет в ответ нежности и не понимает, почему картина и ощущения начинают тускнеть. Он просыпается резко, лихорадочно осматривается и, снова упав на подушку, прикрывает ладонями лицо. Почему нельзя было остаться во сне? Юнги ловит себя на мысли, что он даже согласился бы на помутнение рассудка, если бы его исказившееся сознание показывало ему картину, которая делала бы его счастливым. Юнги знает, что он бы выбрал для того, чтобы смотреть на это вечность. Он бы стал хозяином дома Эмира, растил бы их детей, поправлял бы своих будущих друзей, говоря «мой муж не мафиози, а бизнесмен». На самом деле, он бы чувствовал его рядом и больше бы ничего не нужно было. Оказывается, все земные блага теряют смысл, когда находишь его в человеке. Оказывается, любовь и правда настолько страшна, что, потеряв ее, теряешь и часть себя. Очень жаль, что ей разрешения не нужны, ведь Юнги бы добровольно никогда не разрешил. Сейчас он собирает себя по частям, кое-как поднимается с колен, прерываясь на тихие рыдания, и все равно не верит, что сможет зажить нормально. Таким заплаканным его и находит через час внизу Хосок — бездумно поедающим сэндвич. — Я тут кое-что придумал, — тянет на себя стул альфа и садится рядом. Хосок в костюме, что непривычно, учитывая то, что он является поклонником стиля кэжуал. Он выглядит как какой-то высокопоставленный чиновник, и Юнги ловит себя на мысли, что рассматривает альфу и даже принимает тот факт, что он красивый мужчина. — Ты же у нас очень гордый и деньги мои трогать не будешь, — тем временем продолжает Хосок. — Как насчет того, что ты их заработаешь? — Я тебя не понимаю, — отодвигает тарелку с недоеденным сэндвичем омега. — Я дам тебе работу, и у тебя будут твои честно заработанные деньги, — воодушевленно объявляет Хосок. — Обещаю, буду строгим работодателем. — Но я никогда не работал, — растерянно смотрит на него Юнги. — Какая тебе польза от того, у кого нет опыта? — Ты научишься, — уверенно говорит альфа. — Будешь моим помощником, будешь назначать и отменять встречи, следить за моим расписанием. — Секретарем, что ли? — Можно и так сказать, — улыбается Хосок. — Зарплата будет хорошая. — Мне поблажки не нужны, — насупившись, заявляет Юнги. — Хорошо, будешь получать так же, как все. — Я думаю, это хорошая идея, — задумывается омега. — Это отличная идея, и отвлечешься, и деньги заработаешь, — подскакивает на ноги Хосок, — а пока даю тебе аванс, иди по магазинам, вечером познакомлю тебя с твоими новыми коллегами. — Так быстро? — удивленно смотрит на него Юнги. — А чего тянуть? Я так и не нашел секретаря после прилета, а дел у меня много. — Хорошо, — бурчит Юнги и берет протянутую ему карту. Хосок, перекинувшись парой слов с Исомом, покидает особняк, а Юнги выходит во двор, посидеть на скамейке и подышать свежим воздухом. Как бы он ни злился на судьбу, стоит признать, что каждый раз в момент, когда он летит в пучину отчаяния, появляется Хосок и протягивает ему руку помощи. Может, альфа и сам не знает о том, насколько сильно он помогает Юнги, давая ему почувствовать под ногами почву. Работа — лучшее решение в его положении. Работа предполагает системность и ответственность, и это именно то, что сейчас нужно потерявшемуся омеге. Даже если Хосок это все делает не по доброте душевной, Юнги с радостью примет его помощь, иначе он сделает шаг в бездну, из которой потом не выбраться. Просидев наедине с мыслями час, Юнги вызывает шофера и отправляется по магазинам. Омега долго думает, как одеться на встречу с будущими коллегами, и в итоге выбирает бежевую блузку и прямые черные брюки. Закончив собираться, Юнги спускается вниз и сталкивается с разговаривающим по телефону отцом. Исом никак его новую работу не комментирует, но предупреждает сына, что готовит для него сюрприз. Юнги и представить не может, что в этом мире способно обрадовать его раненую душу, поэтому просто кивает и, прихватив укороченное пальто, идет наружу, где его уже ждет только въехавший во двор ламборгини. — Ты оделся так, будто мы едем в офис, — первое, что говорит Хосок опустившемуся рядом омеге. — А куда мы едем? — смотрит на него Юнги. — В ресторан, — смеется альфа и начинает выезжать со двора. — У нас будет знакомство в непринужденной обстановке. — И меня привезет сам босс. Не очень хорошее начало, — недовольно заявляет Юнги. — Перестань, все знают, что мы родня, так что плохого никто не подумает, — усмехается Хосок, а Юнги передергивает. С Эмиром он тоже родня, и он с ним спал. Весь город знает, что Юнги спал с Эмиром Си. Пока этот город не знает, кем приходится Эмир омеге, а в день, когда узнает, Юнги сам может искупаться в бензине и поджечь себя. Потому что заслужил. Потому что с таким позором он не справится. За единственным занятым столиком в ресторане сидят человек пятнадцать. Хосок не обманул омегу, он правда привез его знакомиться. Юнги не совсем уютно с незнакомыми людьми, но он мило всем улыбается, отвечает на вопросы. Хосок в компании своих людей совсем другой: он общительный и веселый. Ему удается даже рассмешить Юнги, и омега признает, что его смех заразительный. Все так хорошо и продолжается, пока хмурый альфа с акцентом, которого Юнги видел и раньше рядом с Хосоком, нагнувшись, что-то ему не говорит. Хосок извиняется перед всеми и уводит Юнги в сторону. — Появилось срочное дело, и мне надо отлучиться, — говорит он омеге, который сразу же расстраивается. Юнги совсем не хочется уходить, потому что дома его ждут одиночество и мокрая от слез подушка. — Но ты не спеши домой, общайся, — продолжает Хосок, который словно читает его мысли. — Если успею, я сам приеду за тобой. Если нет, то мои парни отвезут тебя обратно, — нагнувшись, неожиданно целует его в щеку, и Юнги рассеянно кивает. Юнги остается еще на минут сорок, допивает бокал вина, общается с двумя милыми омегами, работающими в финансовом отделе, а потом, ссылаясь на то, что устал, идет к ожидающим его парням у входа. Хосок, видимо, приехать не смог, и Юнги понимает, что больше хотел бы поехать домой с ним, чем с этими незнакомцами. Он уже понемногу привык к Хосоку и, пусть по-прежнему ему не доверяет, чувствует себя с ним спокойно. Может, Юнги еще и сам себя накручивал, обвинял во всем человека, который правда хотел помочь, но омегу, который прошел семь кругов ада, и круг с предательствами был самым тяжелым, понять можно. Юнги садится на заднее сидение бмв и думает, что неплохо провел время. Он уже составляет план ближайшей недели, обдумывает, как будет ездить и в офис, и на учебу, и радуется, что до первого рабочего дня есть еще пять дней, значит, он успеет подготовиться. На подъезде к своему району он слышит возмущение шофера и, подняв глаза, видит, что их автомобиль двигается в окружении еще двух. — Никак не отстанут, будто я президента везу, — ругается шофер, съезжает на обочину и, не выключая двигатель, тянется за рацией. — Что мне делать? — спрашивает он по рации, но Юнги, нагнувшись, отбирает ее и тянется к дверце. — Вам нельзя покидать автомобиль, — испуганно смотрит на него мужчина. — Кто сказал? — криво усмехается Юнги и, выйдя из машины, твердыми шагами идет к стоящему у одного из внедорожников Кристиану. — Где он? — выпаливает омега, подойдя к мужчине. — Уже здесь, — кивает Кристиан за его спину, и Юнги, обернувшись, видит подъехавший брабус. Судя по проскользнувшему во взгляде Эмира удивлению, он не ожидал, что Юнги выйдет к приставленным к нему его парням. Юнги сам себе удивляется, но еще больше он собой восхищается, потому что еще вчера он даже смотреть на того, кто из него живьем душу вынимает, не мог. Юнги должен уже оправиться, должен собрать свои силы и прекратить эту пытку, иначе он может годами бегать от своей одержимости, не найти покоя и не подарить его ему. — Лисенок. — Я уже не знаю, как мне с тобой общаться, как донести до тебя, что я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — замирает в четырех шагах от него омега, ничем не выдает бушующее в нем желание прильнуть к его груди. Будто бы не прошло столько дней после мучительного расставания, будто бы только утром они попрощались, и Эмир ушел по делам. — Это невозможно, — отвечает Эмир, любуется красотой своего мальчика и кивком отсылает Кристиана. — Ты невозможен, — цедит сквозь зубы Юнги и убирает взгляд — смотреть на него и лгать не получается. — Ты для меня табу, Эмир. — Для меня нет табу, я люблю тебя, — с улыбкой отвечает альфа, пока его люди держат в кольце автомобиль, на котором приехал Юнги. — Эмир, пожалуйста, отзови своих парней, прекрати следить за мной и начни уже жить своей жизнью, — говорит омега и не понимает, как у него язык не отсох. — Как, если ты и есть вся моя жизнь? — Эмир становится ближе, весь воздух на улице мигом заканчивается. — Ты не понимаешь, что творишь. Я бегаю за тобой, как какой-то мальчишка, а ведь я — Эмир Си, — нахмурившись, смотрит на него. — Я продолжу бегать, продолжу быть там, где ты, и пусть я не привык к такому поведению, и, более того, оно для меня дико, там, где твое имя, нет места никаким чувствам, кроме моей любви. Что ты делал в ресторане? Теперь ты с ним еще и ужинаешь? — взгляд альфы сразу меняется, Юнги вспоминает, как этим взглядом он его раньше чуть ли не до истерики доводил. — Ты ему доверяешь? — У меня есть голова на плечах, — зло отвечает омега, переминаясь с ноги на ногу, поглядывает на поблескивающий на его шее кулон, который любил ловить губами, когда они… Юнги не позволяет себе вспоминать их секс. — Тогда что ты делал с ним в ресторане? — Я не обязан тебе отчитываться, но скажу, что праздновал новую работу, — задирает подбородок Юнги. — Работу? — удивленно смотрит на него альфа. — Зачем тебе работа? — Деньги зарабатывать! — Все мои богатства — твои, только скажи, и я сниму с себя последнее и отдам тебе, — все еще не понимая, смотрит на него Эмир. — Мне не нужны ни твои, ни его деньги, — скрещивает руки на груди омега. — Но ты будешь работать на него! — рычит Эмир. — Успокойся, ты мне дуло в рот пихал, я тебя не боюсь, — шипит в ответ омега. — Потому что знаешь, что я слаб перед тобой, — говорит Эмир, на дне зрачков которого вспыхивают озорные огоньки. — Потому что знаю, что ты не сделаешь мне больно, — виновато отвечает омега. — И пользуешься этим. Юнги не отвечает, облизывает губы и оборачивается, услышав шум подъезжающих автомобилей. — Вернись ко мне, и мы начнем сначала, лисенок, — подается вперед Эмир и тянет его на себя. — Ты же знаешь, что иначе не будет, иначе мы не сможем, — нюхает его волосы, не верит, что чувствует его под ладонями. Юнги не сопротивляется, он как марионетка поддается его грубым ласкам, льнет, отключает весь остальной мир для себя, слушает только тело. — Я люблю тебя, и я не хочу возвращаться в дом, в котором тебя нет, — шепчет прямо в ухо, взглядом сверлит идущего к ним Хосока и его людей, но не отпускает. — Прошу, прекрати пытать нас, верни мне мой дом. — Эмир, тебе на все, кроме своих желаний, наплевать, — шепчет ему в грудь Юнги, который по швам расходится. — Мне не плевать, но я на такое не пойду, это слишком омерзительно, умоляю, пойми меня. Дай мне восстановиться после этой грешной связи, дай мне собрать себя, — омега вырывается из его объятий и бьется спиной об остановившегося позади Хосока. — Я еще приду, — смотрит на Хосока, но говорит Юнги Эмир. — Я буду приходить до последнего вздоха. Люди Эмира и он сам отъезжают, а Юнги так и стоит на обочине, смотря на дорогу. Его трясет так, будто на улице минусовая температура, он не может совладать с прыгающим в груди из-за встречи с любимым сердцем и приходит в себя, только когда чувствует, как Хосок накидывает на него свой пиджак. Альфа, придерживая его за плечи, ведет к автомобилю и, усадив на заднее сиденье мерседеса, опускается рядом. Юнги не может согреться, он будто бы замерзает изнутри, его накрыло снежной лавиной, как только брабус Эмира скрылся за поворотом, и до следующей встречи ему о тепле только мечтать. — Тебя ни на минуту оставлять нельзя, — Хосок достает из пачки сигарету и, приспустив стекло, прикуривает. — Я большой мальчик, могу о себе позаботиться, — выпаливает омега, который недоволен тем, что его самобичевание прервали. — Он правда тобой одержим, — ухмыляется альфа, словно только это понял. — Ты когда-нибудь любил? — смотрит на него Юнги, гадая, каким будет ответ кузена. — Наверное, нет, — задумывается Хосок. — Просто не умею. — Или не встретил того самого. — Тоже может быть. — Я думал, что любовь можно подбирать, просто встречаешь того, с кем вы похожи и имеете одинаковые взгляды, и все, — прислоняется головой к стеклу омега. — Оказалось, она приходит неожиданно и не похожа на то, что ты сам себе придумал. Я придумал идеальную жизнь и идеального альфу, но потом пришел Эмир. В нем нет ничего от моего выдуманного альфы. — Ты еще можешь влюбиться, — улыбается Хосок. — Чего это я душу изливаю, — бурчит насупившийся парень. — Мне нравится тебя слушать. — Мне не нравится, что ты что-то замышляешь, — поворачивается к нему Юнги. — Почему ты мне не доверяешь? — с обидой спрашивает Хосок. — Мой отец предал меня, думаешь, я вообще способен кому-то доверять? Вы все преследуете свои цели и пользуетесь людьми, — криво усмехается омега. — Даже твой Эмир? — щурит глаза альфа. Юнги молчит, снова прислоняется лбом к стеклу. Только не Эмир. Все, что ему нужно — это Юнги, так же как и омеге он. Эмир не сказал ему правду, потянул и его за собой в эту яму греха, но он никогда не лгал Юнги о своих чувствах. Эмир говорил ему «ненавижу» и ненавидел каждой клеточкой своего тела. Эмир сказал «я люблю тебя», и ничто не позволит Юнги усомниться в его словах. Юнги, может, еще ребенок, не понимает, кто Бог и кто Дьявол в этом городе, но он точно знает, что, когда Эмир что-то хочет — он это получает. Эмир хочет Юнги, но со дня расставания он ни разу не защелкнул кандалы вокруг его запястий, не уничтожил все, что стоит между ними, и не пошел на таран. Эмир любит его, и пусть это его самая главная слабость, он никогда от него не откажется и всегда будет ставить его интересы выше своих, даже если это будет ему очень тяжело даваться. Так, наверное, и бывает, когда любишь по-настоящему — не предаешь. Дома Юнги ждет приятный сюрприз. Он с порога бросается на шею брата и крепко его обнимает. Оказывается, Хосок подсуетился, и Джиен сможет проходить оставшийся курс дома. Юнги счастлив видеть брата, и, пусть тот все еще смущен и прячет глаза весь вечер, он от него не отходит. Они лежат в обнимку на диване в гостиной, пока Исом руководит тем, как накрывают ужин, и Юнги впервые за долгое время чувствует себя в семье.

***

Эмир попивает коньяк на террасе своего дома, следит за Дэмианом, играющим с Джасом, и получает информацию о госте. Эмир сразу же зовет ребенка в дом, но тот слишком увлечен собакой, чтобы послушаться, а когда наконец-то поднимается на ноги, видит остановившегося рядом незнакомого альфу в черном. — Так вот ты какой, сын Эмира, — протягивает ребенку руку Хосок, и тот несмело ее пожимает. — Дэмиан, иди в дом, — строго повторяет ребенку подошедший Эмир, но Хосок руку не отпускает. — Ценишь его, значит, — щурит глаза Хосок, смотря на хозяина дома, — думаю, не меньше, чем я своего кузена. — Не говори то, о чем можешь пожалеть, — голосом Эмира можно лед колоть. Одно упоминание о Юнги со стороны Хосока, и ему хочется вырвать его язык. — Очаровательный малыш, но на тебя не похож, — громко хохочет в ответ Хосок. — Главное, чтобы на настоящего отца похож не был, — растягивает губы в зловещей улыбке Эмир, а в глазах Хосока проскальзывает любопытство, которое тот так и не озвучивает. — Сколько ты будешь ходить за Юнги? — меняет тему Хосок. — Всю жизнь, если понадобится, — твердо отвечает Эмир. — Это ты влез в наши отношения, ты лишний. — Так убери меня, — с вызовом смотрит на него альфа. — Всему свое время, — с улыбкой отвечает Эмир. — Я пришел с предупреждением — оставь его в покое, или будем воевать, — без тени сомнения заявляет Хосок. — У тебя кишка тонка воевать против меня, — кривит рот Эмир. — И я никогда не поверю, что ты способен воевать ради чего-то, кроме собственной выгоды. — А ты слишком самоуверен, сам знаешь, это до добра не доводит, — пожимает плечами гость. — Зачем тебе Юнги? — наступает Эмир, пристально смотрит в глаза, словно ищет настоящий ответ в них. — Ты используешь его против меня? Я ведь могу разозлиться. — А можно его использовать? — довольно ухмыляется Хосок и достойно выдерживает взгляд. — На что ты готов ради него? — Лучше тебе этого не узнавать. — Эй, малыш, любишь пушки? — обращается к вновь подбежавшему Дэмиану Хосок. — Дядя Хосок для тебя специальную закажет! — Правда? — выпучив глаза, смотрит на него обнявший ногу отца ребенок. — Конечно, — ерошит его волосы Хосок. — Я не как Эмир, я не притворяюсь тем, кем не являюсь, и лучше тебе научиться стрелять. Хосок покидает двор особняка, и к Эмиру идет угрюмый Кристиан. — Тигр свалил, и я пойду. Хочу проверить Кейла, я его зашивал, — останавливается на нижних ступеньках Кристиан, ждет согласия выпускающего в воздух ядовитый дым босса. — Успеешь, — вновь затягивается Эмир, следя за сидящим на земле рядом с Джасом Дэмианом. — Кристиан, у меня есть свой подход к делам, и ты лучше всех знаешь, как я не люблю, когда чьи-то эмоции застилают разум и мешают мне. — Не понимаю, о чем ты, — опускает глаза прекрасно все понимающий Кристиан. — Не расстраивай меня, отложи вендетту, и я обещаю, что сделаю тебе подарок, и тебе не придется прилагать усилий для этого, — тушит сигарету Эмир. — Он его бьет, — поднимает голову Кристиан, в глазах которого клубится ярость. — Если ты не остынешь, он его убьет. — Эмир… — Я ведь все сказал? — выгибает бровь Си. Кристиан кивает и понуро плетется к своему бмв.

***

В университете все по-прежнему. Юнги уже привык к буллингу, молчит на оскорбления и нападки, ни на что не реагирует и убивает противников холодом. Утром в библиотеке его вновь окружили, пытались вывести на эмоции, но Юнги молча листал книгу и игнорировал изводящих его омег. — Мы развяжем тебе язык, разобьем твою стеклянную корону, можешь не сомневаться, — бросил ему на прощание Сонун, один из главных зачинщиков травли против него. Сегодня в университете празднуют победу футбольной команды, и Юнги, который друзей пока не завел, изначально ехать на церемонию не собирался, но, по словам декана, на ней обязаны присутствовать все. Юнги мог бы настоять на своем при желании, но омега решил, что вернуться домой и в сотый раз пересматривать их встречу с Эмиром на дороге он сможет и ночью, поэтому скинул сообщение шоферу и отправился во двор учебного заведения, где собрались остальные в ожидании автобуса. В автобус Юнги попасть не удается, потому что он, оказывается, будет везти только команду, поэтому омега соглашается сесть на последнее свободное место в автомобиле своего однокурсника, с которым уже едут трое других омег из параллельного потока. Как только они покидают территорию университета, сидящий впереди омега включает музыку на всю громкость, и начинаются дикие танцы в машине. Юнги в веселье не участвует, он только думает, как бы быстрее доехать, и жалеет, что отпустил шофера. В следующий понедельник у Юнги будет первый рабочий день, поэтому он даже не слышит разрывающую колонки музыку, а прикидывает в уме, что ему прочитать и посмотреть, чтобы подготовиться. Через полчаса пути омега понимает, что они едут совсем не к городскому стадиону, где должна пройти церемония, и сразу же спрашивает у альфы за рулем, почему они сменили маршрут. — Потому что у нас планы куда интереснее, чем слушать речь старпера на стадионе, — громко смеется парень. — Высадите меня здесь, и я забуду, что вы идиоты, — шипит разъяренный Юнги. — Да не кипишуй ты, — тянет омега слева. — Мы забираем тебя на тусу, посмотрим, как твой язык наши конфетки развяжут. — Да вы и так вечно под чем-то, — отталкивает навязчивого парня Юнги и брезгливо морщится. — И тебе не помешает. — Останови машину! — зло кричит Юнги и заваливается в сторону, куда автомобиль резко заносит. — Ну как, нравится, как я гоняю? Что ты сделаешь? Выпрыгнешь? — вертит руль альфа, которого бы Юнги прямо сейчас придушил, если бы тот не был за рулем. — Ты даже не представляешь, что я могу! — бьет по спинке сидения Юнги. — Последний раз говорю, останови автомобиль! — Сонун сказал доставить тебя в клуб, я доставляю, — снова смеется в ответ альфа. — Ты будешь венцом вечеринки, так что остынь, я не твой рыцарь. — У меня нет рыцарей, но есть монстры, и тебе лучше с ними не знакомиться, — перегибается через спинку Юнги, пытаясь ухватиться за руль, но омеги тянут его назад и перехватывают его руки. — Нам очень страшно, мы тебя боимся, — противно хихикает один из омег. — Если вы не дадите мне уйти, вас не найдут! — пытается освободиться Юнги, которому уже трудно скрывать страх. — Меня не интересуют наркотики и вечеринки, просто дайте мне пойти домой! — Нет, принцесса, твое присутствие обязательно. Автомобили подъезжают к клубу, парни вываливаются наружу, Юнги упирается, но его выдергивают из автомобиля и буквально тащат ко входу. Как только они взбираются на тротуар, Юнги слышит рев подъезжающих автомобилей и, обернувшись, видит вооруженных людей. Его похитители бросаются врассыпную, а Юнги, поправив кожанку, смотрит на идущего к нему явно недовольного Эмира. — Только не говори, что ты отдыхаешь в таких местах, — совладав с дыханием, заявляет омега. — Они мне чуть лису не убили, — сканирует его взглядом Эмир, — я уложу их штабелями на асфальт и перееду. — Ты опять следишь за мной? — сам делает шаг к нему омега. — Не я, но мои парни, которых я приставил к тебе, так и будут это делать, — без тени сомнения заявляет альфа. — Эмир, ты не можешь спасать меня каждый раз, — грустно улыбается Юнги, покусывающий нижнюю губу. — Почему не могу? — приподнимает брови альфа. — Я для этого и существую. — Эмир… — Покажешь своим очаровательным пальчиком, кому я буду ломать кости, — альфа протягивает руку и нежно касается его щеки. — Никому, — бурчит Юнги, подставляясь под ласку. — Почему тебя обижают, лисенок? — искренне не понимает Эмир. — Ты ведь чудесный. — Меня сложно обидеть. — Я обижу их всех, обещаю. — Не посмеешь, — серьезно говорит Юнги. — Пусть меня отвезут домой. — Я отвезу. — Нет, Эмир, не ты, — с болью смотрит на него омега. — Я не твой маленький братик омежка, о котором ты заботишься. Мы пропустили эту часть. — Ты прав, — делает шаг назад альфа, оставляет его без ласки. — Ты просто мой маленький омега, который пока выбирает всех и все, кроме меня, но я дождусь дня, когда ты выберешь меня. Юнги уезжает домой в одном из автомобилей из кортежа Эмира и уже у ворот видит парней Хосока. Сам Хосок в доме, разговаривает с Исомом, он ничего у Юнги не спрашивает, но омега чувствует, как напряжена обстановка. Юнги сразу поднимается к себе и запирается, а Хосок покидает особняк.

***

— К вам совсем не легко добраться, господин президент, — Хосок оставляет своих парней у дверей и проходит на застекленную террасу. Ужинающий Намджун кивает помощникам и, дождавшись, пока они оставят его одного, кивает на стул напротив. — Я не люблю, когда прерывают мой досуг, — тянется за бокалом вина президент. — Раз тебе хватило наглости заявиться без предупреждения, я выслушаю, но будь краток. — Если бы вы не захотели, меня бы не впустили, — усмехается Хосок. — Ты прав. — Не буду отнимать ваше время, сразу скажу, что пришел поговорить о нашем общем знакомом Эмире Си. Вы ведь знаете такого? — берет со стола кусок свежеиспеченного хлеба Чон и откусывает. Он, прикрыв глаза, с удовольствием жует выпечку, а когда открывает их, сталкивается с темным взглядом президента. — Имею несчастье знать такого, — кивает Намджун. — Он называет себя повелителем смерти и является угрозой государства. — Господин президент, вы забываете, с кем говорите, я знаю, какие у вас отношения с Эмиром, — с усмешкой отвечает Хосок. — И какие же? — отложив приборы, внимательно смотрит на него Ким. — Крепкие. — Интересно. — Эмир потерял контроль над собой, — подвинув к себе стул, садится на него Хосок. — Дело не в прошлом, когда из-за него я сильно пострадал, сейчас он угроза не только мне, но и вам. — Не понимаю, о чем ты, — возвращается к еде Намджун. — Эмир скоро потонет, и вы пойдете на дно вместе с ним, уверен, вы сами это замечаете, — осторожно продолжает Хосок. — Повторяю, меня ничто с Эмиром не связывает, — утирает салфеткой рот явно довольный ужином президент. — Конечно, просто выберите нового союзника, я протягиваю вам руку, — поднимается на ноги Хосок. — Не знаю, как у вас в Европе обстоят дела с нежелательными элементами, но напоминаю, что Эмир Си, может, и похож на самоубийцу, но, по факту, он убивает других, а сам выживает. Он всегда выживает. Подумай об этом, — улыбается ему Намджун и кивает телохранителю, чтобы тот проводил гостя. — Я подожду, — отвечает ему с улыбкой Хосок и следует за телохранителем.

***

Юнги не может перестать думать об Эмире. Он снова и снова возвращается к двум их последним встречам, вспоминает каждую деталь, каждое прикосновение и воет в душе от желания все повторить. Как это странно, что, когда находишься рядом с человеком, привыкаешь к его обществу, голосу, ласкам и принимаешь их как должное, не допуская мысли, что можешь в одночасье всего лишиться. А потом любое слово, любой жест и прикосновение, как ливень, обрушившийся на иссохшую пустыню, смакуешь и смакуешь, осознаешь, что ради одного взгляда на все готов. Юнги безумно сильно по нему скучает, так же сильно любит и каждый день только в этом убеждается. Он понятия не имеет, как вообще можно избавиться от того, кто с ним уже сросся, да и не пытается. Жить с Эмиром в себе очень больно, но Юнги знает, что без него будет больнее. Юнги никогда такого больше ни с кем не пережить, и эта мысль убивает. Все, что ему осталось — воспоминания и крупицы новых, которые он собирает с каждого их столкновения. Поэтому он проигрывает каждую встречу сотни раз, чтобы ничего не забыть, ни одну деталь не упустить. Возможно, это все, что останется ему на все отпущенные ему годы. Короткий стук в дверь, и омега злится, что ему даже мечтать об Эмире не дают. Ему приходится подняться и открыть ее, потому что дверь заперта изнутри. На пороге стоит Хосок. — Ничего не хочешь мне рассказать? — без приветствий начинает альфа, и Юнги сразу не нравится его тон. — Нечего, — омега пожимает плечами, внутрь не приглашает. — Что он тебе сказал? — нависает сверху Хосок. — Я знаю, кто тебя привез, и знаю, что вы разговаривали. — Ничего, — не уступает омега, продолжая преграждать ему путь. — Юнги. — Я не обязан перед тобой отчитываться. — Он враг, — плохо скрывает раздражение Хосок, и омегу даже пугает на миг проскользнувший в его взгляде холод. — Твой и моего отца, мне он не враг, — не поддается панике парень, хотя признает, что Хосок его прямо сейчас очень сильно пугает. — Глупый ребенок, — неожиданно смягчается Хосок и даже улыбается. Альфа все-таки ловит этот плохо скрываемый страх в карих глазах напротив и меняет тактику. — Если это все, то я хочу лечь, — собирается закрыть дверь омега, но Хосок не отходит. — Это не все, — он рассматривает его не моргая пару секунд, а потом протягивает руку и большим пальцем касается его губ. — Что ты делаешь? — делает шаг назад шокированный его действием Юнги, но Хосок тянет его на себя и, вжав в стену, прислоняется лбом ко лбу. — Если тебе будет что-то угрожать, то я ликвидирую угрозу, — шепчет Хосок, глядя в испуганные глаза. — Эмир не рыцарь и не спаситель, только я могу тебя защитить. — Но тебя там не было, а он был, — с трудом совладав с голосом, отвечает Юнги. — А теперь покинь мою комнату. Хосок отпускает его и выходит за дверь, Юнги сразу же запирает ее и бежит в кровать. Его буквально трясет от странного поведения кузена. Он не знает, что именно его так напугало, учитывая, что боли ему Хосок не причинял, но точно знает, что видел в глазах альфы не только злость, но и желание. Оно напугало его сильнее, чем дуло, которое направлял на него после похищения Эмир.

***

— Значит, любовь с кузеном, — Массимо подает расположившемуся в лоджио Хосоку бокал вина и сам садится рядом. — Любовь? — скалится альфа. — О нет, он меня интересует настолько же, насколько любой омега этого города. Мне нужна ревность и ярость Эмира, Массимо. Представь, как он слетит с катушек, если узнает, что его драгоценный братик позволил мне к нему прикоснуться. Эмир ослепнет от ревности, а я проделаю дыру у него во лбу, прямо между глаз. Надеюсь, мой дорогой кузен мне подыграет, иначе я его заставлю. Пока я играю в рыцаря. — Этот, вроде, крепкий орешек, — не боится гнева босса Массимо. — Это потому что у меня конкурент сильный, — Хосок не скрывает злость, накрывающую его даже от одного воспоминания об Эмире. — Но не бессмертный. — Но не бессмертный, — подносит к губам бокал Хосок.