Эроин

Юнги читает записку, прикрепленную к букету, состоящему из любимых маков, и улыбается. «Если бы Дьявол увидел тебя, он поцеловал бы тебя в веки и покаялся». Каждое утро, не важно, где Эмир — в стране или в поездке, Юнги получает маки и записку и влюбляется в своего мужа снова и снова. Вчера в записке было: «Мне ничего не нравится в этой жизни, но нравится сама жизнь, когда ты со мной». Эти же слова были в клятве Эмира, когда они поженились. Юнги вспоминает тот день, который сделал его самым счастливым омегой в мире, а потом подходит к вышедшему из кабинета супругу, коротко целует его в губы и шепчет: — Спасибо. Эмир на это только усмехается и, подняв его руку, прикладывает к своей щеке. — Буду после обеда, — альфа натягивает на себя пиджак и, прихватив с камина свои ключи, идет на выход. — Только не задерживайся, — кричит ему в спину Юнги и убегает на кухню, чтобы начать подготовку к важному вечеру. Юнги обожает их дом. Он построен им и Эмиром, здесь сделал свои первые шаги их любимый сын, и именно в этих стенах два одиноких и израненных сердца смогли начать все с нуля и обрели счастье. Юнги любит каждый уголок в доме, но больше всего времени проводит в беседке на лужайке, где они часами обсуждают с Эмиром новости за день и пьют кофе, и кухню, на которой омега решает вопросы по работе. У Юнги есть любимый стул за островком на кухне, сидя на котором, он работает за ноутбуком, и, сколько бы Эмир ни просил его занять его кабинет, омега настаивает, что здесь ему удобнее всего. Сегодня Юнги не до работы, он занят куда более важным делом. Юнги руководит готовкой и сам нарезает и заправляет салаты. Она тоже здесь, сидит за островком, любуется любимым дитя и улыбается, потому что вечная на этой земле только любовь Эмира и Юнги. — Уберите пока горячие закуски, когда мы сядем, сразу их подадите, — возвращается в гостиную Юнги, проверяет стол. — Мне это не нравится, — доносится голос сидящего в кресле Эмира, который вернулся час назад. Юнги запретил ему покидать свое место, потому что, по его словам, он только мешает. — Началось, — вздыхает Юнги и, еще раз поправив салфетки, идет к вазам с цветами. — Я очень рад видеть сына, более того, я все дела отменил, чтобы побыть с ним все время, пока он в стране, но встречаться с его так называемым парнем я не готов, — хмурится Эмир, который даже выйти покурить не рискует. — Любимый, если ты будешь ворчать, показывать недовольство или, что хуже, опять включишь режим суперзанудного отца, я пошлю тебя есть на кухне, — безапелляционно заявляет Юнги. — Лисенок, ему всего девятнадцать лет, какие парни, какие отношения? — все-таки поднимается на ноги Эмир. — Вдруг он брак захочет? Что будем делать в этой ситуации? И я вот так вот отдам своего ребенка какому-то левому альфе? — Почему именно альфе? Вдруг это будет омега, — зажигает свечи Юнги. — Так я хотя бы буду спокойнее, — скрестив руки на груди, ходит по гостиной Эмир. — Прошу тебя, не драматизируй, — смеется Юнги, подойдя к мужу. — Кинан уже достаточно взрослый, чтобы быть в отношениях, а вот ты никак не вырастешь. — Он мой единственный ребенок, мое все, — тихо говорит Эмир. — И я не понимаю, почему ты не нервничаешь? — Я просто боюсь, что ты его расстроишь, — уже мягче говорит омега. На самом деле Юнги есть, о чем беспокоиться. Эмир всем сердцем полюбил сына, еще когда тот был полоской на тесте, и из-за этой всеобъемлющей любви он порой теряет границу между заботой и гиперопекой. Эмир обещал исправиться, даже пошел на уступки, хотя Юнги такого и не ожидал, но, как бы альфа ни старался, он все равно не может быть спокойным, когда речь о Кинане. Юнги его понимает, ведь Эмир не видел заботы, умирал и поднимался в одиночестве, и в глубине души рад за Кинана, ведь у него лучший защитник в мире. — Не буду я расстраивать моего крошку, обещаю, — прислоняется лбом к его лбу альфа. — Эмир, ты из-за драки в песочнице в саду вызвал отца несчастного маленького альфы на разговор, после которого тот упал в обморок. В школе раз в год ты объявлял всем родителям, чтобы держали своих альф при себе. Ты заставил Кинана подписать документ еще в пять лет, что никаких отношений до тридцати, как, по-твоему, это называется? — прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, Юнги. — Я альфа и знаю, какие мы сволочи. Я просто оберегаю нашего ребенка, — уверенно заявляет Эмир. — Но этот альфа не такой, Кинан не мог выбрать плохого, — пытается успокоить мужа Юнги. — Он хороший, тем более, учитывая, что они вместе уже долгое время. — И ты знал все это время? — по новой заводится Эмир. — Конечно, я же папа, — пожимает плечами Юнги. — И не сказал мне? — Чтобы ты вылетел первым рейсом за сыном? — смеется омега. — Я переступил через себя и отправил его в Англию учиться, дал ему возможность устроить свою жизнь и всячески поддерживал. Я не отправлял его туда найти альфу, который заберет нашего сына, — уже тихо говорит Эмир. — Послушай, любимый, — берет его за руки Юнги. — Неужели ты не хочешь, чтобы Кинан познал любовь, такую же, как мы? Чтобы он был счастлив? Он очень любит этого альфу, и у них все взаимно. — Откуда он? Кто его родители? Чем занимается? — атакует вопросами мужчина. — Только не устраивай ему допрос, мы просто мирно поужинаем. Я знаю, что он из хорошей семьи, и ему прочат блестящее будущее. А самое главное, я знаю, что он любит нашего сына, — говорит Юнги. — Хорошо, — целует супруга в лоб альфа. — Постараюсь не позорить тебя и Кинана. — Тогда, будь добр, вытащи пистолет из-за пояса, как ты делаешь обычно, придя домой, — хмурится Юнги. — Я знаю, что ты оставил его, чтобы невзначай показать бедному пареньку, но мы никого пугать не будем, и, более того, напугаешь его — Кинан тебя не простит. Оба отвлекаются на шум со двора, и Юнги, поняв, что гости приехали, идет к двери. В дом проходит Кинан, который сперва бросается на шею папы, а потом, завидев отца, бежит к нему. Эмир крепко обнимает сына, не хочет отпускать, но отпускает, заметив высокого симпатичного альфу, в руках которого бутылка хорошего вина. Альфа не рискует пройти дальше, топчется на месте и, смущаясь, поглядывает на главу семейства, тискающего своего сына. Эмир и Юнги поженились через год после войны с Тигром и похорон Исома. Эмир не бросил бизнес, более того, утвердил свои позиции. Джиен закончил реабилитацию и переехал в другую страну. Семью альфа так и не создал, но отношения с Юнги по-прежнему поддерживает. С Эмиром наладить контакт у них не получилось. Юнги получил образование и продолжает дела Эмира по благоустройству бедных районов. Более того, Юнги создал благотворительный фонд, все средства которого идут на образование детям из малоимущих семей. Рождение Кинана только укрепило отношения пары, и оба души не чают в сыне. Именно поэтому, когда в четырнадцать лет Кинан заявил, что выиграл грант на школу в Англии, оба родителя пришли к мнению, что омеге это будет полезно. Конечно, Эмира, который не мог даже представить, что его кроха будет жить так далеко от него, пришлось долго уговаривать, но Юнги, как и всегда, с этим справился. Кинан закончил школу в Англии и два года назад поступил в один из ведущих университетов Лондона. Юнги раньше часто летал к сыну, но последние месяцы домой прилетает Кинан. В этот раз омега заявил, что летит не один и хочет познакомить семью с парнем, с которым у них все серьезно. Кинан красит волосы в светло-пепельный цвет, он выше папы и смуглее, у него красивая фигура и прекрасные черты лица. Кинан обладает отличным вкусом в одежде, является музой одного известного лондонского дизайнера и думает о коллаборации с одним брендом. Для ужина с родителями он выбрал свободную красную шелковую рубашку и черные брюки. Омега не забыл надеть последний подарок отца — с его ушей свисают длинные серьги из белого золота, на конце которых поблескивают бриллианты. Эмир пожимает протянутую ему руку альфы, который представляется как Алекс, и приглашает всех к столу. — Ты отлично держишься, — шепчет мужу Юнги, пытаясь заставить его перестать сверлить недобрым взглядом Алекса. — Как вы познакомились? — спрашивает сына Эмир, пока гости приступают к закускам. — Мы познакомились во время моей практики в банке, — отвечает Кинан. — Оказалось, что банк принадлежит семье Алекса, там мы и столкнулись впервые, и он позвал меня на кофе. — Значит, ты банкир? — выгибает бровь Эмир, смотря на готового провалиться под стол парня. — Нет, то есть, да, — прокашливается Алекс. — Я занимаюсь инвестиционным фондом. Наступает неловкая тишина. Эмир уходит в поедание любимых закусок с паштетом, которые всегда на столе именно для него, Юнги же хочет спросить слишком многое, но не может выбрать, с чего начать. — Алекс — англичанин, есть ирландская кровь, — отложив салфетку, начинает Кинан. — Потомственный банкир. Имеет два высших образования. В браке не был. Детей нет. Уголовного прошлого тоже. Что-нибудь еще, отец? — Он совсем не похож на тех, с кем ты пытался встречаться раньше… — Эмир! — Все нормально, пап, — улыбается омеге Кинан. — Я был глупым раньше, сделал много ошибок, — тихо говорит омега, — но я изменился. Я понял, что любовь — это доверие и чувство покоя рядом с партнером. Мне комфортно с Алексом, и я люблю его. — Любовь — это не поиск удобств, — хмурится Эмир. — Кому салата? Сам делал соус, — схватив миску, поднимается Юнги. — Вы правы, любовь — это не поиск удобств, — наконец-то подает голос Алекс. — Я люблю вашего сына, и, даже узнав, из какой он семьи, я не отступил. Поймите меня правильно, мы из разных миров и занимаемся абсолютно разным, но это меня не пугает. Я хочу быть с Кинаном и надеюсь на ваше благословение. — Уже получше, — усмехается Эмир и отвлекается на вошедшего охранника. Мужчина подходит к альфе и, нагнувшись, что-то говорит ему на ухо. Эмир просит его извинить и, поднявшись, идет за ним во двор. — Он говорит, что пришел с миром, — обращается к остановившемуся на лестнице Эмиру один из его солдат. — Пропускайте, но с прицела не снимайте. — Не думаю, что это хорошая идея, — вновь подходит к Эмиру помощник, который много лет как заменяет ему верного друга. Кристиан сконцентрировался на своей семье с Чимином, и пусть они с Эмиром больше не работают, альфы часто встречаются и проводят время за бутылкой хорошего коньяка. Эмир помог Чимину с работой и, несмотря на недовольство Кристиана, продолжает финансово поддерживать их семью. — То, что он приехал в мой дом — минус мне, партнеры решат, мы заодно, но я не буду прогонять того, кто сделал первый шаг, — заявляет Эмир. Во двор заезжает черный матовый Ламборгини Урус, за которым следуют три внедорожника, и Эмир рад, что передумал убирать пистолет. Он следит за Урусом, из которого выходит высокий и красивый альфа. Черные волосы мужчины зачесаны назад, но больше всего выделяются его скулы, которые Эмиру не спутать. — Дэмиан, — кривит рот Эмир и неосознанно тянется к поясу, не зная, чего ожидать от неожиданного визита. — Отец, — снимает солнцезащитные очки альфа и раскрывает объятия. Эмир видит, что оружия на поясе нет, и его рука не касается пистолета. Холодная война с Чон Дэмианом началась три года назад, а год назад дошло до кровопролития. Дэмиан, которого воспитал и поднял Массимо, слывет жестоким и бескомпромиссным королем европейского наркобизнеса. В Азию Дэмиан до недавнего времени не лез, но все поменялось после его стычки с людьми Эмира год назад, в которой обе стороны понесли потери. Эмир закрыл свой регион для других игроков, и сегодня только у Дэмиана хватает ресурсов и силы прорвать его оборонительное кольцо. Именно поэтому Эмир готовится к заключению соглашения со своими партнерами в регионе, для которых Дэмиан представляет явную угрозу. В соответствии с соглашением, все силы его партнеров будут переданы Си для борьбы с незваным гостем. Эмир никогда не хотел до этого доводить, более того, он годами пытался выйти на связь с Дэмианом и даже вернуть его в семью, но обозленный на весь мир альфа отказался. Эмир знает, что у Дэмиана есть все шансы на победу, потому что им руководит не только жажда наживы, но и месть. — Мой главный враг на моем пороге, интересные наступили времена, — с усмешкой говорит Эмир, сканируя гостя взглядом. — Врагом меня сделал ты, отец, — подходит к подножию ступенек одетый во все черное Дэмиан. — Сегодня я пришел с миром. Хотел увидеть тебя и даже попробовать поговорить. Ничто человеческое мне не чуждо, а ты навсегда останешься мне отцом, поэтому, может, ты прав, может, нам стоит зарыть топор войны. Наружу выходит забеспокоившийся за мужа Юнги и замирает на пороге, увидев гостя. — Рад тебя видеть, — улыбается омеге Дэмиан и переводит все внимание на остановившегося за папой Кинана. У альфы даже взгляд меняется, он смотрит с явным интересом, легонько ухмыляется. У Кинана кровь отливает от лица при виде мужчины. Как бы он ни старался не выдать то, как он напуган его визитом, не удается. — Иди в дом, — шипит сыну Юнги, и тот послушно скрывается за дверью. — Так и оставишь меня на пороге? — снова обращается к Эмиру Дэмиан. — Я проделал длинный путь и рисковал своей жизнью, чтобы поговорить с тобой. — Ты не вовремя, — выходит вперед Юнги, но Эмир заводит его за себя и кивком указывает Дэмиану на вход. Юнги влетает в дом первым, не может успокоить готовящееся выскочить из его рта сердце. — Зачем он здесь? — ловит омегу Кинан и косится на мирно поедающего салат Алекса. — Папа, вдруг он все испортит? Вдруг он скажет… — Успокойся, — берет за плечи сына Юнги, просит его о том, чего не может сделать сам. — Он не посмеет. Пусть пообщается с отцом и валит на все четыре стороны. Ты займись своим альфой. Иди к нему. Кинан, который предпочел бы убежать куда-нибудь за несколько тысяч километров от Дэмиана, кивает папе и нехотя возвращается к столу. — Все нормально? — спрашивает омегу Алекс, и Кинан с трудом выдавливает из себя улыбку, которая так и застывает на лице, стоит увидеть вошедшего в дом за отцом Дэмиана. Так было всегда — стоит Дэмиану появиться в помещении, как все остальные присутствующие теряются на его фоне. Этот высокий и красивый альфа когда-то покорил Кинана улыбкой и харизмой, не уступающей его отцу, а сейчас пытает его даже через воспоминания. Кинан уже знает, что не выстоит, он с ним не виделся и умирал, а сейчас и вовсе шансов выжить не будет. — Так уж вышло, что ужинать будем впятером, — Эмир указывает Дэмиану на свободное место и садится за стол. — Дэмиан — знакомый семьи, Алекс — жених моего сына. — Очень приятно, — приподнявшись, протягивает руку Алекс. — А мне как приятно, — скалится Дэмиан, руку не подает и сверлит взглядом Кинана. — И как вы познакомились? — Не твое дело, — резко отвечает Кинан и, поймав удивленный взгляд Эмира, бурчит, что уже об этом рассказали. — А вы чем занимаетесь? — спрашивает гостя Алекс и возвращается к еде. — Бизнес, — откидывается назад Дэмиан. — Рыбу продаю. — О, рыболовная компания? — Типа того, — кивает Дэмиан. — Я вижу, что помешал вашему семейному ужину, позвольте в качестве извинений пригласить вас на свою яхту после ужина. — Неплохо, значит, рыба клюет, раз у вас и яхта есть, — смеется Алекс. — Не жалуюсь, — продолжает откровенно рассматривать Кинана альфа. Омега красивее с каждым годом, и дело не только в потрясающих генах его родителей. Кинан пахнет желанием, и Дэмиан понимает, что шанса заглушить в себе этот запах у него никогда не будет. — Голова разболелась, схожу на кухню за таблеткой, — Кинан, который физически не выносит его взгляд, поднимается и выходит из-за стола. Дэмиан всегда смотрел на него, как тигр на соблазнительную сочную вырезку, но сейчас этот взгляд не поднимает его самооценку, а заставляет себя ненавидеть. — А я покурю, не могу не затянуться после вкусной еды, — откладывает приборы и следует его примеру Дэмиан. Кинан стоит у островка на кухне и гипнотизирует взглядом стакан с водой. Таблетка так и зажата в его ладони, и он, кажется, забыл, за чем пришел. Дэмиан легонько прикрывает за собой дверь и, остановившись за омегой, тихо говорит: — Ciao Bella. — Зачем ты приехал? — оборачивается Кинан и сталкивается с черной бездной, когда-то высосавшей всю его душу. — Тебя увидеть хотел, — рассматривает нежные черты альфа, даже поднимает руку, чтобы побаловать себя, прикоснуться к тому, кого так сильно жаждал, но передумывает. — Перестань играть в эти игры и не пудри мне мозги, я уже не тот идиот, которого ты встретил в Риме, — хмурится Кинан. — Ты никогда им не был, не смей себя оскорблять. — Я знаю, чего ты добиваешься, и мне есть, что тебе сказать, — приближается вплотную Кинан, понятия не имеет, как провоцирует зверя. — Навредишь моему папе, и клянусь, я доберусь до тебя раньше отца, — шепчет в губы. — Тронешь его, и мое лицо будет последним, что ты увидишь в этой жизни, и мне плевать, тигр ли ты, лев или гиппопотам. Я сын Эмира Си, и ты понятия не имеешь, на что я способен. — Трогать я хочу только тебя, — все-таки обхватывает пальцами его подбородок Дэмиан, чувствует, как сопротивляться себе становится невозможным, но Кинан сбрасывает его руку. — Если ты закончил с угрозами, — не делает больше попыток альфа, — вернись в гостиную, выпроводи того клоуна, и мы продолжим наш замечательный ужин. Или мне самому это сделать? — Ты слишком многое о себе думаешь. — А у тебя память шалит, раз ты забыл, что принадлежишь мне, — цедит сквозь зубы Дэмиан. — Алекс останется, и ты не посмеешь это поменять, — усмехается Кинан. — Он уйдет прямо сейчас, ты ведь плохо себя чувствуешь, и есть причина, иначе не думаю, что твоему отцу понравится то, что мы с тобой знакомы ближе некуда, — медленно выговаривает Дэмиан. — Шантажируешь меня? — давится возмущением омега. — Хочу продолжить наше знакомство, я так долго искал подступы к тебе, и в этот раз ты не сбежишь. — Прости, но я с мафиози не встречаюсь, — цокает языком Кинан. — Я не предлагал встречаться, — легонько ухмыляется Дэмиан. — И не сплю. — Не помню, чтобы ты сопротивлялся в те ночи, которые мы провели вместе, — кривит губы альфа. — Я не знал, кто ты, — выпаливает омега, которого швыряет в прошлое, где они сгорали в огне запретной любви. — А твой драгоценный папочка сразу же тебя просветил и отрезал мне доступ, — уводит взгляд Дэмиан. — Это сделал не он, а я сам. Я знаю, что ты мстишь моей семье, и, поверь, я твоим оружием не буду, — шипит омега. — Это мы еще посмотрим, — улыбается Дэмиан. — Увидеть тебя было моей целью, но не единственной, я приехал по бизнесу. Проводи щегла, пообщаемся. Кинан отталкивает его, чтобы пройти, но Дэмиан хватает его за руку и, резко потянув на себя, вжимает в стойку и жадно целует. Кинан выбирается из его объятий и, влепив ему пощечину, поправляет рубашку. — Все равно того стоило, — облизывает губы альфа. — Завтра в три я буду в аэропорту, у тебя есть шанс сделать правильный выбор. В моей постели всегда есть место для тебя, — смотрит вслед стремительно удаляющемуся омеге. Когда Кинан возвращается за стол, Алекс уже доедает десерт. Омеге даже не приходится притворяться, на нем лица нет, и альфа сам спрашивает, в порядке ли он. — Думаю, перелет меня вымотал, и я, наверное, еще и простыл, хочу лечь пораньше, — кладет голову на его плечо Кинан, игнорирует остужающий воздух взгляд прошедшего мимо двери Дэмиана. — Давай с утра я приеду в отель, и мы вместе позавтракаем. — Я сам тоже устал, — улыбается ему Алекс. — И самый главный шаг я сделал — познакомился с твоими родителями, поэтому до завтра. — Нам было очень приятно, — поднимается Юнги, чтобы проводить гостя. — Мой шофер тебя отвезет, — берет из поднесенной ему коробки сигару Эмир и идет на террасу к курящему там Дэмиану. — Думаю, и тебе пора уходить, — останавливается рядом с альфой Эмир и следит за выезжающим со двора автомобилем с Алексом. — Сперва мы поговорим, — поворачивается к нему Дэмиан. — Я приехал с предложением. — Мне почему-то кажется, оно мне не понравится, — усмехается Эмир. — Но я осмелюсь его озвучить. Отец, ты уже не прежний повелитель смерти, и пусть кажется, что твоя власть так же безгранична, я знаю, что это не так, — осторожно начинает младший. — Я всегда тобой восхищался и продолжу это делать, но тебе пора дать дорогу молодым. — Ты предлагаешь мне сдаться? — выгибает бровь Эмир. — Я предлагаю твоему бизнесу перейти под мой контроль. Ты ничего не потеряешь. — Кроме суверенности. — Верно, но тебе пора на покой, — снисходительно заявляет альфа. — Ты амбициозен — это похвально, но твои амбиции застилают тебе глаза, — не реагирует на провокации Эмир. — Мой бизнес или умрет со мной, или, если мой сын этого захочет, перейдет к нему. Я не могу потерять контроль, учитывая, что у меня есть семья, и на нас смотрит несколько дул одновременно. — Я обеспечу защиту, — твердо говорит Дэмиан. — Никто не тронет Кинана. И вас. — Если это все, то уходи. — Я знаю о твоем сговоре с другими, но также заранее знаю, что это провал, — не сдается Дэмиан. — Боишься, что против всех не выстоишь? — оставляет сигару в пепельнице Эмир. — Боюсь, что по факту тебя никто не поддержит. Их ненависть ко мне огромна, и я их понимаю, никто не хочет оставлять свое место, но захотят ли они поручать такую важную миссию — как мою ликвидацию, человеку, которому не будут доверять? — с вызовом спрашивает альфа. — Они знают, что ты был моим сыном, но это было очень давно, — хмурится Эмир. — Также они знают, что я угроз своей семье и клану не потерплю, поэтому, если придется, я лично сверну тебе шею, но клянусь, я все еще надеюсь, что ты отступишь и не позволишь мне пережить такое. — Идем только до конца, ты мне говорил это, как и то, что свои замки ты строил сам. Чего бы это ни стоило. Вот и я строю. Чего бы это ни стоило, — хлопает альфу по плечу Дэмиан и идет к двери.

***

Кинан поднялся к себе сразу после ухода Алекса, а Эмир и Юнги остались в гостиной, чтобы обсудить новое знакомство и неожиданный визит. — Зачем он явился? — подает мужу кофе омега и присаживается рядом. Юнги до сих пор не может найти себе место из-за Дэмиана и никак не уймет ноющее за сына сердце. — Хочет, чтобы я отступил добровольно. Он списывает меня со счетов, — устало говорит Эмир и накрывает ладонью руку супруга. — Очередной уверенный в себе выскочка, а ведь сколько у тебя таких было, и ты всех победил, — пытается приободрить его Юнги. — У этого сил побольше, но мне нельзя допустить, чтобы он взял власть в руки и захватил мой бизнес. Он ведь нацелен на нас не просто так, — вздыхает Эмир. — Он хочет пустить мою семью по миру, и я лучше убью его, чем допущу навредить моим любимым. Хотя, признаю, он все еще мой сын, и мне тяжело даже озвучивать такое. — Я переживаю, Эмир, — устает притворяться Юнги. — Тебе нечего бояться, лисенок, — притягивает его к себе альфа, — я ведь рядом, и никто не пройдет через меня. Ничего не изменилось, я всегда буду куполом, который спрячет вас от любой опасности. Не забывай об этом. — Я никогда и не сомневался, — трется щекой о его плечо Юнги. — Просто я не знаю, как мне донести до него, что я не хотел стрелять в его отца, что выбора не было… — Он не будет слушать, я по себе знаю, я ведь не хотел ничего слышать касательно тебя, я просто хотел крови, вот и он хочет, и получит, но не вашу, — твердо говорит Эмир. — Не будем больше об этом. Как тебе Алекс? — Ты лучше скажи, — улыбается Юнги, хотя на душе кошки скребут. — Защищать моего сына кулаками и оружием он явно не сможет, но если Кинан хочет, то я приму его в семью, — нехотя говорит Эмир. — Поэтому моя любовь к тебе безгранична, — целует его Юнги и поднимается на ноги. — Пойду к сыну, побуду с ним. — Мне, конечно, нельзя на ваши омежьи разговоры, — притворно обижается Эмир. — Потом в кровати я тебе все расскажу, — смеется Юнги. — В кровати я предпочитаю не разговаривать, — щурит глаза альфа. — Эмир! — Столько лет прошло, а ты все равно краснеешь, — шлепает по заднице омегу Эмир и провожает его жадным взглядом. Юнги коротко стучится в дверь спальни Кинана и, услышав бурчание, проходит внутрь. Кинан, свернувшись, лежит на постели и, судя по глазам, совсем недавно плакал. — Ты чего так расстроился, мое сердце? — убирает подушки и садится рядом с ним омега. — А ты как думаешь? — потирает покрасневший нос Кинан и, приподнявшись, прислоняется к спинке кровати. — Так и не отпустило? — тихо спрашивает Юнги. — А отпускает? — снова глаза застилают слезы, и Кинан решает уже дать им волю. — Все это время я думал, что полегчало, что он отошел куда-то в далекие закрома сознания и не всплывет, ведь у меня есть Алекс, и у нас все хорошо. Как же я ошибался, ведь одно его появление, и мое сердце снова разрывается на части, будто бы разлуки и не было, будто не прошло столько времени. — Алекс замечательный, и нам с отцом он понравился… — Папа, пожалуйста, — перебивает его сын, — я ненавижу себя, но я не могу сейчас даже думать об Алексе. — Сынок, любовь не проходит так быстро. Я никогда тебе не лгал и сейчас не буду, ты не забудешь его и, может, даже не смиришься, что у вас все вышло вот так, — двигается поближе Юнги. — Но мы все равно продолжаем жить дальше, мы строим на руинах новое, это и называется жизнь. Это называется сила. — Ты бы смог без отца? — Кинан смотрит прямо в душу, рвет ее на части, ведь ни один родитель не должен уметь смиряться со слезами своего ребенка. — Я могу и не спрашивать, не смог бы. — В тот момент не смог бы, не буду лгать, — опускает глаза Юнги, — но сейчас смогу, потому что у меня есть ты, мой ангел, который рядом и с которым я хочу провести еще много лет вместе. — Я все сделал правильно и знаю, что сделал бы так же снова, но боль мою это не унимает. Я безумно скучаю по нему и одновременно ненавижу его. Мне страшно, что я больше никогда таких чувств не испытаю, что не будет никого похожего на него, хотя бы чуточку как он, — прикрывает ладонями лицо Кинан. — Как такое вообще возможно? — Ты влюбился в него, не зная правды, Кинан, — пытается обнять его старший. — А он использовал меня, — надломленно говорит Кинан. — Он ведь знал все изначально, даже подойдя ко мне в тот проклятый вечер в Риме, он уже знал, кто я, папа, а я был идиотом и решил, что встретил любовь всей моей жизни. Если отец когда-то узнает об этом, я не переживу. Клянусь, я смогу со временем пережить разрыв с Дэмианом, пусть это и очень больно, но я не переживу даже один укоризненный взгляд от отца. — Ты не разрешаешь мне рассказать ему, хотя я никогда ничего от него не скрывал, и я буду молчать, чтобы не подорвать твое доверие, но, Кинан, твой отец потрясающий человек, и его любовь к тебе безусловна. Он, может, и расстроится, но не прекратит любить тебя и поддерживать, — мягко говорит Юнги. — Нет, пожалуйста, — хватает папу за руки омега. — Как я скажу отцу, что по своей тупости закрутил роман с его врагом, что я настолько глуп, что если бы не ты, то и не узнал бы с кем я… с кем… — всхлипывает. — Папа, я хотел за него выйти, планировал большую семью! Какое же я ничтожество, что был настолько ослеплен, а он угрожал убить тебя. — Но не убил же, — укладывает его голову на свое плечо Юнги. — Мог бы это сделать через меня, подобрался бы, — мочит его рубашку Кинан. — Я всегда буду выбирать семью, этому меня научили вы, но это не значит, что я буду притворяться, что мне легко. Мне очень плохо, папа. — Знаю, любимый мой, понимаю, — поглаживает его по волосам Юнги. — Как бы это ни было тяжело для меня и твоего отца, улетай завтра же с Алексом обратно в Англию. Тебе не стоит оставаться здесь и рисковать еще одной встречей с ним. — Сбежать как трус, когда он здесь и угрожает отцу? — отстраняется Кинан. — Я подслушал ваш разговор. — Твой отец сильный альфа, он все решит, а ты ложись, вспомню твою любимую колыбельную из детства, — укладывается рядом Юнги.

***

Утром Юнги узнает, что Кинан с Алексом завтракают в центре, и тоже идет собираться на выход. Пока омега выбирает, что надеть, ему приходит сообщение от мужа: — Лисенок, как ты? Не хотел тебя будить, ушел без поцелуя. — Вечером восполню пробел. — Если не уснешь, потому что я сегодня задержусь. Как наша крошка? — В городе с Алексом. — Хорошо, люблю тебя. — Люблю. Юнги заканчивает готовиться и, прихватив кардиган и ключи от автомобиля, выходит во двор. — Без вас, — кидает метнувшейся к своим автомобилям охране омега и садится за руль своего Порше. В дороге ему скидывают адрес, о котором он секретно попросил человека Эмира. Юнги приезжает к арендованному Дэмианом особняку к полудню и узнает у охраны, что хозяин еще не вернулся. Омегу провожают в роскошно обставленную гостиную и сразу же подают ему кофе. Юнги попробует поговорить с Дэмианом, попросит у него прощения, ведь он так и не смог этого сделать, учитывая, что альфа на контакт пойти отказался, и постарается убедить его не появляться в поле зрения Кинана. Юнги узнал об их отношениях от сына. Около двух лет назад Кинан отправился в Италию с однокурсниками на каникулы и именно там познакомился с Дэмианом. Их итальянский роман длился почти месяц, и омега, вернувшись в Англию, первым делом рассказал все папе по видеосвязи. Юнги был безумно рад тому, что сын счастлив, но в то же время беспокоился, потому что, несмотря на рассказы об альфе, омега о нем толком ничего не знал. Дэмиан должен был приехать к Кинану через пять дней, более того, собирался из-за омеги какое-то время пожить в Англии, но в ходе одного из разговоров Кинан назвал полное имя альфы, а Юнги, который не верит в совпадения, попросил показать ему и фото. С фотографии на омегу смотрели счастливый сын и альфа с глазами того, кто часто снится Юнги и доводит его до истерики. Юнги вылетел в Англию тем же вечером, сказал Эмиру, что все расскажет после прилета. Юнги, который когда-то решил с Эмиром не говорить Кинану про их прошлое и Дэмиана, по прилете рассказал сыну всю правду о Чон Дэмиане и сказал, что позволит ему решать самому и нести ответственность самому. Кинан, как и любой влюбленный, сперва не мог в это поверить, потом утверждал, что, даже если все так, Дэмиан пытается наладить связь, и он не виноват, что у них случилась любовь. Он попросил папу ничего не говорить отцу, чтобы не потерять его доверие навсегда, и обещал, что сам все решит. На следующий день после отлета Юнги он позвонил ему и в слезах объявил, что он был прав, и он порвал с Дэмианом. Юнги удвоил охрану сына в Англии и забрал его, как он сказал Эмиру, на омежьи каникулы на Мальдивы. Оказалось, что после разговора с папой Кинан все-таки встретился с Дэмианом и потребовал от него ответы. Альфа признал, что встреча в Риме была подстроена, но клялся, что его чувства чисты, и он не отступит даже несмотря на то, что произойдет дальше. Именно фраза про «дальше» и напугала Кинана, он понял, что Дэмиан что-то замышляет, и поставил окончательную точку. Дэмиан попыток связаться с омегой не оставлял, засыпал его квартиру в Сохо дорогими подарками, присылал к нему грузовик с маками, ведь Кинан обожал маки от отца и признался, что это его любимые цветы. Дэмиан оставлял за ним лучшие столики в самых элитных местах столицы, подарил ему оранжевый Урус, который омега сразу же отослал обратно, и не давал ему прохода. Пару раз Дэмиан лично поджидал его у университета и на улице и отступил, когда омега сказал, что если он еще раз вмешается в его жизнь, то тот обвинит его в домогательствах и расскажет все отцу. Дэмиан просто сказал, что вернется, и залег на дно. Поток цветов к квартире Кинана все равно не остановился. Почти полгода ушло на восстановление омеги, который даже посещал профессионалов, Эмиру это все преподносилось как из-за нагрузок на учебе. Только Кинан начал отпускать, даже завел новые отношения, как Дэмиан снова появился, и вроде бы устоявшаяся жизнь омеги полетела в тартарары. Через полчаса ожиданий Дэмиан наконец-то появляется на пороге дома, и Юнги, который все эти минуты готовился к разговору, забывает весь заученный текст. — Мне доложили, что ты меня ждешь. Прости, что не смог приехать пораньше, — Дэмиан снимает пиджак и идет к бару. — У меня не было твоего номера, и я решил поговорить лично, — говорит Юнги, следя за тем, как альфа наливает виски в два стакана. — Я пить не буду. — Как скажешь, — берет свой стакан Дэмиан и присаживается в кресло напротив омеги. — Было неожиданно увидеть тебя в нашем доме, учитывая, что за столько лет ты не соизволил даже ответить на звонки, — укоризненно говорит омега. — Мне жаль, что я пришел без приглашения. — Дело не в визите, а в моем сыне, — отрезает Юнги. — В бизнес мужа я не вмешиваюсь, он у меня сам прекрасно решает все проблемы, но я не позволю тебе манипулировать Кинаном. — Мне нравится твоя честность, — усмехается Дэмиан и откидывается назад. — Всегда нравилась. Пусть я был ребенком, но твой холодный взгляд я не забыл даже спустя годы. Ты даже отца на поводок посадил, хотя это очень сложно, скорее, нереально, но помимо всего остального ты очень проницателен. Но я приехал не из-за твоего сына, хотя, признаюсь, очень по нему скучаю, а ты меня и его лишил. Я приехал по делам, Кинан всего лишь поможет мне. — Что ты хочешь сказать? — злится Юнги, которого раздражает снисходительный тон альфы. — Признаю, он прекрасный омега, красивее я точно не встречал, и мне с ним было очень хорошо, но знаешь, когда ребенок, который еще не пошел в школу, узнает, кто убил его родителей — это травмирует, — кривит рот альфа. — Как ни странно, отца я простил, ведь не забери он меня тогда, кто знает, дожил бы я до этого возраста. Более того, он дал мне дом, и я буду уважать и любить его даже несмотря на то, что произойдет дальше. — Я пытался извиниться, я каждую ночь мысленно просил у тебя прощения, но твой отец был чудовищем, и если бы я не выстрелил, то он убил бы и меня, и тебя! — восклицает Юнги. — Не убил же, — отрезает Дэмиан. — Массимо сказал, что не убил бы, ты его спровоцировал и выстрелил в лицо! Его хоронили в закрытом гробу! — Я не хотел, Дэмиан, ты не представляешь, как мне тяжело с этим жить, — тихо говорит Юнги. — Но у тебя есть семья, и она рядом, а кто есть у меня? — выгибает бровь альфа. — Мы бы были твоей семьей, если бы тебя не забрали. — Но вы и не попытались меня вернуть! — поднимается на ноги Дэмиан. — Отец отдал меня как откупные, а ты был только рад, ведь я был бы обузой. А я ждал. Каждый чертов день я смотрел на дверь и ждал, что вы за мной придете. Что я все-таки вам нужен, — притихает. — Дэмиан… — Уже не важно, что бы ты ни сказал, не имеет значения, — отмахивается альфа. — Да, я горю местью, но моя месть не мелочная, я не хочу просто разбить тебе сердце или убить тебя, я хочу, чтобы вы все потеряли. Чтобы мой отец признал, что я не сирота-оборванец, которого воспитал чужой ему человек. Я хочу исполнить так и не сбывшуюся мечту Тигра и стать повелителем смерти. — Хосок был больным алчным альфой, который сам себя погубил, — идет к нему Юнги. — Замолчи, не смей говорить так о том, кого сам же убил, — поворачивается к нему Дэмиан. — Тебе ничего не изменить, ведь я почти добился цели. — О чем ты говоришь? — нахмурившись, смотрит на него омега. — Союзники Эмира, которых он собрал вокруг себя ненавистью ко мне, сегодня от него откажутся. Мы останемся с ним один на один, и ты знаешь, кто победит, — ухмыляется альфа, пускает по спине омеги табун мурашек. — Я не понимаю… — А я покажу, — Дэмиан достает телефон и передает Юнги. Омега видит на экране фото Кинана в обнимку с Дэмианом перед Колизеем. — И? — все равно не понимает Юнги. — Как думаешь, стоит ли передавать все свои ресурсы тому, чей сын в достаточно тесных отношениях с врагом? — улыбается Дэмиан. — Все его уже бывшие партнеры получат подстроенный мной слив о том, что Эмир и я собираемся обрушиться на них, а фотографии с твоим сыном — этому доказательство. Ведь как Эмир собирался воевать со мной, если при этом я встречаюсь с его сыном, а вчера даже был у вас. Кто знает, может, мы о свадьбе и следующих ходах договаривались. — Это было давно! Кинан не знал, — затрудняется представить всю картину омега. — Это еще хуже, ведь если Эмир Си не в состоянии надоумить свою семью и взять ее под контроль, как он будет руководить операцией по моей ликвидации на чужие деньги и оружие? — становится вплотную Дэмиан. — А теперь поторопись к мужу, у него будут вопросы к тебе, ведь он и правда ничего не знал благодаря тебе. Я в этом уверен, потому что знай Эмир Си, что я трахал его очаровательного сыночка, он бы расчленил меня вчера прямо в вашей гостиной. И рука бы не дрогнула. — Мразь, — шипит Юнги, отвесив альфе пощечину. — Там не все фотографии безобидны, но, как я и сказал, это ничего не меняет, — с ухмылкой поглаживает горящую щеку альфа. — Я прослежу за вашим крахом, получу наслаждение и заберу Кинана. Не пристало моему омеге жить в нищете и позоре, который он получил в наследство от родителей. — Ты такой же отвратительный, как и твой отец, — выплевывает слова ему в лицо Юнги. — Если с моей семьей что-то случится, я и тебе в лицо выстрелю, обещаю. — Любит твоя семейка угрожать, — ставит стакан на стойку Дэмиан. — Проверь нас, — бросает Юнги и идет на выход. Дэмиан возвращается к бару и, обдумывая их диалог, добавляет в стакан льда. — Вы готовы к шоу? — спрашивает Дэмиан вошедшего в дом через пару минут советника по безопасности. — Да, ждем тебя, — кивает высокий коренастый мужчина. — Наконец-то от твоей шлюшки хоть какая-то польза будет, — смеется вышедший из кабинета помощник Дэмиана, но до босса не доходит. Дэмиан достает из-за пояса пистолет и, не раздумывая, выстреливает ему в голову, забрызгав стену за ним красным. — Черт, ты его пристрелил, — в шоке смотрит на упавшего мужчину глава безопасности. — Не помню, что я кому-то разрешал оскорблять при мне Кинана, — убирает оружие Дэмиан и, попросив прибраться, идет наверх.

***

Юнги почти не видит дорогу, жалеет, что не взял шофера от страха, что Эмиру доложат о его визите к Дэмиану, и еле удерживает руль. Уже в пути омеге звонит муж, но Юнги не находит смелости ответить на звонок. Юнги не знает, что и как он расскажет Эмиру, но точно знает, что пора выложить всю правду. Напрасно он не сделал это с самого начала, может, до этой точки бы все и не дошло. Он паркуется во дворе рядом с брабусом и на ватных ногах поднимается в дом. Эмир сидит на диване, на столике перед ним разложены его телефоны, два главных помощника стоят рядом. — Где ты был? — первое, что спрашивает альфа, стоит Юнги переступить порог. Голос Эмира другой, тот самый, которым он разговаривает с подчиненным. Юнги такую пугающую интонацию не слышал много лет. — Ездил к Дэмиану, — тихо отвечает омега, не в состоянии поднять глаза на мужа. — И я об этом ничего не знал, — поднимается на ноги Эмир, взглядом отсылает помощников. — С каких пор, лисенок, ты лжешь мне? — Не лгу, а не договариваю, — бурчит омега, продолжая не смотреть на остановившегося напротив него альфу. — Как и не сказал мне о том, что мой сын — любовник Дэмиана Чона, — Эмиру хочется язык себе отрезать за то, что услышали его уши. — Эмир, это неправда! — делает шаг к нему Юнги. — Не слушай этого урода, у них были каникулы в Риме, но, как только я узнал, все закончилось. — Почему ты не рассказал мне? — с обидой смотрит на него альфа. — Неужели я хоть раз давал вам обоим повод сомневаться во мне? — Он любит тебя, Эмир, и уважает, он не хотел, чтобы ты разочаровался в нем, а я по глупости его в этом поддержал, — кусает губы омега. — Где Кинан сейчас? — Наверху, — кивает в сторону лестниц альфа и возвращается на диван. — Что ты ему сказал? — обеспокоенно спрашивает Юнги, еле сдерживаясь, чтобы не метнуться к сыну. — Я и не успел толком ничего сказать, он убежал наверх. — Мы все уладим, мы решим этот вопрос, просто, прошу, не думай, что наш сын мог осознанно пойти на связь с таким человеком, — с мольбой смотрит на супруга Юнги. — Юнги, он им пользовался, — массирует свой лоб Эмир. — Он разослал моим партнерам доказательства их интрижки, представил все так, будто бы мы с ним по одну сторону баррикад, и в итоге меня лишили поддержки. Мне уже нельзя доверять. Они думают, что я вместе с Дэмианом нападу на них. Я остался один в этой войне, а моя семья не посчитала нужным рассказать мне правду до того, как она приняла уродливую картину. — Но это ведь неправда, — подходит к нему Юнги. — Кинан никогда бы тебя не предал, поверь, он сильно сожалеет об этом, и он прошел тяжелый путь принятия того, кем на самом деле был Дэмиан. — Только не говори мне, что это была не просто интрижка, — с болью смотрит на него альфа, и Юнги молчит. — Я разберусь с Дэмианом и один, — поднимается на ноги Эмир. — Сперва мне нужно поговорить с сыном, я был резок с ним, сказал лишнего. — Он поймет, — идет за ним Юнги. — Там есть и интимное фото, Юнги, — у лестницы оборачивается Эмир. — Я порву этого сукиного сына в клочья, но смогу ли я собрать воедино моего малыша? — Мой мальчик, — выдыхает не нашедший, что сказать на такое, Юнги и поднимается наверх. Эмир останавливается перед дверью, за которой страдает его сердце, и пару секунд не решается войти. Пока Кинан был маленьким, Эмиру было легко, ведь он все рассказывал ему, советовался, но вот уже лет пять как Кинан молчит, и, как бы альфа ни страдал из-за этого, он на сына не давил, оставлял все на Юнги и сейчас понимает, что ошибался. Нужно было сломать эту стену между ними, не дать Кинану отдалиться и уберечь его от боли. — Сынок, — Эмир заходит в спальню после короткого стука, подходит к кровати Кинана, Юнги остается стоять на пороге. — Отец, я так виноват и мне стыдно, — всхлипывает не прекращающий рыдать весь последний час Кинан и прижимает колени к груди. — Твой папа сказал, ты не знал, — садится на кровать рядом с ним Эмир. — Не казни себя за то, что не предвидел. — Не знал, а как узнал, все прекратил, но, отец, мы фотографировались, я думал, что на память, — плачет Кинан, убивает своими слезами отца. — Я такой идиот, отец. — Ты у меня сильный мальчик, — притягивает его к себе Эмир и крепко обнимает. — Не каждый может отказаться от чувств ради семьи. Я горжусь тобой, — целует в макушку. — Я предал тебя, — мочит его рубашку омега, сам цепляется за него, как за спасательный круг, и знает, что не потонет. С самого детства было так, ведь альфа, который наводил страх на весь город своим именем, был для Кинана главной поддержкой и защитой. В детстве омега спал на его груди, и Эмир шутил, что поэтому ему никогда не снятся кошмары, ведь он их отгоняет. Даже в юношестве, в особо тоскливые ночи Кинан залезал в кровать родителей и находил покой в руках единственного кроме папы мужчины, который не просто обещал, но и правда оберегал его от всех монстров. Только от главного под названием «любовь» уберечь не смог. — Не важно, что на фотографиях и к чему они привели, ты не плачь. Обещаю, я все решу, всегда ведь решал, — утирает его слезы Эмир, разрывается между желанием прямо сейчас сорваться к Дэмиану и пустить его через мясорубку или остыть и продумать ответный удар. — Он даже Алексу фото послал, — мычит ему в грудь Кинан, сильнее жмется. — Если Алекс не поверит тебе, то и черт с ним, тебе такой альфа не нужен, — поглаживает его по волосам Эмир. — У тебя теперь очень большие проблемы из-за меня? — поднимает голову Кинан, смотрит в любимые глаза. — Я их решу, — обхватывает мокрое от слез лицо Эмир. — Хочешь рыдай, круши, да сожги здесь все, выпусти из себя эту обиду и боль, не держи, не дай им уничтожить тебя. И главное, помни, что бы ни случилось, мы с папой всегда на твоей стороне, договорились? — Но мне стыдно… — Ты не сделал ничего постыдного, и, если бы эти фотографии увидел весь мир, мне было бы плевать, я верю своему сыну, — целует его в лоб альфа и нехотя отпускает. — Побудь с папой, а я поеду по делам. — Отец, если он навредит тебе, я сам его убью, — пытается соскользнуть с кровати Кинан, но Эмир его задерживает. — Ты же знаешь, что я бессмертный, — улыбается альфа. — Я умру без тебя, отец, мне плевать на всех и на него тоже, но без тебя я не смогу, — крепко держит его руку Кинан, боится отпустить. — Я не собираюсь оставлять своих крошек, — аккуратно убирает его руку Эмир и идет на выход. Юнги выходит за ним. — Вернись ко мне живым, любимый, — Юнги ловит Эмира в коридоре и крепко обнимает. — Как и всегда, — с нежностью улыбается ему альфа. — Не поддавайся на провокации, он сделал это нарочно, хочет вывести тебя из себя, — тараторит омега, не желая отпускать мужа. — Он весь в своего отца, играет эмоциями и манипулирует. Прошу, будь осторожнее. — Буду, я не собираюсь объявлять войну и идти на открытый конфликт, учитывая, что наши силы сейчас не равны, я придумаю новый план и начну это делать прямо сейчас со своими людьми, — целует его в нос альфа. — А ты позаботься о нашем ребенке, не дай ему скатиться в пропасть самоненависти. Дороже вас двоих у меня никого нет. Юнги провожает мужа до автомобиля и, вернувшись к Кинану, взбирается на кровать. — Отец любит меня и никогда не будет винить, я знаю это, — говорит уже выплакавший все слезы и немного успокоившийся Кинан. — Но я сам себя ненавижу, ведь я подверг его огромному риску. — Тебе сейчас больно, и это понятно, но ты ни в чем не виноват, — обнимает его Юнги. — Я чувствую себя его марионеткой, тупицей, который пошел на поводу у чувств и рискнул всем, — зло говорит Кинан. — Это пройдет, обещаю. — Не пройдет, я будто грязный, и мне не отмыться, — твердо отвечает парень. — Не говори так, мой солнечный мальчик, прошу, — крепче обнимает его Юнги. — Он и не любил меня никогда, — слезы, оказывается, бесконечны, иначе почему новая разбивается о ладонь омеги, стоит вспомнить, как он сгорал в любви к тому, кто вырвал его сердце. — Как я мог так ему верить? Даже после расставания я не отрицал взаимность наших чувств. Какой же я тупой, папа. — Кинан, прошу… — Я не смогу с этим жить, я разочаровал главного альфу моей жизни, — утирает нос омега. — Отец же тебе сказал, что это не так. — Но его глаза, папа, я вижу по глазам, как его это ударило, я не смогу, — прикрывает ладонями лицо Кинан и воет. — Кинан, ты сможешь, потому что ты мой сын, ты сын Эмира Си, тебя нельзя сломать, — пытается привести его в чувства Юнги. — Мы всегда даем отпор врагу, и мы побеждаем! Ты понял меня? — Оставь меня, пожалуйста, я хочу побыть один, — сворачивается в позу эмбриона омега. — И не подумаю, — ложится рядом Юнги. — Папа, ты серьезно думаешь, что я могу себе что-то сделать? — треснуто улыбается Кинан. — Нет, я помню, чему ты меня учил, и помню, что, если она и так всегда рядом, мы ее не торопим. Я хочу крови, но не своей. — Ты должен думать только о своем душевном состоянии, остальное не важно, — слезает с кровати Юнги. — Я заварю тебе чай с травами, закажу твои любимые эклеры, а потом вернусь, и будем до утра смотреть тот ситком. — Хорошо, — нехотя бурчит омега и кутается в одеяло. Чай с травами нужен и Юнги тоже, потому что его сердце не спокойно за Эмира. Юнги знает, что до войны сегодня вряд ли дойдет, но переживает за супруга и разрывается от желания быть рядом с обоими. Кинан после ухода папы сперва смотрит на часы, а потом идет умываться. Приведя себя в относительный порядок, омега проскальзывает в спальню родителей. Кинан не будет пить чай, смотреть сериал и ждать, когда другие разгребут последствия его поступка. Он сделает то, что должен, иначе не сможет смотреть в глаза Эмиру. Из-за Кинана Эмир потерял союзников и, возможно, скоро потеряет бизнес. Кинан не будет ждать, пока его отец потеряет и жизнь, он сам решит вопрос с предателем, чего бы это ни стоило. Дэмиан ошибается, если думает, что Кинан тряпка, которая проглотит его выходку и простит его. Все чувства омеги сгорели сегодня синим пламенем после выбора, который сделал Дэмиан. Теперь очередь Кинана выбирать. Он никому не позволит угрожать безопасности его родителей, даже если этот кто-то будет его собственным сердцем. Он прокрадывается к сейфу Эмира, набирает код, который знает наизусть, и, достав один из пистолетов, прячет его за пояс. Вернувшись к себе, Кинан натягивает кожанку, оставляет телефон на тумбочке и на цыпочках идет по коридору к лестнице. Юнги на кухне, Кинан проскальзывает наружу и садится за руль папиного Порше. Он говорит охране у ворот, что выехал за вкусняшками, и давит на педаль. Юнги, который, услышав рев мотора, бросается во двор, успевает увидеть только стоп-фары порше. Он сразу набирает мужа и, запрыгнув в автомобиль, приказывает шоферу догнать Кинана. Кинан, в котором эмоции преданного омеги застилают глаза, не говоря о разуме, приезжает в маленький аэропорт в сорока минутах от города, откуда они обычно вылетали с родителями, и сразу видит готовящийся к отправке Embraer Lineage 1000E. Кинан уже видел этот самолет, более того, на нем вернулся из Италии в Англию. Омега паркует Порше рядом с автомобилями людей Дэмиана, не реагирует на несущийся к нему внедорожник с Юнги и быстрыми шагами идет прямо к альфе, стоящему у трапа. — Ты все-таки сделал правильный выбор, — довольно ухмыляется Дэмиан, сам делает шаг к омеге и замирает, заметив въезжающий на взлетную полосу брабус. — Я должен был сделать его давно, — кричит Кинан, который запрещает себе оборачиваться и видеть родителей, потому что один взгляд на них, и он передумает. Омега достает из-за пояса пистолет и, не дав никому опомниться, выстреливает. — Не стрелять! — приказывает Дэмиан своим парням и падает на одно колено, придерживая плечо. — Кинан, прошу, тебя убьют, не делай этого. Не дай им причинить тебе боль, — морщится альфа от боли. — Больнее тебя никто не сделает, — снова целится Кинан, и Дэмиан уже знает, что никто не выживет. Знает, но не может смириться. Он не думает о себе, все его мысли о юном омеге, которого несмотря на вражду и план, который он так и не отменил, он все равно любит. И этот омега пришел за своей смертью, обездвижил Дэмиана, которому его не защитить, и от этого больнее, чем от пули, застрявшей в его кости. Чертов Кинан никогда не слушался, не умел подчиняться, и Дэмиан мысленно умоляет Эмира успеть, подойти, скосить пулями всех и его тоже, лишь бы вытащить омегу из-под огня, не дать Дэмиану умереть, видя и его смерть. Кинан не слышит крики папы, не слышит даже свист пуль, которые найдут или уже нашли цель поражения. Обида оглушила его, отрезала от реальности, где каждый шаг надо взвешивать, заставила забыть о том, что причиненная себе боль удваивает ее для тех, кто тебя любит, и снова выстреливает. Пуля попадает прямо в грудь Дэмиана, в глазах которого так и застывает немое «не стреляйте». Он падает и на второе колено, так и не потянувшись за пистолетом, а потом ложится лицом на асфальт, который забирает все его тепло. Кинан даже не успевает осознать произошедшее, он чувствует жжение по всей спине и, упав на бок, продолжает сжимать в руке пистолет. На асфальте под Кинаном расползается кровавое пятно, и последнее, о чем думает омега до того, как его сердце останавливается — это то, что в этот раз отец его точно не простит. Они так и лежат в алых лужах на расстоянии в пару шагов, пока охрана Дэмиана отстреливается от людей Эмира, а сам альфа удерживает рвущегося к сыну Юнги, чтобы тот не попал под град пуль. Стрельба прекращается, издалека доносится вой сирен приближающихся к аэропорту полицейских машин, а Юнги, упав коленями на асфальт, прижимает к себе окровавленное тело сына, в глазах которого застыло солнце. Эмир так и стоит рядом, уставившись на почерневший от крови асфальт, не может поднять глаза выше, ведь, даже выколи он их потом, он картину с так рано потерявшим жизнь сыном не забудет. Он сжимает и разжимает ладони, чувствует, как лицо орошают горючие слезы, и все порывается позвать его по имени, но ничего кроме рваных вздохов с его губ не слетает. Он все-таки это делает, опускается на асфальт рядом с захлебывающимся от боли омегой и осторожно переплетает свои пальцы с пальцами Кинана. Ему не нужно проверять пульс, молить его очнуться и тешить себя надеждой. Кинан мертв, и Эмир это знает, ведь вся жизненная сила альфы вытекла из него с первой пулей, попавшей в его ребенка. Мир для Эмира заканчивается, отрезает себя от него прозрачным куполом, за который больше никогда не просочиться ничему живому. Он остается сидеть на земле, которой предаст самое дорогое, что у него было, и слышит только плач Юнги и замедляющиеся биты собственного сердца. Они все медленнее, они все тише, и совсем скоро будет одна сплошная. Дети не должны платить за ошибки родителей, но они платят, и это аксиома. Впервые в жизни Эмир Си понимает, что не справится. Он осознает это так же четко, как то, что ему больше не сделать ни шага, не вдохнуть кислорода, не произнести и слова, ведь тот, чье имя он хотел бы назвать, ему никогда не ответит. Впервые в жизни Эмир становится на колени, объявляет о капитуляции и сам тянет руку к той, кем, как думали многие, он управляет. На Эмире нет ран, отверстий от пуль, нет никаких видимых глазу повреждений, но все его жизненно важные органы отказывают разом, и взгляд альфы гаснет. Говорят, сердце человека может выдержать многое, даже смерть ребенка. Сердце одного из самых сильных альф остановилось с сердцем сына, которого он не смог защитить. — Пожалуйста, Эмир, где скорая? — воет Юнги, который ничего вокруг не видит и отказывается смириться со смертью Кинана. Скорая может не торопиться, спасать на взлетной полосе больше некого. Раны смертельные, ведь любовь умеет убивать и делает это искуснее всего оружия, порожденного человеком.

√\~~√V~~^√V\_____________________

Юнги раздражает этот назойливый повторяющийся звук, бьющий по барабанным перепонкам. От него не избавиться, потому что он доносится из него самого, эхом отдает по всей грудине. Он нарастает и нарастает, сводит с ума своей монотонностью, не дает омеге наконец-то обрести покой. Юнги кричит, лишь бы заглушить, перестать слышать звук, который его пугает, но эти чертовы биты все громче, их не перекричать. Юнги не понимает, что его никто не слышит, что он воюет сам с собой, и уж точно не осознает, что он сдался. Только его сердце не сдается. Пусть Юнги отвечать не собирается, возвращаться в себе сил не находит, сердце с тем, кто, отпустив его, и сам умрет, все равно разговаривает. Сердце тому, кто не перестает его звать, отвечает единственным способом, которым умеет — оно бьется. — Не закрывай глаза, лисенок. Смотри на меня. Я здесь, а не там. Не смей спать.

~√V~~^√\~~√V~~^√V~~√V~~^√\~~√V~~^√V\