Лучше

— Слыш, тебе хватит по-моему. — А по-моему ты щас на хуй пойдешь. Этот информативный диалог заканчивается, едва успев начаться. Даня психует и говорит, чтобы он шел к черту, а Никита только ухмыляется и запивает очередную таблетку бухлом — даже Яна смотрит с опаской. Что ж, повеселимся. — У тебя все норм? — спрашивает еще кто-то, кажется, Лена. — Все ахуенно, народ, — Никита чувствует, как начинает действовать таблетка, и смеется, и начинает кружиться по комнате, грозясь смести все на своем пути. — Бля, держите его, он мне щас всю хату разнесет, — слышится голос Дани. — Не ссы, не разнесу, — ржет Никита. — Или разнесу… Лол. — Я не с тобой говорил, гондон. Никита игнорирует слова Дани и обнимает его, пытаясь не то уронить, не то закружиться в танце. — Пусти, бля, — Даня пытается вырваться, но Никита держит крепко. Скучает. Как же он скучает. — А Волков мертв, ла-ла-ла! Он мертв! Я убил его, прикинь? — орет в ухо Дани и чувствует, как тот перестает вырываться. Эйфория накрывает с головой. А вместе с ней приходит и смелость. Данины губы такие же, как он их помнит — ментоловые и горькие. Никита целует отчаянно и хочет плакать. Потому что Даня не отвечает. Потому что Волков мертв. Потому что Янкины блестки уже достали, серьезно, она не может перестать сыпать их везде… — Отвали, псих! — В нос Никиты прилетает кулак. Никита отлетает на диван и смеется, потому что ему ни капельки не больно, ха-ха. Он видит, как Даня вытирает губы. Видит, что все смотрят только на них. Что Женя шепчет «пиздец». Что Дрочер явно хочет куда-то деться и походу проклинает все на свете за то, что вообще пришел на эту тусу. А Волков мертв. — Пиздец блять потусили, — слышится голос Фила. — Бля, вдруг он отъедет? Стремно как-то, — ему кто-то отвечает, но Никита уже не слышит, кто. Ему становится пиздец как страшно. Даже жутко. И холодно. Зубы начинают стучать друг о друга. Никита кое-как сползает с дивана и забивается в угол. Волков мертв. Волков мертв. Волков. Мертв. — Ты точно в норме? — Д-да, — Никита энергично трясет головой, не замечая даже толком, кто спрашивает. Волков мертв. — Бля, да нихуя он не в норме, не видишь что ли… Народ, звоните Вадимычу… Никита мертв. То есть Волков. Может, они оба?.. — Никита, посмотри на меня. Никита жмурится и отмахивается от чьих-то рук, которые усиленно пытаются вытащить его из того угла, в который он забился. Чувствует, что его потряхивает. И холодно. Очень. Все еще холодно. Перед глазами мертвый Волков. Избитый Волков. Красивый Волков. Холодный Волков. Протягивает к нему свои руки… — Уйди на хуй, уйди, блять, уйдиуйдиуйдиуйди, я не виноват, с-сука, — Никита вскакивает с места и пытается уйтиубежать, но спотыкается обо что-то и падает. — Выпей, блять, у тебя передоз, слыш, тебе нужно это выпить, ну же. — Чьи-то руки его пытаются его зафиксировать, а другие влить что-то цитрусовое, но Никита вырывается. Нетнетнет, нет, не трогайте, нет. — Вадимыч, в душе не ебем, че с ним делать, приезжай, а? Никита не слышит, что отвечает какой-то Вадимыч, и отключается. На этот раз он не видит никакого Волкова.