Лучше

Сознание возвращается туго. Но возвращается, что неплохо. Наверное. Никита открывает глаза и не понимает, что он видит, но что-то явно видит — уже хорошо. Уже не сплошная чернота. Страх понемногу отступает. Накатывает слабость. Очень хочется пить. — Очнулся, блять. Спящая красавица, епта, — раздается голос совсем рядом. Очень знакомый голос. Никита не может понять, кто это, поэтому поворачивается на звук. Он не может идентифицировать лицо с рыжими волосами, но почему-то абсолютно уверен, что глаза у него зеленые. — Пить… — сипит Никита. К губам подносят стакан и он начинает жадно глотать… не воду, а цитрусовый сок? Наверное, его. Вкус тот же, что и тогда. — Тебе сейчас лучше апельсиновый сок вместо воды… — поясняет Даня. Даня. Даня?! Никита понимает, что теперь лицо напротив не кажется ему знакомым, оно действительно является таковым. — Что было?.. — А ты не помнишь? — усмехается Макеев. Никита дергается, чтобы встать с дивана, но Даня ему не дает: — Лежи, блять, а то капельницу к хуям выдернешь. Только тут Никита начинает ощущать небольшое жжение в локтевом сгибе. Он поднимает голову и с удивлением обнаруживает торчащую иглу от капельницы, прихуяченную к руке пластырем. — Блять, — коротко, но емко характеризует ситуацию. — Тебе нужно отдыхать. Поговорим, когда проснешься, — в голосе звучит металл. Возражать Бойко не решается. Тем более, что он действительно чувствует пиздецкую слабость и хочет спать. Прежде чем провалиться в сон, Никита думает о том, что узнает и не узнает этого парня. И что, наверное, никогда его и не знал толком. *** Следующее его пробуждение выходит куда более приятным. Зрение восстанавливается сразу, и Никита видит всусмерть заебанного явно не телками, а, скорее, жизнью, Вадимыча и какого-то незнакомого мужика рядом с ним. Приглядевшись, Никита узнает Герыча — того самого нарколога, который прокапывал передознувшегося на собственном дерэ Дрочера. — Очнулся. — Ага. Герыч останавливает явно взбешенного Вадимыча и первый подходит к Никите. — Вроде боги смилостивились, к вечеру будешь как новенький, — резюмирует через некоторое время, закончив осмотр. — Если я его раньше не прикончу, — не удерживается и шипит сквозь зубы тренер. — Вам придется встать в очередь, — раздается голос Дани откуда-то сбоку. — А ты здесь что делаешь? — спрашивает Никита агрессивно. — По сторонам оглянись. Живу я здесь, придурок. Блять. А ведь точно. Никита взглядом осматривает помещение и видит те самые дорогущие вазы, которые так боялся разбить. — А… какого хуя здесь забыл я? — Ты чуть кони здесь не двинул, кретин. Додумался смешивать разные цвета колес. Радугу он блять сделать хотел… — Я вот не понимаю, вас жизнь совсем ничему не учит, да? — Вадимыч аж зеленеет от злости, взрывается и агрессивно жестикулирует. — В прошлый раз Дрочер чуть кони не двинул, в этот раз ты, бешеный, блять. Кто следующий, а? Вы мне заранее скажите, чтобы я надгробие сразу заказал и не парился, сука! — Вадимыч… — Хуимыч. Заебали, суки малолетние, как же заебали. Вадимыч еще долго матерится, прежде чем хлопнуть входной дверью. — Я тоже пойду, моя помощь больше не требуется. Просто давай ему сок да поспать. — Понял. Когда за Герычем захлопывается дверь и Даня возвращается в комнату, по его взгляду становится понятно, что никакой покой и отдых в ближайшее время Никите не светит. — Чел, я очень надеюсь, что ты на меня так смотришь, потому что хочешь выебать. Ну в принципе я не против, давай только не здесь, а у тебя в… Никита не успевает договорить, как его затыкают самым банальным способом. — А сейчас ты мне расскажешь все, — шипит Даня зло, разрывая поцелуй. — От начала и до конца. И только попробуй увильнуть — я за себя не отвечаю.