Общая цель

Не утруждая себя одеванием, Пруссия стремительно направился в спальню России. На его счастье Беларусь уже ушла, так что можно было быть спокойным. Здорово всё-таки вот просто ходить по дому голышом, светя своим хорошеньким телом. В том, что тело у него просто до невозможности хорошенькое, Гилберт ни на секунду не сомневался. Да и пусть кто-нибудь попробует усомниться! - Ванька! - Ась? Брагинский лежал на кровати, уже аккуратно заправленной, и читал книгу («Коммунизм для чайников»?!). - Где мои трусы? Россия улыбнулся. - В музей сдал. - Чего? - А что? Эти трусы столько повидали и столько пережили, что вполне достойны места под витриной. Пруссия аж офигел. - Ты серьёзно? - Нет, конечно. Кому нужны твои труселя? - Ну, бля… Ваня всё так же улыбался. - А ты по ходу вообще пропал без своих трусиков. Что, одеть больше нечего? - А что? Я ведь дома хожу. - Да ходи, я-то не против. А на попку твою мне даже приятно смотреть. Гилберт нахмурился. - И что вы все на мою задницу покушаетесь? - А как же иначе, хрен устоишь! Россия уже даже не смеялся, а ржал от души. Всерьёз он так говорил про бесценную попу Пруссии или в шутку, так и осталось страшной тайной. - Сейчас… Куда я их дел… Иван поднялся с кровати и направился к шкафу. - Вчера хотел занести, да вот не шибко решился. Вы с Вашем неплохо отрывались, да? Наташка меня в покое не оставляла, а когда увидела тебя с ним, сразу притихла. - Вот как… - Ага. Вот они! В Байльшмидта полетели его трусы. Ах, его родные, милые трусики! - Ну, наконец-то! Россия снова заржал. - Ну и лыба у тебя! Что, трусов больше нет? - Есть, но эти самые любимые. Улыбаясь во всю свою зубную поликлинику, Пруссия одел сей предмет гардероба. - Вы завтракать собираетесь? - А есть чем? - Конечно. - Отлично! Пойду Цвингли позову. Гилберт уже хотел было, но Иван его остановил. - Погоди-ка. - Чего? - Вы теперь тут жить будете вместе? Пруссия даже растерялся ненадолго. - А что, нельзя? - Можно, конечно. Я не против. Но хотелось бы понять, как далеко вы готовы пойти. - Да никуда мы идти не собираемся, – нервно усмехнулся пруссак, – Это же всё понарошку. - А вчера вы в кроватке тоже понарошку кувыркались? Вопрос поставил в тупик. - Нет, ты конечно можешь сказать, что это для дела и прочее в том же духе, но подумай сам – не боишься ли заиграться? - В смысле? - Мне просто кажется, что ты можешь и забыть, зачем это затеял. Россия улыбнулся. Не так, как обычно. Как-то по другому. - Да ни фига! У меня есть цель – заполучить Венгрию! И я достигну этой цели! - Ну да, а Ваш хочет получить Австрию. Это я и сам знаю. Речь сейчас о том, что вам, в общем-то, и вдвоём неплохо. - Чего? - Госпади! Гилберт, не тупи. До Байльшмидта постепенно дошло, о чём речь. И то, что он понял, ему совсем не понравилось. - Ну неееет…. Я с Цвингли всерьёз мутить не буду. - Почему? - Да потому! Он же отмороженный! И вообще, странный, и… ну, отмороженный, короче! Да и вообще… он на Австрию похож, вот! А меня вообще на этого Австрию аллергия, знаешь ли! Я не буду с ним мутить! - А что ты так разнервничался? Пруссия совершенно неестественно для себя завис. А ведь и правда, что так разорался? Мозг, скотина, помоги! Почему? - Ну, короче, ты подумай об этом. А я на стол накрою. И Ваня ушёл, оставив Гилберта наедине с его мыслями. Ну, вернее, с полным отсутствием таковых. Когда уже немного подумавший (бедняга умудрился передумать всяко больше, чем за всю свою жизнь)) Пруссия спустился на кухню, Россия и Швейцария мирно завтракали. - Давай, Гилберт, садись за стол. Я оладушки испёк. Байльшмидт невольно повеселел. Ему, как ни странно, очень нравилась стряпня России. Набив желудок, пруссак продолжил свои размышления. Да, ему понравилась эта игра. То, как они развлекались с Цвингли минувшим днём, а потом и ночью, было круто. Но это не было любовью. Скорее, борьба двух самцов, одинаково сильных, гордых и упрямых. Любить Пруссия продолжал Венгрию. При одной только мысли о ней он словно растекался лужицей и прекращал здраво мыслить. По ночам он видел мокрые сны с её участием. Не смотря на присутствие в его жизни таких мужчин, как Швейцария и Россия, Гилберт всё-равно тянулся и женственной, но немного диковатой Элизабет. Да, он любит её. И хочет быть с ней. А что же Швейцария? Определённо, он испытывает нечто подобное к Австрии. Насколько понял сам Гилберт, Ваш испытывал к Родериху совершенно нежные, и даже трогательные чувства. Своего рода желание защищать, оберегать, холить и лелеять. В случае с Гилбертом, он просто получил возможность проявить себя именно как грубого и ненасытного самца. Не церемониться и не осторожничать. Это тоже не любовь. Скорее, потребность. Просто похоть, не более того. Да, Россия прав – надо постараться не заиграться в парочку и не забыть, для чего они это вообще затеяли. План был сумасшедшим и совершенно идиотским. - Полностью в вашем духе, – с улыбкой кивнул Ваня. Он, несомненно, оценил эту затею по достоинству и заверил союзников в том, что будет с нетерпением ждать, во что эта бредятина выльется. Одевшись посолиднее, Пруссия и Швейцария поспешили в гости к Австрии и Венгрии. К слову, в тот день им явно очень повезло.