Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Читать фанфик, где Совет SEELE планирует превратить всех людей в Солярис, признаться честно, уже скучно — в том смысле, что мы всё это уже видели много раз. Потому давайте подумаем над тем, какой можно придумать альтернативный проект комплементации.       Для начала мы должны задать вопрос, что вообще такое комплементация с точки зрения художественной идеи? С точки зрения идеи — это достижение утопического состояния путём уничтожения человеческой субъектности. Человек во многом грешен потому, что он субъект — у него есть собственная воля, собственные желания, собственные комплексы, собственные страсти и так далее — взять ножницы и обрезать всё это, чтобы оставить то, что останется. Предполагается, что этот остаток будет существовать в принципиально новом социальном состоянии. Как говорит Книга Откровения это будут «новые небеса и новая земля». Синдзи отверг комплементацию потому, что понял — от него самого там ничего не останется. Наслаждаться жизнью будет Океан, а не сам Синдзи.       «Вы хотите уничтожить человеческую природу» — распространённое обвинение в адрес утопических учений вроде коммунизма и фашизма, а также аскетических религиозных культов («христианство — культ смерти»). Одним из первых его выдвинул Замятин, а Оруэлл изначально хотел назвать свой культовый роман — «Последний человек в Европе». Комплементация — это такая антиутопия на максималках.       Соответственно, по любому сценарию комплементация должна соответствовать гиперболизированной антиутопии, призванной уничтожить в человеке человека для построения идеального общества или для создания идеальной формы жизни. В качестве примера возьмём песню «Арии» «Битва»: Они летели сто тысяч лет К чужой планете, к твоей Земле — Белокожие сыны Первой Звездной Расы. Они вселялись в тела людей И убивали сначала тень — А потом любовь и гнев, споры и согласье Без боли и без крови! Вторжение с небес — Никто не прекословит, Лишь юродивый кричит, Сложив из веток крест. [1] Инопланетные паразиты полностью обрезают человеческую субъектность по мере захвата контроля над телом — интересно, что «Евангелион» был вдохновлён романом Артура Кларка «Конец детства», где комплементацию инициируют именно инопланетные захватчики.       В качестве одного из примера можно вспомнить фанфик «Дети Древнего Бога» — там Юй и Гендо придумали сделать вот так: заключить всех в мире снов и манипулировать новой реальностью, заставляя всех вокруг видеть идеальную утопию. В новом мире персонажи не помнят трагического прошлого, а их ранее погибшие близкие изображаются философскими зомби. Такая форма утопии выглядит относительно щадящий, так как она лишает вас всего лишь, что называется, политической власти: вы видите как сон то, что хотят Гендо и Юй. Я думаю, Байлз Джон и Род М. авторы фанфика, взяли эту идею из третьей полнометражки по Sailor Moon.       Правда, к сожалению, эта утопия не так хорошо придумана, как хотелось бы — вот утверждается, что погибшие близкие (вроде Кадзи, Анны и Кенске) — философские зомби, но Гендо и Фуюцуки тоже погибли до начала местной комплементации; однако ж Юй с ними общается с глазу на глаз. Ей нравится пребывать в иллюзии жизни погибших близких или она смогла как-то по-настоящему вернуть к жизни Гендо и Козо? Такие моменты стоит, конечно, лучше продумывать.       В качестве более развёрнутого и конкретного примера, я приведу свой собственный фанфик-кроссовер — в одной из глав я устроил кроссовер с «Изломом времени» Мадлен Л’Энгл. По сюжету, Виктор оказывается взять в плен на планете Камасоц — Альфа (который из «Милого во Франксе»), его возлюбленный, отправляется спасать попаданца. Жизнь на Камасоце напоминает современное человечество, но, как говорится, есть нюанс:

***

Альфа молнией съехал по склону холма. Взгляд красивых зелёных глаз внимательно метался из стороны в сторону. Посёлок у подножия был разбит на аккуратные ровные квадраты. Все дома в точности похожи друг на друга: тесные серые коробки, но абсолютно ничего хтонического в них не было. Такие могли воздвигнуть простые люди хоть XX века. Перед каждым из них — прямоугольная подстриженная лужайка с ровной, по ниточке, линией цветов вдоль дорожки, ведущей к дому. Альфа сосчитал число цветов на клумбах, оказалось, что перед домами их поровну. И перед всеми домами играли дети. Одни крутили верëвочку, другие стучали по мячу. Альфа вспомнил те игры, какие любил устраивать Дзоромэ. Эти игры сразу же показались какими-то иными, отличными от тех, какие видел Альфа. Хотя эти дети внешне ничем не отличались от обычных земных детей. — «Они же крутят верёвку и бьют по мячу в одном ритме!» — Альфу осенило быстро. — «Все двигаются в унисон!» И он не ошибся. В тот миг, когда верёвка ударялась об асфальт, в него ударялся и мяч. А когда верёвка пролетала над головой прыгающего ребенка, тот, что с мячом, его ловил. Веревки — вниз. И мячи — вниз. Вниз и вверх. Вниз. Вверх. Всё в унисон. Всё одинаково. Как их дома. Как дорожки и лужайки. Как ряды цветов. — «Мечта технократа!» На Альфу обратили внимание. Двери во всех домах одновременно распахнулись, и из них показались женщины — все на одно лицо, как бумажные куклы. Это впечатление не могла развеять даже разница в узорах на их платьях. Все женщины задержались на крылечках своих домов. Каждая женщина хлопнула в ладоши. Каждый ребёнок поймал мяч. Каждый ребенок с верëвкой сложил её. Каждый ребёнок повернулся и вошёл в дом. Двери закрылись, щëлкнув задвижками. — Хм… Альфа достаточно неторопливо проехался по улице. Блондин-мотоциклист быстро заметил, что перед каким-то домом задержался маленький мальчик — одинокой ребёнок все ещё играл с мячом. Вот только стучал он по нему как-то неуклюже и не соблюдал общего ритма: то пропускал несколько тактов, то наоборот начинал частить, а то и вовсе подбрасывал мяч высоко над головой, дабы потом поймать. Дверь его дома буквально растворилась — на улицу выбежала мать. Женщина испуганно посмотрела в оба конца улицы, вероятно — её испугал Альфа, она схватила ребёнка в охапку и втащила в дом. Мяч, выпавший у него из рук, выкатился на тротуар. Альфа только молча приподнял бровью. — Может… Блондин остановил мотоцикл. Он сошёл с него, подобрал мяч. Сделал несколько шагов по дорожке, поднялся по ступенькам, остановился возле двери. И позвонил… Через минуту показалась фигура матери. Хозяйка приоткрыла дверь. В первую очередь она запомнилась благодаря суженным зрачкам. Тут же открылись двери во всех остальных домах, но только на узкую щёлочку, через которую испуганно выглянули хозяйки домов. Та, что была перед Альфой, в страхе разглядывала блондина. — Простите, что пугаю вас. — Он уж извинился. — «Вот уже действительно — развитой социализм!» — Что вам нужно? — спросила женщина. Она говорила очень нервно, прямо тараторила: — Для газеты ещё рано, время молочника уже прошло, и я регулярно даю деньги на благотворительность. Все документы у нас в порядке. — Кажется, это ваш сын потерял, — Альфа протянул ей мяч. — Ох, нет! — женщина решительно оттолкнула его. — Дети в нашем квартале никогда не теряют мячи! Они прекрасно обучены! И вот уже три года у нас не фиксировалось Отклонений! Альфа отвернулся от неё. Блондин с зажжёнными золотыми рожками увидел, как на крылечках по всей улице все головы одновременно склонились в дружном кивке. Когда Альфа взглянул на хозяйку, то смог увидеть внутри дома силуэт маленького мальчика. — Тебе нельзя внутрь! — нервно заявила женщина Альфе. — Ты не предъявил свои документы! А если у тебя нет документов, я не могу тебя впустить! Альфа на это просто молча поднял мяч так, чтобы его мог увидеть мальчик у неё за спиной. Малыш метнулся вперёд, выхватил мяч и так же быстро вернулся назад, в тень глубины коридора. Альфа успел заметить, что у мальчика нормальные — не узкие — зрачки. Сейчас женщина побелела, как полотно, открыла рот, словно хотела что-то сказать, но вместо этого просто захлопнула дверь у Альфы перед носом. Блондин хмыкнул, блеснул своими зелёными глазами. — «У них есть эмоции… Саурон сказал, здесь правит настоящий альтруист».

***

Как оказывается, планетой правит гигантский мозг-телепат. В оригинальном романе Мадлен Л’Энгл этот Надмозг был садистом и откровенным злодеем, но я в своей истории изобразил его исключительно благонамеренным альтруистом — Надмозг реально хочет, чтобы все были счастливы и, по его мнению, этого можно добиться лишь обрезав человеческую субъектность — «убив сначала тень».

***

— Виктор?.. Да, перед ним стоял Северов. Внутри колонны — обнажённый, но потом, шагнув сквозь неё, русский обзавёлся одеждой: субстанция охватила его могучее тело и приняла облик ткани и обуви. Да, в следующие моменты звучал его голос — и в то же время вроде бы не его: какой-то упрощённый… или уплощённый. — Всему своё время, Альф, — улыбнулся Виктор, — ты ещё не готовы для контакта с Ним. Прежде всего, я должен рассказать тебе кое-что важное об этой прекрасной, просвещённой планете — Камасоц, — его голос звучал позитивно. Виктор стоял в униформе российской армии (хотя Альфа этого не знал). —… У нас на Камасоце решительно побеждены все отклонения… Альфа пока просто подозрительно косился на двойника Виктора. Или самого Виктора? Его переделали? … — У нас никому не позволено страдать. — Виктор блаженно улыбался, вещая утопические идеи. — Здесь построен интернациональный социализм: любое разумное существо будет разделять эту идеологию. … — Добрее меры не придумаешь, Альфа, — звучал Виктор, стоя ровно, — просто исцелить всех больных! Никто не имеет никаких слабостей и отклонений, даже как сопливые носы, — утверждал русский. Да, глаза Виктора тоже сейчас узкие в зрачках. Если это фантом, призванный полностью воспроизвести внешность реального человека из воспоминаний, то откуда такая деталь? Альфа недоверчиво моргнул, пытаясь сам понять, это ли Виктор или полностью фантом. … — Прикинь, на Камасоце никто никого не убивает, — продолжал Северов, это была не совсем его манера речи. — Среди нас всех только исцеляют. Здесь нет инвалидов, онкобольных, даже простуды, ОРВ… Обо всех таких вещах заботится Сам… … — Мы на Камасоце всем всегда довольны, потому что все одинаковые, — далее говорил Виктор. — Проблемы рождаются из-за различий между людьми. … Как ты думаешь, Альфа, почему в примитивных мирах никогда не кончаются войны? Почему люди испуганы и недовольны? — Почему? — Альфа смотрел в глаза Виктора. — Всё потому, что каждый живёт своей, независимой отдельной жизнью, — прямо так заявил Виктор, очень убеждённо. — На Камасоце есть только один центр принятия решений. Центральный Мыслительный Центр. Всё это звучало очень тавтологично. — И благодаря этому все остальные могут жить спокойно и счастливо. … — Виктор, ты по реалу хочешь быть здесь? Только озвучив такое, Альфа вытаращил глаза. Гигантский Мозг всё себе пульсировал на кругом помосте, на что было сейчас решительно наплевать. В свете того, кем стал Виктор. — Альф, — высокий брюнет звучал нежно, и тут не было ни лжи, ни иронии, — моё детство пришло на 90-е годы. Ты не жил в России эпохи развала Союза. Тебе это ничего не говорит. Но я прямо тебе скажу — развал, разборки и прочая… — Виктор дошёл до такого состояния, что не мог сказать ни одного нецензурного слова. Мозг планеты искоренил всё плохое из его сознания. — Короче, всё плохо было. И я желал порядка. Я желал сытой жизни. Я был превращён в эмбрион из-за проклятия, которое наложил на меня Шрайк, и я здесь вырос заново. Здесь теперь моя социалистическая Родина. Моя новая Россия. Теперь у меня новая жизнь. Наконец моя жизнь. Как я хотел всё это время. — Виктор! — Альфа повысил голос. Схватил Виктора, встряхнул — со стороны это всё казалось комичным, если учесть, как Виктор был высок и как скромен в габаритах был Альфа. — Виктор, они промыли твои мозги! Они… — Альфа, твой друг всем тут доволен, неужели ты захочешь разрушить его счастье? — спросил «Человек» с красными глазами, активно жестикулируя. — Альфа, я не уйду отсюда. — Виктор уверенно ответил ему. — Давай я покажу тебе, как тут мне хорошо. Виктор посмотрел в глаза Альфы. В глазах Виктора Альфа рассмотрел образы — Виктор с друзьями ходит на рыбалку и на шашлыки, играет в мяч с детворой, коллекционирует оружие (впрочем, совершенно не нужное здесь), смотрит футбол, слушает новости, где говорят только об успехах. Ложится спасть и встаёт. Спит под плотным одеялом, как в детстве. Работает программистом, как по профессии, следит за работой ретрансляторов ментальных волн Большого Босса. И всё это постоянно, ежесуточно и в одно и то же время. — Я теперь живу счастливо. Постоянство — это счастье. Альфа, ты станешь врагом мне, если покусишься на моё счастье, — ответил так Виктор. — Скажи, разве тут происходит нечто плохое?.. Альфа сурово смотрел на Виктора. — Виктор Северов, которого я знал, не согласился бы на это. Он вообще сказал мне, что симпатизирует либертарианству. Но дело не в этом… Он не давал согласие на это. На то, что вы с ним сделали, — Альфа бегло бросил взгляд в сторону Мозга. — Разве человек даёт согласие на то, чтобы впитывать ценности и мораль общества, в котором он рождается? — спросил «Человек» с красными глазами [аватар Ньярлатхотепа и премьер Надмозга]. — Не нужно демагогии! Я хорошо знаю вашу манеру втирать всякое. Меня не провести! Виктор Северов не давал согласие на подчинение себя Мозгу. Он бы не дал на это согласие никогда, будь он в своём уме. Если вы превратили его в ребёнка и заново воспитали, то мой долг — вернуть в прежнее состояние того, когда я люблю, — изложил свою позицию Альфа. — Альфа, ты можешь любить меня здесь. Только здесь ты можешь любить меня правильно. Потому как здесь я свободен от любых отклонений. — Виктор говорил ему. — Любить как друг, конечно. Здесь нет гомосексуализма. Как и любых отклонений, как я уже тебе сказал. Ты же понимаешь, что гомосексуализм и трансгендерность — это отклонения, каких у нормального человека не бывает? На этой планете есть нормальная экология, здесь нет грязных предприятий, тут всё природное, в колбасе — только колбаса. Не бойся, тебя тоже вылечат. Альфа не соблазнился, но он озадачился. Премьер полыхнул алым. … Виктор вдруг схватил Альфу — налетел, накрыл его собой. … Поваленный белокурый красавец получил сигнал от кипящего Мозга. — Лежать! — Виктор уткнул Альфу в пол, приложил возле пульсирующей живой массы. Ментальные щупальца вонзились в сознание!..

***

Надмозг загонет в светлое будущее социализма эфирной тентаклей! Короче говоря, я предлагаю всячески посмаковать идею разрушения людской субъектности. Читатель должен ужасаться грандиозным планам великих утопистов уничтожить в человеке человека и воплотить своё прекрасное светлое будущее. В данном случае комплементация Надмозга не изменяет тело, а «убивает тень», фактически не позволяя человеку быть собой и превращая его в марионетку, в идеальную версию себя. Как сказал апостол Павел: «и уже не я живу, но живёт во мне Христос». [2] Как указал Фуюцуки, называя кровавое море на месте Антарктиды «очищенным от первородного греха», основой нашей субъектности будет хаотичное бессознательное, тождественное индивидуальности и греховности. Если его убрать, то на его место придётся поставить «Духа Святого» — в данном случае Надмозга-телепата. Он оставит от «высушенного» человека его же собственную идеализированную версию — обычная жизнь тут выглядит визуально такой, какой была до появления Надмозга — он не пытается развивать бытовые технологии и держит их на прежнем состоянии. Виктор выглядит теперь как своя собственная идеализированная версия, только более прилизанная.       Разумеется, вы можете придумать что-то ещё в этом духе — главное, вы должны показать ужас смерти субьекта перед лицом «нового прекрасного мира».