Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Я уже не помню, откуда пошла идея пейринговать этих персонажей. У них там или группы крови совпадают (в Японии получила широкое распространение лженаучная концепция, согласно которой характер человека определяется группой крови) или знаки зодиака, уже не помню — но вот с такой фигни пошла идея их пейринговать. В манге Кенске заявляет, что ему нравится Аска и ему нравится её доминантная роль в отношениях, но более развития это всё не получает. Да и после инцидента с Бардиилом и уж тем паче Ариилом, Аска и Кенске вообще утрачивают взаимодействие. В манге «Ангельские дни» тема получает продолжение — Кенске испытывает чувства к Аске, но уходит с дороги потому, что считает, ей лучше быть с Синдзи. Казалось бы на том теме конец — но нет: в ремейке, в последнем фильме, Аска и Кенске живут в одном доме, нагота Аски выглядит до боли типичной, Кенске аж пролезает к ней в сознание во время Удара… Но это как раз случай отношений Шрёдингера — когда сценарист ничего нам не говорит по поводу того, есть отношения или нет отношений — с одной стороны всё на них указывает, но прямого и однозначного подтверждения у нас нет. Лично я ненавижу подобное. Я считаю, что автор обязан все наиболее важные детали раскрывать подробно и дотошно — здесь я безнадёжно испорчен Маркизом де Садом — главный художественный принцип которого заключается в том, что перо писателя не должно дрогнуть, если нужно описать самые пикантные детали. А отношения Айды и Шикинами как минимум становятся пикантными из-за того, что девушка здесь выглядит всё время на тринадцать / четырнадцать лет. Это, конечно, не мешает сценаристу демонстрировать подкаты столетнего+ Каору к четырнадцатилетнему Синдзи, а потом так вообще свести этого самого Синдзи, ни на год не повзрослевшего, с сорокалетней Мари. Нарисуйте у себя в мыслях реальный возраст этих персонажей, когда будете пересматривать эти фильмы — испытайте то, что испытал я — рвотный рефлекс. Отношения Айды и Шикинами по крайней мере предполагают одинаковый возраст и — так-то — с точки зрения морали не вызывают никаких вопросов.       Как у нас дела обстоят с фанфиками? В фанфиках этот пейринг нельзя назвать популярным. Но на глаза он мне попадал. Dron, автор «Смутного времени», счёл пейринг Аска/Синдзи абсолютным бредом (с чем я согласен — если речь идёт про версии из ТВ-сериала), потому свёл Аску и Кенске. Это получилось в эпилоге и весь сюжет эти персонажи не взаимодействовали — Кенске входит в партизанский отряд Синдзи, который участвовал в приключениях на чужбине, в то время как Аска сидела в Токио-3. Да и свели их, как кажется, только по той причине, что больше никого не осталось: Тодзи — с Хикари, Синдзи — с Маной, Рей и Каору превратились в призраков, Мусаши и Кейта — в могиле. Кто там ещё? Больше некого. Правда, если бы я писал этот фанфик, я свёл бы Аску и Айони, авторского персонажа. Вы меня знаете, хе-хе!       В «Детях Древнего Бога» этих отношений нет — но, как мне кажется, было бы более справедливо свести там Аску и Кенске. Оба обладают одинаковым стремлением выяснить правду и ведут своё собственное расследование, касательно происходящих событий. Только Аска начинает его после того, как Кенске уже погибает, обнаружив его записи. Аска в дальнейшем принимает решение отправиться на Альдебаран, чтобы спасти душу Кенске из Каркозы. В дальнейшем Аска остаётся с Синдзи, а Рей остаётся навсегда сторожить на дне океана спящее чудовище, в котором запечатана основная сила тёмных древних богов. Аска отказывается делить Синдзи с Рей и побеждает, практически использовав свою уязвимость: смертная тень Й’голонака заставляет Рей изнасиловать Аску (которую та же смертная тень заставляет не сопротивляться). После этого Аска вся трясётся над тем фактом, что она грязная. Синдзи говорит, что она — не грязная. Тогда Аска хочет, чтобы он доказал это, занявшись с ней сексом. Таким образом Синдзи оказывается лишён выбора, он не может отказать Аске, если он не хочет, чтобы она испытывала ещё большую боль и дальше катилась по наклонной. Был бы жив Кенске, он бы мог доказать Аске, что она не грязная. Да и вышел он из сюжета не без вопросов — Кенске смог докопать местный лор до конца, но так и не узнал, что пьеса «Король в Жёлтом» — это на самом деле ритуал вызова Хастура. В рамках сеттинга Мифов Ктулху это известно всем, кто связан с оккультным миром, да и эта пьеса официально подпадала под запрет по крайней мере в европейских странах.       Короче говоря, как мы видим, есть ситуации, когда пейринг Аска/Кенске был бы как раз к месту, но его нету.       Теперь расскажу, как я сам показал пейринг Аска/Кенске. У меня этих отношений нет — нет в том смысле, что они могли быть, но Кенске сознательно от них несколько раз воздерживается. Он слишком умён и дальновиден, чтобы понимать, что будет, если он станет их развивать. Вместо этого он выбирает себе в жёны Куронами — абсолютно разумный выбор, если вы хотите, чтобы ваша жена была послушной, тихой, исполнительной и покорной вашей воле, а также не имела ничего против того, чтобы вы занимались сексом с другими женщинами. Кенске хочет именно этого и фактически он даёт Куронами императивное распоряжение стать его женой. С Аской же Кенске ждали бы унижения, оскорбления, насмешки, эмоциональные качели, боль в сердце и жажда мазохизма. Характер Аски в моём фанфике отличается от её версии из канона в том смысле, что я хотел показать её взрослой и я очень сильно вдохновлялся образом Жульетты де Лонсарж из диалогии романов Маркиза де Сада про «Несчастную судьбу добродетели» и «Успехи порока» [1]. Аска в моей версии совершенно осознанно смотрит на других людей как на вещи и средства для удовлетворения своих желаний и своим разумом укрощает любые чувства, которые она к ним испытывает, если они могут быть негативны для неё, в том числе чувства влюблённости и сильного гнева — по её мнению, надо уметь хладнокровно просто всех использовать. Синдзи, благодаря своей глубокой внутренней добродетели, удаётся растопить этот металл — Кенске где-то в такой же степени добродетелен, но он сознательно держит с Аской дистанцию приятелей по сексу и коллег по работе. Вот покажу вам отрывок, который я даже опубликовал отдельно от своего основного фанфика, потому что его может начинать читать как самостоятельный фанфик, призванный показать зёрна патологии подобных отношений — и мазохистический оттенок личности Кенске.       Там дальше 18+ и постельные сцены мною спецально так написаны, чтобы не быть приятными.

***

Кенске разузнал, что Аска любит в еде. Торты, десерты — всё это рыжая красавица просто обожает. Кенске предложил заказать вкусный десерт. Синдзи наблюдал за этим со стороны: — Хикари-кун мне сама всё готовила, а он — намерен сам раскармливать бабу. К чему мы только катимся? К разрушению моральных устоев, — вот что высказал Тодзи, держа руки на груди и взирая на сие. Синдзи улыбнули такие комментарии. Аска повела себя сейчас с ним очень вежливо — наслаждалась тем, как парень за ней ухаживает. Синдзи приглашён на ужин. Тодзи — отказался сам. Кенске хотел пригласить Мари — Аска ему запретила. Рей — занята, а Хикари обещала прийти, но, возможно, не смогла бы. Кенске накануне расспрашивал Синдзи о том, как Аска ведёт себя, старался узнать каждую мелочь и пилот Евы-01 во многом ответил честно. — Ты влюблён в Аянами… — Я люблю Аянами, — Кенске говорил с Синдзи, — а ещё я хочу пристроиться к Сорью… Когда Синдзи пришёл, то увидел, что зря явился в обычной одежде — в повседневных рубашке, брюках и кроссовках. Аска сидела за столиком из дорогого дерева, наполненным сладостями, будучи одета очень хорошо — Синдзи ещё не видел её в этом. Ярко-красное платье до середины бёдер, очень элитарного вида воротник, синий сапфир под горлом (возможно — минерал искусственный), короткие и плотные рукава… А ещё цвет этого платья меняется по голосовой команде — чтобы показать, какая она богатая, Аска могла предать ему любой окрас. Сейчас она сделала его белым. Эта одежда из волокна, пронизанного какой-то очень хитрой микроскопической техникой. Красивая безделушка, стоящая денег. Аска любила их тратить на барахло. — Вот, герр Сорью, — кажется, Кенске использовал такое обращение, чтобы максимально подлизываться к ней. Сам он сейчас вырядился в обтягивающий тёмный костюм — лакированные туфли, расстёгнутый пиджак, под ним — белая рубашка, изящный бантик под горлом. Белые перчатки. Волосы, обычно лохматые, сейчас тщательно причёсаны и уложены. На Синдзи всё это произвело впечатление и он захотел после этого ужина трахнуть Кенске с таким же аппетитом, с каким он хотел трахнуть Аску. Любитель борделей настолько увлёкся рыжей, что даже позабыл пододвинуть столик для гостя. Синдзи отведал всех вкусностей — ему они были очень хорошо знакомы, ранее Аска уже заказывала себе такие [2]. — Мне надо будет обязательно завтра утром устроить пробежку. Я панически боюсь растолстеть, — поглощала она все эти пиршества. Кенске пристально наблюдал за этим, не спеша даже садиться. — «Ему нравится прислуживать девушке — какой странный фетиш. Надеюсь, он намерен сегодня показать ей свой маленький член?» — Синдзи толстеть не боялся, он всегда был худым и ему было плевать, если бы он наел себе большое пузо. Разве что раньше — ни к столу будет сказано — Синдзи страдал от наследственных проблем с диареей. Дядя говорил — это от отца. Как только он стал пилотом Евы, болезнь отпустила — Аска пояснила, что LCL исцеляет от всего, даже от рака и старения, но только если пилот может синхронизироваться на высоком уровне. Благословение Евы решает все проблемы организма. — Хм, — Синдзи пил сладкий чай и изучал горький шоколад, смешанный с имбирём. Он был сторонником свободных отношений, но даже начал ревновать, увидев, что Аска сейчас полностью увлечена Кенске. — «Я ей регулярно стол накрываю, но она повелась на всё это — внешнее», — подумал Синдзи даже с долей обиды… После еды они отправились в спальню. Хикари так и не пришла — сослалась на занятость. Синдзи, Аска и Кенске остались втроём. — Ну что, будем трахаться?! — она начала это первой. — Ха-ха, ты слышал, Икари?! — обращение по фамилии сейчас было формой фамильярства. — Какая Сорью Ленгли плохая девочка! По тому, как блестели его глаза, прямо видно, как Кенске хочет весь этого. — Я хочу трахнуть вас обоих, — откинулся Синдзи. — Вот что я хочу. Ранее Синдзи не говорил Аске про прошлый опыт с Кенске. — Кен, чтобы провести ночь со мной, ты готов позволить этому извращенцу трахать тебя в задницу? — Аска надменно усмехнулась. — Ты такой жалкий! Это был как выстрел пулей — Кенске сразу аж чуть не заплакал. До того они так хорошо разговаривали и общались — но вот, что она думает о нём на самом деле. Все эти ухаживания и подлизывания с её точки зрения рассматриваются как проявление слабости. У Кенске аж перехватило горло от возмущения. Аска совершенно равнодушно отнеслась к его чувствам. — Да, Аска, я буду жалок в эту ночь, — Кенске вспомнил, как он тайком снимал девушек в школе на свою камеру и как он потом, с шестнадцати лет, посещал бордели. — Я жалок, ты права. И мне сейчас нравится быть жалким, как ты говоришь. Кенске не мог не признать — его фетиш в пассивности и услужливости. Возможно, из-за этого ему нравилось, когда парни трахают его жопу. — В таком случае, как насчёт страпона? — улыбнулась Аска. — А? Я не буду против… Все разделись, Синдзи растянул пальцами нутро Кенске, вставшего на четвереньки. Аска атаковала его с помощью искусственного члена, первой пробила ему потроха. Синдзи дал Кенске сосать свой член. Накануне Кенске установил свою камеру, заявив, что не сможет испытать пика наслаждения, если не будет знать о том, что его снимают. Аска сейчас обещала рассказать всем о том, какой он жалкий анальный раб. Кенске сосал член Синдзи, а Аска хватала пассива за член между ног и насмеялась над крошечным размером. Кенске налился краской и пару раз даже отвлекался от минета — попросил, чтобы оскорбления и унижения звучали как можно более грязные и жестокие. Аска удовлетворилась словесным унижением под конец и начала щипать ему задницу — Кенске сразу же попросил, чтобы она этого не делала. Именно физическая боль ему не нравилась. — Аска, я думаю, нам пора поменяться, — Синдзи уже достаточно удовлетворился минетом и захотел войти в задний проход Кенске. Его он больше возбуждал, нежели рот. — Как скажешь, — Аска уступила ему место. Как только Синдзи вставил свой нефритовый жезл в Кенске, Аска пробила задницу активу. Таким образом Синдзи очутился в центре бутерброда — он содомировал Кенске, а Аска — содомировала его. Стимуляция простаты и тесные дружеские потроха достаточно быстро выбросили сперму из мошонки Синдзи. Он дальше лёг отдыхать и наблюдал за там, как Аска легла на спину. Кенске быстро наложил ладони на груди, полапал ей титьки как следует своими юркими пальчиками и отметил — на зло ей — что у Рей, Мисато и Мари холмы куда повыше и пошире будут, в продолжение — пососал ей язык и после этого трахнул. Кенске сношал быстро и как-то болезненно излил сперму ей во влагалище. Потом Аска встала — Кенске облизывал ей клитор и половые губы, Синдзи — сверлил языком анус. Аска кончила и достаточно шумно выдала это своими губами. У Синдзи во время этого вскочил член. Он вытащил язык из заднего прохода подруги, вытер рукой рот и велел ей лечь. Синдзи как следует растянул пальцами и смазал её между ягодиц. Он содомировал далее Аску и предложил Кенске в это время совершить содомию над собой. Кенске решительно отказался и заявил, что ему это не интересно. Зато он не отказался лечь рядом — Синдзи лапал рукой задницу Кенске, а потом так вообще покинул Аску и ворвался в него. Синдзи далее почти полчаса содомировал их по выбору, мальчика и девочку. Аска возбудила его сильнее, потому, хоть у него было меньше опыта с Кенске и этот любовник дарил ему чувства новизны и разнообразия — Синдзи посадил своё семя именно в задний проход Аске. Тем паче в потроха Кенске он уже сегодня кончал в первый раз (Синдзи дико нравилось слышать, как, во время содомии, внутри дружеской жопы хлюпает его сперма). — Фух! Рыжая пожелала отправиться в душ. Кенске устремился к своей камере. Синдзи сел на кровать отдыхать. Они по очереди сходили в душ, в конечном счёте все расположились втроём на одной постели и пожелали друг другу спокойной ночи, никак не обсуждая вместе то, что между ними было. Кенске попросил лечь в центре — Синдзи из этого сделал вывод, что он всё-таки обиделся на Аску. Накануне, когда Кенске мылся в душе и тщательно промывал свою пятую точку, Аска высказала о нём всё что думает: — Как же он жалкий! Он лёг под тебя, чтобы добраться до моей пизды, а накануне донимал тебя расспросами, что мне нравится. — Ты ненавидишь таких мужчин? — Нет, они мне безразличны, но меня иногда поражает эта степень подхалимства. За мной такие постоянно бегают и я даю тем, кто может развлечь меня хотя бы на одну ночь. Я бы никогда не стала бы бегать за парнями. — А если бы ты сама в кого-нибудь влюбилась, Аска? — Я бы пересилила это. Подрочила бы или сняла бы за деньги парня с похожей внешностью — меня бы это удовлетворило. Всё — зов пизды заглох бы. А так пресмыкаться перед парнем или перед девушкой — для меня это просто отвратительно. Люди вообще — отвратительны, даже я сама себе бываю отвратительна, — призналась Аска. Подумала над этим кратко, но достаточно глубоко, после чего решила уже закрыть этот вопрос и не говорить ни о чём таком. Синдзи стало интересно узнать, что она думает о нём самом в контексте своего отношения к услужливым людям, но в конечном итоге решил не поднимать эту тему. Синдзи видел во сне маленькую Аску, не старше семи, бегущую через зимний лес. В один момент появилась тряпичная кукла. Очень большая. Аска испугалась и побежала ещё быстрее. Синдзи решил выйти и защитить кричащего ребёнка. К его удивлению, кукла сняла голову и под маской обнаружилось лицо восемнадцатилетнего Кенске: — Синдзи, что это с ней? Я ей не нравлюсь? Синдзи осознал, что они спят и понял, что в мире снов открывается всё самое глубокое и сокровенное в человеке. Аска спряталась за Синдзи и смотрела очень испуганно даже после того, как он показал своё лицо. — Кенске… Она такая слабая, будь осторожен с ней, — решил высказать Синдзи. Затем всё поплыло и он проснулся следом же. Синдзи увидел, что за окном восходит солнце, Аска спит рядом, Кенске и его камеры здесь нет. Ранее сквозь сон, он уловил, как друг встал и куда-то ушёл. Синдзи выбрался из постели и последовал за ним. Кенске сидел в туалете, голая попа на крышке унитаза, он очень серьёзно просматривает видеозапись и мастурбирует одной рукой. — Синдзи, ты хочешь в туалет? Прости, что я его занял… — Да нет, извини ты, что побеспокоил тебя… Синдзи чувствовал, что он возбуждается сам, смотря на то, как голый Кенске мастурбирует на запись. — Кенске, скажи, что ты чувствуешь к?.. — Она меня бесит. Она смотрит на меня как на ничтожество, хотя я всё время был обходительным с ней… Но знаешь, — Кенске сейчас блеснул улыбкой в каком-то ненормальном духе, — я хочу преклоняться перед ней. Нет, я не буду спать с ней — мне хватит ебаной дрочки. О, ненавижу себя, иногда ненавижу свои желания! Я такой извращенец! Я воображаю, как она меня топчет, как она плюёт на меня!.. Скажи, Синдзи, я — извращенец? Синдзи улыбнулся и даже рассмеялся: — Кенске, я такой же извращенец. Раньше меня томили мои желания и теперь я могу дать им волю. Кенске, я могу трахнуть тебя, а? Кенске взглянул на запись и отключил: — Прямо здесь? — он посмотрел на стоящий член Синдзи. — Да, давай… — Только сбегаю за смазкой, — Синдзи получил огромное удовлетворение от такого согласия и отправился в комнату за тюбиком. Когда он вернулся, то начал с того, что обнял Кенске, засосал любовника рот в рот, приставил свой инструмент к его стручку и активно помастурбировал им обоим. Только после этого Кенске забрался на стиральную машину, выставил спину и затылок и дал Синдзи растянуть ещё раз свой анус парой пальцев. Кенске далее просил только об одном — чтобы Синдзи держал в руке камеру и снимал от своего лица, как трахает жопу. Синдзи такое даже сильнее возбудило и активный любовник с большим удовольствием погрузился в это дело — бёдра не знали покоя, как минимум десять минут шёл этот трах и содомит испытал в конце чрезвычайно насыщенное половое удовлетворение от извержения семени именно в кульминации этого акта. Жопка у Аски была куда лучше, но Кенске доставил именно ситуацией. Этот мужеложец всё принял потрохами — когда Синдзи попытался проснуть под него руку, чтобы мастурбировать другу, Кенске наотрез отказался и заявил, что не хочет сам кончать. Синдзи вынул из него, разорвал последовавший поцелуй и отошёл, чтобы Кенске мог сесть на толчок и освободиться от влитого мужского семени. К концу акта стручок Кенске при этом сник и он под конец, как кажется, насладился исключительно психологически — от роли подчинённого субъекта. — Кенске, что ты думаешь про Аску? Кенске сдёрнул и вздохнул: — Если бы ты знал, как мне плевать на неё, — даже грубо заявил он, — мне нравится, что она делает… Но нравится, как животному. Я бы не взял Аску себе в жёны, даже если бы мне обещали половину Японии и трон императора. Я намерен забыть про неё, как только всё это закончится. Если закончится — пока я буду услужив и буду давать и командовать собой. Потому что мне нравится. Аска — она похожа на мой идол. Но мне важен идол, не она. Это как поп-айдолы, все обожают их смазливые рожи, но всем реально похуй на то, что там внутри… Мисато-сан, даже Акаги-сан, даже эта Макинами, не будь она лесбиянкой — Синдзи, эти девушки они как мои богини, но их мысли… Они мне безразличны, я хочу любоваться ими как на плакате… Хм, — Кенске нравилось озвучивать то, что идёт от его чистого сердца, но сейчас он подумал, что сказал лишнего, — Синдзи, не говори ей, что я о ней думаю на самом деле. Синдзи на это достаточно равнодушно сказал: — Обещаю, что буду молчать, но, Кенске, я думаю она не скрывает от тебя, что думает о тебе на самом деле… Кенске улыбнулся: — Синдзи, будь ты девушкой, будь я девушкой, думаю, мы стали бы хорошей парой, но мы с тобой оба парни — я не намерен серьёзно относиться к нашим любовным играм. Они не принуждённые — поэтому они мне нравятся. Хорошо? Ты не против? — Нет, Кенске, — покачал головой Синдзи и протянул руку. — Кенске, ты можешь любить меня, как хочешь. Я не стал бы с тобой связываться, если бы нас что-то принуждало. — Спасибо, — поблагодарил Кенске, пожав Синдзи руку. Потом они вернулись в комнату и легли дальше спать.

***

От себя ещё добавлю, что Аска неправильно поняла Кенске. Она подумала, что он — стопроцентный натурал, который подставился под Синдзи ради того, чтобы получить возможность спать с ней. На самом деле в моём фанфике Кенске — бисексуал или скорее пансексуал — ему нравится состоять с Синдзи и другими мужчинами (Каору, Кадзи и даже с Тодзи и Мусаши) в пассивных гомосексуальных отношениях. Он идёт на них ради личного удовольствия, а не продаёт своё тело, чтобы добиться чего-то ещё. С точки зрения Аски продавать своё тело ради удовлетворения влюблённости — это верх неуважения к самому себе. Такая точка зрения происходит из её собственного опыта влюблённости в Кадзи — в моём фанфике, она, как и в каноне, была влюблена в него и испытала глубокую боль из-за того, что Кадзи с ней не переспал и вообще не мог рассматривать её как полноценного партнёра. К семнадцати годам Аска воспринимает влюблённость как вредное чувство, опускающее человека до уровня скотины. Потому Аска на протяжении фанфика всячески издевается над чувством любви и влюблённости — её мнение меняется, когда она сама влюбляется в Синдзи и в Хикари, увидев у них в душе глубокую добродетель. С Кенске такое было бы едва ли возможно, если учесть что он — любитель острых ощущений, легко возбудимый и не стремится к глубоким отношениям.