Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Нет более оболганной фигуры, чем Николай II Каору Нагиса. Тенденция его изображения как развратного и манипулятивного злодея восходит к архетипу злого манипулятивного пидораса, который притворяется другом героя, но бьёт его сзади и ниже пояса (см. Рё Асука, Гриффит, Яха-куи заШунина). Между тем Каору сам по себе персонаж глубоко несчастный и дезориентированный, абсолютно не злобный по своему характеру. Потому несправедливо изображать его только лишь с негативной стороны. Давай подумаем, что именно в нём нас пугает?       В первую очередь Каору пугает своей инородностью как во внешности, так и в поведении — белая кожа, красные глаза и пепельные волосы. Он очень худой, а ещё, что характерно именно для 24 серии, у Каору вытянутая шейка. Каору почти всё время улыбается. Он живёт в очень компактной комнате, хотя, вероятно, мог бы заполучить себе более широкую комнату.       Во вторую очередь Каору очень хорош во всём. Он прекрасен в пилотировании, уверен в себе, не боится смерти. Это классический «шестой рейнджер» — в традиционных сюжетных композициях этот герой приходит на помощь команде главных героев в какой-то очень важный момент, например, во время финальной битвы с главным злодеем. Так как это «Евангелион», здесь подобный типаж деконструирован — шестой рейнджер и последний Ангел — одно и то же лицо, а, кроме того, он действительно побеждает последнего Ангела, отказавшись от воли к жизни.       В третью очередь Каору наделён ярко выраженным шармом, он соблазнитель и харизматичен и может проникнуть к вам в душу и соблазнить вас. Та власть, которую Каору получает над вами, пугает.       Вот, берём все эти три элемента и встраиваем их в историю так, чтобы сюжетная линия показывала Каору порядочным гражданином. А тот, кто думает, что Каору — гнусный пидорас, сам того. Я, когда писал свои фанфики, сочинил как раз такой эпизод и приведу его ниже.

***

Стоунхендж. К древнему мегалитическому памятнику подошла банда психованных берсеркеров — во время Бури Ктулху, успевших погубить сотни людей, в том числе более половины из них приходились им братьями по оружию. Последний остаток NOD — Ирландская национальная освободительная армия. Смахивающие на викингов, вымазанных в краске, эти маньяки делали себе украшения из снятой кожи британских солдат и ирландской полиции. Призывая Плетёного человека Ньярлатхотепа и Кром Круарха, Крома из древней эпохи, NODовцы произвели свой ритуал и совершили групповое самоубийство. Их кровь активно впиталась в землю, после чего их кожа и мышцы растворились в красную слякоть, из неё начал формироваться живой нарост… — АТ-поле CCD в Англии, в 130 километрах к юго-западу от Лондона! — уловила его Майя. — Стоунхендж? — взглянул Харли, дежуривший сейчас на мостике. — Это Кром Круарх! Сгусток крови отполз от Стоунхенджа и распух в змееподобное и драконоподобное существо — туловище как змея, но присутствуют крылья, лапы, как у обычного дракона. Внизу оно вроде бы синее, синие когти, чёрная шерсть, зеленоватые перепончатые крылья, смахивающие на крылья Гидоры и Старцев. У него шесть рогов, похожих на замершие щупальца, выходят по бокам от морды. Сама морда выглядит как россыпь фиолетовых глаз-минералов. Кроме всего этого, красная кровь выступает из пор, смачивает ему шкуру и окрашивает мех. Таким образом этот враг сочетает в себе сразу несколько цветов — чёрный, зелёный, синий и красный, ещё фиолетовый, если учесть глаза. — Кровавый Кривой, Кром Круарх, воплощение астрального Амшедая, архетипа демона насилия, и силы Ньярлатхотепа!.. — увидел его Харли. Евангелионы выдвинулись. Аска и Кенске дежурили на посту, потому приземлились тут раньше Каору и Синдзи. — Хя-а! — Аска прыгнула первой, ожидая просто глефой сокрушить Кром Круарха. Враг очень быстро отскочил, в один и тот же момент орудуя конечностями, извиваясь змеиным телом и размахивая крыльями. Аска поразила пустое место, разбросала комья земли, оставила громадный разлом и в одно и то же время почувствовала удушение. Кром Круарх облил Еву струёй крови изо пасти, у неё выросли рожки, послышался пробуждающейся рык Евы… — Аска, Кром заражает тебя своей ненавистью! Он сможет подчинить тебя, если ты будешь поддаваться гневу! — закричал Харли. — Что?! — Аска сразу же отскочила, сбросила мерцающим ореолом АТ-поля капли мутагенной крови. Одновременно с тем ушла от рассекающей атаки хлёстким вражеским хвостом, подобным жёсткому кнуту. На расстоянии от него, заражение прошло — Ева-02 вернулась в норму. Кром Круарх рычал и расплёскивал капли крови… Кенске несколько раз выстрелил в CCD лазером — аура уклонения отвела все выстрелы в землю. Кенске зря только поджёг траву. Когда Аска пожелала поразить цель с дальнего расстояния, Кром Круарх очень быстро взлетел, чтобы уйти от броска копья со стороны Евы-02. А когда Кром Круарх коснулся тверди ещё раз, то впитался сквозь почву, словно состоял из кровавой субстанции. Кровь просочилась обратно позади Кенске, пасть откусила Еве-04 руку быстрее, чем пилот успел обернуться! — Кенске! — голоса двух: Ева-13 приземлилась здесь, Каору и Синдзи — вместе за рулём. Их пинок отбросил Кром Круарха. Ведущий пилот решил поиграть: — Хочу испытать эти дроны, — вместо того, чтобы самостоятельно ликвидировать цель, Каору запустил вспомогательные боевые единицы — похожие на механических медуз, однородного с ней стиля и цвета — мини-Евы, летающие и негуманоидные. Они отвлекли Кром Круарха — пальнули парой крестообразных бластов, Кровавый Кривой увернулся и встретил их кровавым дыханием и переварил мини-Евы в пару полуорганических красновато-бронзовых режущих дисков, созданных из металла, жил и позвонков. Перейдя под его контроль, эти визжащие летающие демоны устремились к Еве-13. Каору поймал руками Тринадцатой, остановил пальцами, после чего малейшим усилием воли избавил от заражения и мини-Евы возвратили свой прежний облик. Видя это, враг кипящей кровью впитался в землю. Его извивающаяся голова появилась там, где он мог бы впиться зубами в затылок Евы-02… — Оп-па! — Кенске напуган, Аска и Синдзи — сильно напряжены, но Каору, напротив, очень весёлый. Ева-13 запрыгнула на Кром Круарха, чьи пропорции соотносились с пропорциями наездника прямо, как пропорции лошади — с пропорциями человека. Каору схватил быка за рога (или за застывшие щупальца). Кровавый Кривой начал извиваться, бросаться из направления в направление, пытаться улететь очень высоко и пару раз даже хотел просочиться сквозь землю. Всё это время Каору катался на нём, вызывая изумление и удивление. Кенске начал нервно посмеиваться, Аска приподнимала бровь, Синдзи что-то тихо шептал, в штабе поначалу все всполошились, после чего Мисато серьёзно обратилась: — Каору, убей его уже!.. Синдзи не управлял Евой-13 — он просто сидел там на пару с Каору. Каору легко впивался пальцами их общего Юнита в рога, обхватом ног зажимал окровавленное змееподобное тело. Крылья, бившие по спине Еву-13, не смогли её сбросить, ровно как и хвост. Кром Круарх не мог просочиться сквозь землю. — Как скажете, мэм! Каору потянул руками Евы. Кром Круарх, исполненный гнева, аж надулся и зигзагом выбросил себя в небо, широко распахнул крылья, полетел… Взрыв, вспышка, крестообразный знак в небе! Жители окрестностей увидели его и возликовали! Ева-13 опустилась возле Стоунхенджа после уничтожения Кром Круарха — Каору блеснул улыбкой: — Цель ликвидирована!.. — Позёр, — показала ему язык Аска, пока Синдзи и Кенске восхищались им. — Это уж точно, — Виктор стоял перед экраном в командном центре и держал руки на груди. Через некоторое время пилоты тренировались. Синдзи и Каору посреди спортзала сошлись в схватке. Оба — в трусах и с перчатками на руках, обменивались сериями ударов и периодически пускали в ход замахи ногами. Синдзи напрыгался, Каору — нет, как обычно, Ангел даже не вспотел и легко отвечал Синдзи. Каору давал ему атаковать себя, ставил блок, мог даже легко отбросить руками ногу, а затем, когда Синдзи утомлялся, колотил сам. Синдзи получал серию по себе. В конце концов Каору отбросил его и Синдзи сбился с ног и с грохотом рухнул посреди пола. — Младший, — теперь Виктор вышел на середину спортзалах в трусах и в перчатках, — давай я намотаю этот Кавёр себе на руку… Каору приветливо наклонился и притянул жест помощи Синдзи, дал ему подняться на ноги. — Хорошо, Вик-кун, — Каору, без потребности в отдыхе, встал в боевой позе. Виктор напротив него — пожелал, чтобы Каору атаковал первым. Каору шагнул — отработал серию. Виктор пару раз отступил на шаг назад или два. Кулаки Каору, даже в этих перчатках, прилетали весьма болезненно (трусы и перчатки у него — синие, у Синдзи — фиолетовые, у Виктора — зелёные). Каору эффектно пробивал всех, с кем сходился, и сейчас пока ещё для начала ангелоид касался соперника только слегка. Виктор, на порыве ярости, смог перейти в контратаку. Несколько попаданий кулаком по физиономии Каору. Виктор дал выход своим эмоциям — спустил это внутреннее напряжение. Каору, возможно, не ожидал такого — и уже тем паче, с серьёзным выражением на лице, отскочил на несколько шагов назад. Виктор перебирал своими двумя очень энергично. Каору успел только отойти, но больше ничего не смог — Виктор от всей души вмазал с руки в челюсть. Каору откинулся… сразу же после этого сам активировался, блеснул яростным ликом, и посыпал очень быстро и сильно. Когда Виктор умудрился двинуться под его атаками, он просто не успел коснуться Каору. Каору отскочил, чтобы сразу же после наскочить снова и врезать Виктору ногой в живот. Бледная ступня этого проворного поджарого бойца аж вдавилась в мускулистый торс, кажется, подошва и пять пальцев даже оставили лёгкий красный след. Вспотевший Виктор отправился на спину вслед за Синдзи. Каору протянул с улыбкой руку, но Виктор выпрямился без неё… И сразу же почувствовал, как кровь идёт из носа, как возникли проблемы с сердцем, как пугающе оно стучит… Виктор жестом дал понять, что сейчас желает отдохнуть. Сейчас с него стекало столько пота, что, казалось, он попал под дождь. Виктор сел на скамейку и дальше наблюдал за тем, как Каору по очереди боролся с разными клонами и версиями Рей, Кибри, Тодзи и Рэндольфом. Каору во всех случаях боролся легко и быстро и ему не требовалось отдыхать. — «Меня так тянет к нему. Я не сразу осознал это, тем более умом я понимаю: не стоит с ним сближаться… Не нужны мне такие друзья. Нет, не друзья! Нельзя мне ВЛЮБЛЯТЬСЯ в таких товарищей!» [1] Тут Виктор представил следующее. Он забьёт Каору резиновой дубинкой. Голого привяжет к столбу, истычет арбалетными болтами, как святого Себастьяна. Изнасилует и в последних судорогах перережет глотку. И яснее, чем прежде, он понял, за что его ненавидит. Каору одним фактом своего существования показывает Виктору, что тот ни черта не властен над своими эмоциями и своим сердцем. — «Сегодня вечером я одолжу у Младшего его Ковёр. Я не буду ничего такого делать. Просто отдеру эту Белоснежку, суку, один за всю Девятую роту! Думаю, этого будет достаточно, чтобы получить удовольствие и чтобы дальше не покатиться по наклонной. Нужно бросить кость моему внутреннему зверю. Раньше я всё это сбрасывал на Синдзи и Дугласе. Сейчас я наконец один на один проведу время с тобой, Кавёр». Синдзи без проблем уступил Виктору своего возлюбленного на одну ночь и пообещал, что не будет вмешиваться. Виктор медитировал на кровати. Сейчас он на верхнем этаже коттеджа, а за окном — очень красивая и хорошая летняя погода, много растений, листья деревьев приятно радуют глаз. Каору поднялся после того, как закончил свой рабочий день — насколько Виктор знал, Каору после тренировок в спортзале ещё читал краткие лекции новичкам. Если обнаружатся монстры и террористы, их обещали взять на себя другие бойцы. — Значит, Вик-кун, ты хочешь, чтобы остались мы вдвоём? — Иди, сходи в душ. Коврик, я хочу, чтобы ты пах мылом и шампунем. — Хорошо, Вик-кун. — Раздевайся здесь. Виктор наблюдал за тем, как Каору снимает униформу NERV у окна. Кожа блестела на солнце, как отражающий свет мрамор, и пахла красным деревом. Виктору она казалась неестественной, но очень приятной. Каору полностью разделся и отправился в ванную. Виктор за ним — встал у раскрытых дверей на сквозняке. Он решил посмотреть на то, как Каору моется под душем. — Каору, я хочу, чтобы ты ничего не говорил мне. Я хочу, чтобы ты молчал и делал всё, что я захочу. Я не желаю сейчас ни поцелуев, ни долгой прелюдии, ни любовных соплей. Каору всё чётко исполнил и действительно не стал ничего говорить. Самец Белоснежки только томно взглянул красными глазами на своего мужественного любовника, когда стоял под душем и натирал свою длинную шейку. Виктор подумал, что её было бы неплохо укоротить. Каору покинул душ и сел на кровать после того, как тщательно весь вытерся большим белым хлопчатым полотенцем — от пальчиков ног до пепельной макушки. Виктор всё это время тщательно наблюдал за ним и сейчас бросил ему смазку, снял теперь с себя самого военную униформу, снял вообще всё с себя, вплоть до вонючих носков, и откинулся на спине. Каору внюхался в его чисто мужицкий запах пота и ничего по этому поводу говорить не стал. Виктор кратко подумал, нравится ли Табрису естественный запах мужского тела или нет? Отчасти ему даже стало стыдно, что он не посетил душ сам… — Присаживайся, Белоснежка… Каору хотел сперва отсосать, но решил точно выполнять всё, что ему говорят. Он смазал себя и его и по-быстрому оседлал и насадился до предела — с вожделенным, но в то же время спокойным лицом. У них у обоих в самом же начале произошла сильнейшая эрекция и не требовалось ничем дополнительно её стимулировать. Виктор шире расставил свои волосатые бёдра и просто получал удовольствие от голого наездника. Кровать чуть поскрипывала, когда Ангел усиленно отрабатывал свою зарядку, под конец начиная разбавлять происходящее короткими стонами, слетавшими со чуть пошлых и порочных губ. Каору во время приседаний опирался подошвами на кровать по бокам от Виктора и сам очень широко расставлял ноги, лишённые волос, и белые согнутые колени казались, лежащему на затылке русскому особенно высокими. Виктор насмотрелся на Каору спереди, особенно на член и титьки, и пожелал теперь насадиться им сзади. Член пробудил лёгкий рвотный рефлекс. Каору слез по первому слову, добавил в себя смазки и вновь разместился обратной наездницей. Виктор поглощал взглядом изгиб его поясницы и очень стройные ягодицы, чрезвычайно легко вбиравшие в себя даже такую огромную Кузькину Мать (как сам Каору её называет). Поджарый альбинос весьма вальяжно постанывал во время своих приседаний, осуществлял ритмично и дарил и сам получал острое удовольствие каждым наседанием. — Ложись… Лицом внизу. Виктор почувствовал вскипевшее желание овладеть. Пусть даже Каору принимал в себя, это он вбирал, стало быть, власть у этого наездника, каким бы покорным он не казался, всё же была. Виктор хотел теперь полностью лишить этого мужчину власти и взять всё в свои руки. Насадить, как насаживают свинью на вертел, чтобы переворачивать его и трахать вот так и этак, смотреть на него и так и сяк, под любым углом… Поджарый японец исполнительно отстранил ножны от меча и рухнул на грудь, выставил повыше свою абсолютно белую попу, сгибая коленки, и выложил себе руки перед лицом. Северов встал на колени, таки добавил ещё смазки и с одного раза втолкнул себя в Табриса по самые яйца. Попаданец почувствовал, как Ангел широко растянулся, потому сейчас трудился бёдрами грубо и абсолютно уверенно, придерживал Каору обеими руками. — «Не каждый день такая огромная колотушка его берёт! Младшего я обычно только с кольцом брал, а в этого захожу по самые яйца!» Каору дотянулся руками до подушки. Виктор нарушил рабочее молчание: — Скажешь, когда будешь готов кончить. Я кончу с тобой. — Угу! Каору через четыре минуты сообщил, что не позже, чем через ещё одну минуту, его простата сама опорожнится. Виктор тогда резко всё участил до предела. Любовники дальше действительно кончили одновременно. У Каору вырвалась своя тонкая белая струйка на покрывало. Очень низко держа голову, Ангел Свободной Воли огласил стон, впиваясь пальцами в подушку перед глазами. Виктор и Каору дальше сходили в душ, немного прибрали простынь. — Давай ещё раз, Табрис, но в этот раз я буду смотреть тебе в глаза. — Как скажешь, Виктор. Виктор не хотел давать Каору волю, потому как не желал, чтобы зубы могли касаться такой чувствительной точки. Очевидно, потом они сделают что-то ещё, но сейчас Виктор желал сам обладать абсолютной властью в их отношениях. Каору по его приказу опустился на пол и поцеловать Виктору колени и бёдра. Для возведения эрекции пришлось обойтись одним выставленным языком — Каору непрерывно пару минут полировал языком ствол Виктора, увитый сосудами. Всё это время Каору сидел на пятках и непрерывно себя мастурбировал. Виктор Северов в это время думал, как им разместиться и вот что решил. Рослый русский сел подальше на кровать, раздвинул перед собой ноги, опёрся на отведённые назад мускулистые руки. Поджарый стройный японец в такой же позиции накрыл своими бёдрами бёдра любовника и заставил член русского более чем наполовину исчезнуть в себе. Каору Нагиса держал спину ближе к ложу и опирался на локти. Дальше Виктор пожрал взглядом целиком и полностью торс Каору, его лицо и все подробности, включая белеющий длинный прут с розовой головкой на конце, ранее вызывавший больше отвращение. Каору в такой позиции было очень удобно мастурбировать. Кроме того, что было самым приятным, они оба вынуждены в такой позиции одновременно прилагать синхронное усилие для того, чтобы производить своими телами нужные движения. Чем дальше шёл процесс, тем чаще Каору вертел своей длинной тонкой шеей, озвучивая стон то на правое плечо, то на левое. Виктора это улыбнуло и он старался больше брать на себя во время этого акта. Под конец Каору свободной рукой схватил себя за бедро, чтобы выше задрать свою ногу и тем самым позволять быстрее принимать. Сам сержант Северов даже начал накачивать офицеру Нагисе его торчащий нефритовый жезл. — Виктор, если ты продолжишь так крепко меня сжимать, я кончу раньше тебя! — Табрис, я сейчас кончу сам, так что давай!.. Виктор заставил его брызгать фонтаном, одновременно сам позволяя себе затопить Ангела извержением своего вулкана. Пока Виктор балдел во время сокращений уретры, а Каору — во время сокращения как следует сжатой простаты, первый, чтобы не пачкать себе лишний раз пальцы, наклонил Пизанскую башню — ракетная установка Табриса выплеснула большую часть нефти на белый живот — к пупку. Любовники с полминуты после этого ещё отдыхали, не меняя свои позиции. Виктор там расслабился, но благодаря своим колоссальным размерам ещё мог сравнительно чётко занимать шахту Каору. Любовники просто восстанавливали дыхание и смотрели друг на друга успокаивающимся взглядом. Орган Каору моментом сник, с него, как с засыпающего змея, ещё, как пена, спадала сквозь утерту остаточная белая семенная жидкость. Виктор пробегал сейчас своим меланхоличным взглядом от неё до белых брызгов на животе вокруг пупка. Одна сперма, как кипящая магма, вышла наружу, другая нашла себе укрытие внутри… Прострация наконец закончилась — Виктор почувствовал, что он полностью удовлетворён, все желания сделать что-то такое уже его отпустили и теперь просто хочется, чтобы Каору находился рядом. Они активизировались, разъединили состыковку и достаточно быстро сходили в душ и вернулись в постель. Покончив с вытиранием, Каору лёг первым. — Виктор, я всегда засыпаю с парнями, с кем у меня случался секс — я надеюсь, ты не будешь возражать? У тебя самый большой член и я обязательно хочу отметить это совместным засыпанием… Каору лёг на живот, захватил подушку руками и посмотрел на Виктора через плечо. — Я этого хочу сам, Табрис, так что ложись и спи, но постарайся… — Виктора перебил громкий зевок. — Старайся не шуметь и не ворочаться, угу? — Не бойся, я сплю всегда тихо. Синдзи легко это подтвердит. Виктор и Каору набросили себе два покрывала ниже пояса, последние лучи заходящего солнца осветили им нагие торсы. Виктор накануне сна слушал музыку, вставив в уши провода. Каору этим заинтересовался. — Не будут на ночь включать тебе адский металл. У тебя ангельские уши завянут — потому что такая музыка звучит в аду. Каору слушал всё, что давал ему Виктор и кратко отвечал, очень сдержано и иногда со ссылкой на то, что Виктор не слушал. Вот так они провели минут сорок, глядя на свои босые ноги, торчавшие из-под покрывала, и ритмично от разу к разу ими подвигивая в такт музыки. На смартфон Каору приходили сообщения от Синдзи. — Как там дела у Младшего? — выкурив перед сном сигарету, Виктор вернулся в постель от окна. — Синдзи заплатил неграм, чтобы они его… Ну ты понял. — Ой, бля, какой же Младший всё-таки конченый! Ну пиздец, мне же это сниться будет!.. — Виктор сокрушался по этому поводу, протянул ноги под покрывалом и отвернулся от Каору. Всё — тишина. Виктор не мог успокоить своё частое сердцебиение и лёг всё-таки прямо и смотрел за тем, как Каору дремлет. Глаза закрыты, лицо — как у спящей красавицы в хрустальном гробу. Покрывало до сих пор обнажает, белеющий в сумраке торс и не совсем видно, чтобы Каору даже дышал. Виктор из памяти Синдзи знал, что Каору обычно не погружается в сон глубоко и спит очень чутко, можно сказать, просто застывает неподвижно и пребывает в неком трансе часы на пролёт, после чего встаёт без какой-либо нужды разминать руки и ноги и без риска себе что-нибудь отлежать. В это время сознание Каору пребывает в царстве грёз и теней, либо где-нибудь ещё в более отдалённых и непостижимых сферах бытия… Виктор сам не помнил, как заснул. — Икари Синдзи, или мне лучше сказать, Виктор Северов, — вёл с ним разговор Каору Нагиса, пока Геофрнот брали штурмом мятежные части JSSDF и серийные Евангелионы, на самом деле бывшие Ангелами, посланными Абгаллу с Урана. — Ты много старался, чтобы не допустить этого конца, но теперь вся жизнь на планете будет преобразована в Евангелионы бесконечнисти! Каору парил на фоне Лилит, распятой на кресте. — Нет! — Виктор двинул свою, едва живую Еву-01. — Невежественный человек, — перед ним появился голографический монолит с надписью SEELE-00. — Я, Ной, лучше знаю, как будет для нас — мы сможем с помощью армии Ев бесконечности обрести свободу от временной петли!.. Мы все, даже ты — Северов! Виктора загипнотизировали эти слова Ноя, и когда он успел сбить с себя это наваждение, чёрт Ангел уже нырнул во чрево Лилит и все началось… — Каору, ты всё-таки Табрис! Предатель! Ты предатель! Чёрт! Чёрт! Блядь! Ебать нахуй! — это звучало у Виктора в голове, когда резкий приступ повышенного сердцебиения разбудил среди ночи, но сонный паралич не позволил ничем пошевелить. Как если бы этого было мало, у Виктора дали о себе знать достаточно звучные проблемы с дыханием. Кажется, апноэ началось вместе с посттравматическим синдромом. Каору, естественно, очень легко услышал это осиплое дыхание, распахнул глаза, оторвал голову от подушки, склонился над беднягой. Недолго думая, впился губами в рот Виктора и постарался вдуть как можно глубже, чтобы осуществить вентиляцию лёгких. Рукой Ангел-хранитель приподнял и придержал голову Виктора. Так последний смог откашляться, прийти в себя где-то спустя полминуты и резко приподняться. — Прости, Виктор, — почти прямо у лица распахнулась улыбка Каору, — ты просил меня не целоваться, но я решил помочь тебе — я подумал, раз мы занимались сексом, — он рукой вытер рот, — это тебя не смутило бы… — Спасибо, но отодвинь лицо, пожалуйста, не надо так близко его подносить ко мне! Мне неприятно, когда моё личное пространство так грубо нарушают, — выпалил Виктор, сейчас продолжаю рукой вытирать своё лицо. Сейчас они оба сидели полулёжа, накрытые по пояс с покрывалами. Оба посмотрели смартфоны, в какое-то время прибывали в тишине. Виктор нарушил её, решил рассказать, что ему снилось. — Да, на одном из прошлых поворотов временной петли, Абгаллу мне промыли мозги и тогда инициировал Удар. Каору принялся искать минералку, чтобы попить (хоть что-то людское у него есть, подумал Виктор): — А-ах! Хочешь?! — Найди другую — не ту, из которой ты пил… — Какие сложности, — Каору не увидел здесь ещё одной, — пойду на кухню, — поставил ногу он на пол с кровати. — Да нет, я сам, — Виктор резким рывком катапультировал себя с ложа и стремительно направил слегка затёкшие ноги к крану воды. Пил прямо над раковиной много и жадно, умылся и чуть провёл рукой по своим вечно лохматым волосам. Он решил дальше закутаться в халат, обуть тапки и пойти что-нибудь себе приготовить. Быстро выяснил, что в рот ничего не влезет. Тогда встал возле окна и решил подымить, пока позади Каору валялся на кровати и глядел в смартфон. — Виктор, припоминаю, я видел такой же сон… Когда я сплю, моё эго распадается и я могу осознать себя внутри в голове другого человека. — Бля, писец, нигде от тебя покоя нет… О’кей, прости. Виктор испугался, что Каору мог бы увидеть его мысли — те, в которых Виктор уподобил Каору образу святого Себастьяна, этой древней гей-иконе. Сейчас Виктор представил, как фиолетовая рука Евы-01 хватает голого Каору и ломает прямо на две части, заставляя кричать и проливать свою кровь и мочу в этот момент.

***

Что мы здесь видим? Я показал, что восприятие Каору как злобного, нечестивого, негодного ксеноса происходит от лица персонажа, сквозь призму восприятия которого читатель видит историю. Здесь я подробно изложил все эмоции, чувства, желания и переживания фокального персонажа — в данном случае Виктора, как представителя аудитории, для которой привычно видеть Каору злодеем. Показал я всё это так, чтобы читатель понял — беды с башкой именно у фокального персонажа. Виктор, конечно, персонаж тоже однозначно положительный и сам по себе ничего плохого не делает. Он погиб в «нашем мире», был возвращён к жизни в ином с частью личности другого человека (и с подсознательными переживаниями от всей прошлой временной петли). Виктор десять лет воевал с боевиками NOD и различными монстрами ещё до начала основного сюжета — по ходу этого самого сюжета с Виктором тоже не случилось ничего хорошего — так что, как результат, у Северова дикий ПТСР напополам со сдвигом на паранойи и шпиономании, не говоря уже про гомофобию. Здесь я деконструировал эти многочисленные опусы про попаданцев. Элементы деконструкции / реконструкции были ещё у самого Кима, но я пошёл гораздо дальше него, как видите, представив «нашего человека в мире NGE» таким же больным на всю голову, как надлежит основному составу.       Теперь к Каору. Хотя он является человеком в смысле социальной единицы, он тем не менее сверхчеловек — Каору постояно показан как отличающийся от обычного обывателя. Он не спит, как обычный человек, он достаточно специфически себя ведёт — он слишком легко соглашается на такое поведение Виктора с собой. Читатель, если твой половой партнёр откровенно показывал бы свои беды с башкой, относился бы к тебе с болезненным влечением и велел бы тебе молчать во время секса, стал бы ты с ним водиться? Но Каору, похоже, не смущает нездоровое поведение Виктора. Впрочем, это отчасти объяснимо тем, что Каору сам испытывает половое влечение к Виктору и готов ему угождать, не говоря уже о том, что Ангел прекрасно понимает, что имеет дело с ПТСРнутым ветераном.       Вот так я деконструировал образ злого Каору и предлагаю вам придумать что-нибудь подобное.       Момент, где Виктор в первый раз фантазировал на тему убийства Каору, отсылает к «1984» Оруэлла, где Уинстон фантазирует так на тему убийства Джулии. Момент, где Виктор уточняет у себя в мыслях, что не должен именно влюбляться в Каору, а не просто дружить, с ним отсылает к цензурным переводам манги, где был такой же момент: Синдзи думает, что он не должен был влюбляться в Каору, но переводчики постоянно верезают отсюда гейщину и заменяют влюблённость на целомудренную дружбу.