comme la liberté

      У Венти в жизни был только один пункт насчет других людей: отсутствие любых пунктов.       Он всегда считал, что начать общение можно с любым человеком, а продолжится оно или нет — это вопрос не внешности и не любви, например, к ситкомам (а ситкомы Венти обожал). Поэтому, где бы он ни появлялся, он заводил новых знакомых, забывал их через время и опять заводил новых, долго не оставаясь в одной компании.       А потом он узнал Кэйю. Им было по семнадцать, Венти сменил школу из-за скандала с его внешним видом — ну пришел в юбке и пришел, чего бубнить-то. Кэйа был первым, кого парень здесь узнал, и первым, с кем он остался надолго (навсегда).       Кэйа водил его в семейный бар по праздникам, но запрещал напиваться в ебеня, Венти водил его по квартирникам и знакомил со всеми видами музыки. Еще он играл для Дионы и учил ее петь, что, вероятно, повлияло на ее выбор музыкальной школы. В остальное время они пиздились из-за споров про алкоголь.       В восемнадцать Кэйа рассказывает Венти про контракт, про свадьбу и про отца (про это, впрочем, и так было известно). Кэйа говорит, что никогда еще даже не целовался, Венти говорит, что тоже, и они пьяные целуются на балконе, а потом смеются слишком громко: кто-то из соседей просит быть потише.       — Если твой муж будет отвратно целоваться, то можешь приходить сюда, — говорит Венти, доставая сигареты и протягивая парню.       — Я надеюсь мой муж не будет со мной целоваться без моего желания, — отвечает тот, закуривая.       Больше они не возвращаются к этой теме. Венти иногда прочесывает яндекс, пытаясь выяснить личность этой персоны, что-то находит, но Кэйа отмахивается, и все забывается.       В девятнадцать Венти добавляет в жизнь один пункт: пить только с близкими. На его глазах собираются насиловать какую-то девочку, а он даже не в состоянии помочь. Венти хочет позвонить Кэйе, но телефон в ебенях.       Он опирается на стены, пытаясь найти кого-то трезвого, и находит в соседней комнате. Парень играет в приставку и пьет пиво. Ванильное.       — Помоги ей, — Венти падает на диван рядом с ним и пытается сориентироваться. — В комнате слева.       Тот не задает вопросов и не медлит, мгновенно исчезая. Венти отдаленно слышит ругань и удары. Ему отвратительно; ей, наверно, еще хуже. Он не помнит, что было дальше в тот вечер, но просыпается он с огромным сожалением и неизвестно где.       — Ну привет, — у двери стоит рыжий парень и улыбается, — герой-спаситель.       У Венти тысячи вопросов, но отвечать ему, кажется, не собираются: рыжего парня беспардонно выгоняют из комнаты.       — Съеби, — во втором человеке Венти смутно, но узнает вчерашнего парня с приставкой. — Как ты себя чувствуешь?       Они одного роста, но неизвестный смотрит так, словно он на пару голов выше. Венти хочется накрыться одеялом: давно никто так не передавал настроение взглядом.       — Все в порядке, — отвечает он все-таки, укутываясь в плед, — но голова болит. Я, кстати, Венти.       Ему не отвечают: неизвестный еще раз его оглядывает и уходит, чтобы принести обезболивающее и воду. На фоне кто-то поет, путая все ноты, и Венти вздыхает.       — Здесь всегда так. Он уверен, что умеет, — парень понял, к чему был этот вздох, даже не посмотрев на Венти. — Я Скарамучча, его зовут Аякс. Или Чайльд. Или Тарталья. Выбирай, что больше понравится, всем поебать вообще-то.       Венти хихикает. Эти двое странные, но будто кто-то в окружении Венти был нормальным.       — С ней… все хорошо?       Скарамучча цокает, смотрит на Венти сверху вниз и зевает.       — Да что с ней будет. Жива, здорова, дома. Не парься.       Аякс-Тарталья-Чайльд появляется через пару минут с тарелкой супа, салатом, кофе с тостом, и Венти хочет блевать от одного этого вида. Он пытается съебать, пока эти двое начинают цапаться, но его прерывает жуткий стук в дверь.       — Ооо, он пришел! — воодушевленно вскрикивает Аякс и идет открывать дверь.       — Господи, блять, что ты ему сказал? — Скарамучча встряхивает волосы и хочет пойти вслед за ним, но его сносят с ног.       — Венти! Венти, где ты, как ты, с тобой все хорошо?       Кэйа замечает его не сразу, перед этим сносит небольшой стол и Скарамуччу, потом обращает внимание на борщ, а уже потом — на Венти.       — Ты в порядке!       — Да что ты напиздел?       — Да ничего! — слышит Венти почти одновременно и хочет умереть от головной боли.       В девятнадцать он добавляет в жизнь один пунктик, а еще двух странных личностей, которые не переносят друг друга на первый взгляд. Но это только на первый.       Ладно, Тарталья просил не называть его Аяксом и любил заниматься хуйней всякой, но Скарамучча. Скарамучча был слегка сукой (только слегка), умел смотреть снизу вверх, словно делал это сверху вниз, а еще всегда заботился о них троих, делая вид, что вообще-то нет, это не забота, нахуй идите, заебали. Эта его сторона раскрылась не сразу, но Венти, кажется, заметил это быстрее остальных. И в целом это было норм (Венти внимательный), но Тарталья знал Скара лет на семь больше.       И после их знакомства, после съеденного супа Кэйей, после взаимовосхищения Чайльда и Кэйи, и, конечно, после вопроса Скарамуччи «о, так мы в одном университете, классно, на кого учишься?», Венти вдруг осознал, что он не знает, на кого учится. Он помнил, что отправлял документы в разные места — лишь бы взяли, емае. И взяли. А куда? Вопрос остался открытым.       Чайльд поржал, как сука, а Скар посмотрел так, словно Венти резал щенят — реально, блять? Как, нахуй, можно не знать своей специальности?       Так Венти узнал, что он на первом курсе журналистики.       Скарамучча, как хороший друг, дал ему по жопе и сказал делать хоть что-нибудь. Хоть списывай, плиз, просто не допусти отчисления. Венти понял, принял, отчитал билеты, появился на парах, взял дополнительные задания и осознал, что его учеба состоит не только из лекций и семинаров, а еще из интервью, статей, видео, монтажей… Венти пропал в учебе впервые в жизни.       Он запоем читал книги, выискивал актуальные темы, сотрудничал с одногруппниками, брал интервью. Рецензия на театр? Окей, с вас билеты, с меня слова. Репортаж про какой-нибудь факультет? А автомат поставите?       И Венти понял, что случайно попал в идеально подходящее ему место. Ему нравилось бесконечная коммуникация с людьми, нравилось корректировать материалы для сайтов. Он перестал напиваться в ноль непонятно с кем, зато начал собираться в компании трех человек и рассказывать про свои открытия в сфере монтажа.       Кэйа слушал, улыбался и поглядывал на Скарамуччу; тот выглядел слишком довольно для «холодно-незаинтересованного человека», и это, вообще-то, было прекрасно.       Следующий год они просто, спокойно сближаются друг с другом. Чайльд и Скарамучча рассказывают про Снежную, Кэйа знакомит их с Дионой, и Тарталья обнимает ее, начиная плакать: о, мои прекрасные младшие братья и Тоня!.. Диона обнимает его в ответ больше от шока, чем от любви, и говорит, что может посидеть с его родственниками, если они приедут.       Скарамучча смеется от этой картины, Диона подает знаки спасения Кэйе, а Венти уже забирает ее гитару, чтобы напеть что-нибудь классическое.       Когда Венти исполняется двадцать, он берется за репортаж про тату. Преподаватель — человек взрослый, не готовый мириться с «новыми модами», половина одногруппников Венти, наоборот, ходит с картиночками на руках и прочих конечностях, а сам Венти предлагает опросить пару тату-мастеров. Непонятно, к чему это приведет, но преподаватель говорит ему «да, давай», и Венти да, дает.       После пар он берет телефон и нажимает на рандомный адрес тату-салона. Тот недалеко, минут в пятнадцати, так что парень просто сбрасывает координаты Кэйе — просто предусмотрительность — и составляет вопросы в заметках.       Тату-салон закрывается через полчаса, клиентов уже нет, но стоит один мастер. Венти видит у него схожее со своим окрашивание, но его волосы заплетены в хвост, а не в косички.       — Вечер добрый, — улыбается он, когда парень поворачивается к нему, — не ответите на пару вопросов?       Тот кивает — да, окей, задавай, мне, в целом, без разницы.       — Для чего вы делаете тату?       Парень задумывается, и Венти повторяет за ним. Блять, думает он, люди не могут выглядеть так нежно в черных рваных джинсах и свитшотах оверсайз. Но почему-то парень перед ним так и выглядит.       А потом он протягивает вперед руку, задирая рукав.       — Потому что так не видно шрамов. Они становятся заметнее, когда очень присматриваешься. А так я скрываю ебланские ошибки прошлого.       Венти рассматривает его руку, действительно замечая шрамы среди ярких разноцветных линий. Он хочет прикоснуться, но не позволяет себе нарушать чужое личное пространство, так что.       — Больше не режешься? — уточняет он, вглядываясь в чужое лицо.       — Нет, говорю же. Была хуевая фаза. Я уже проработал ее с моим психологом.       Венти почему-то хихикает. Он блокирует телефон с вопросами, опускает чужой рукав и рассматривает помещение.       — А сделаешь мне тату?       — Мне нужен эскиз и пара часов.       — Ты, кажется, собирался уходить.       — Могу задержаться.       И Венти с детским восторгом слышит, как потрескивает машинка, чувствует чужие руки в перчатках у себя на бедре. Он не знает, как зовут человека рядом с ним, но знает, что тот выписывает «comme la liberté» с особым усердием.       Он заканчивает быстро, просит Венти надеть шорты обратно и, возможно, слишком задерживает взгляд на чужих бедрах. Или Венти просто кажется — здесь он утверждать не может.       У него в кармане брелок с тремя ключами. Венти перебирает их в руках, пытаясь сделать выбор.       Четное — нет, нечетное — да.       Один — ключ от дома Кэйи, нечетное.       Два — ключ от собственного дома, четное.       Три — ключ от квартиры Скарамуччи и Чайльда, который Венти получил уже давно. Нечетное.       — Не хочешь прогуляться?       Парень смотрит удивленно. Венти определенно знает, сколько ключей у него в кармане.       — Пойдем, — он быстро убирает все вещи по местам и закрывает двери. — Я Сяо.       Сяо. Венти улыбается.       Они проходят по спортивным площадкам, маленьким дворам и каким-то вообще темным местечкам, Венти не перестает рассказывать всякую ерунду и — впрочем, Сяо слушает очень внимательно. Сам он практически не говорит, но спасает Венти от падений и угрожающе смотрит на всех, кто хочет подойти поближе.       Венти просит его инсту, Сяо закатывает глаза, но дает. Спустя несколько часов они расходятся (Венти провожают!), а у себя дома парень находит троих человек, которые с ноутбуками разыскивают его по всему городу.       Блять, думает Венти в ту секунду, когда встречается взглядом со Скарамуччей, блятьблятьблять, я даже не подписался на Сяо, а уже умирать приходится.       Сяо и правда никогда не узнает, что происходило с Венти этой ночью.       Зато никто точно так же не узнает о Сяо. Сначала Венти вообще не уверен, что стоит их знакомить, потом его жизнь делится на две части, и ему сложно представить их соединение.       Он чувствует себя плохим другом, когда проводит время с Сяо, но не может перестать. Они смотрят «Друзей» и «Секс в большом городе», потому что Венти фанат, а Сяо не против. Они разговаривают по видеозвонку до поздней ночи, и Венти чувствует себя безгранично счастливым, засыпая под чужой голос. Понимает, что однажды придется их всех познакомить, но пытается оттянуть этот момент до последнего. Венти сам не понимает, почему, но почему-то так происходит.       Однажды к нему подходит Кэйа и шепчет на ухо:       — Когда твой мальчик в черном заскочит к нам на ужин? Мы давно ждем.       Венти медленно поворачивается и пытается улыбнуться или сделать вид, что не понимает, о чем речь, но Кэйа явно в курсе всего. В курсе, но не против.       — Ох, хорошо, когда я буду готов? Я сам бы хотел в этом разобраться, Кэй.       Его друг не задает лишних вопросов. Только слишком загадочно улыбается и пропадает среди толпы людей.       Венти выдыхает и идет сдавать репортаж.       Он сжимает в руках брелок с ключами и считает.       Один — ключ от дома Кэйи, нечетное. Два — ключ от собственного дома, четное. Три — ключ от квартиры Скарамуччи и Чайльда, который Венти получил уже давно. Нечетное. Четыре — ключ от студии Сяо. Четное.       Ответ — нет, но задавал ли он вопрос?       Венти исполняется двадцать один, когда Кэйа решается рассказать остальным про контракт. Он пытается не особо вникать в чужие слова, потому что знает, что может загнаться, а это ничем хорошим не закончится. Он пишет Сяо, слегка успокаивается, но потом решает, что сейчас нужно успокоить Кэйю, а не себя самого.       Они стоят на балконе, как и когда-то давно. Здесь они когда-то целовались, и это был первый поцелуй для обоих.       — Мое предложение еще в силе, если что, — улыбается Венти, а Кэйа закатывает глаза.       — Не хочу насильственной смерти от эмо-мальчика.       Венти всеми силами пытается сделать вид, будто обижается.       Утром приходится прогонять всех реально из-за семьи. Они не виделись пять миллионов лет, а теперь вот появились все вместе с излюбленными вопросами «где семья? Где дети?». Венти не мог отбиться пару часов, а потом ему позвонил Кэйа. По групповому видео-звонку.       Венти сбегает в свою комнату, подключает наушники, включает видео и наблюдает за приближенным лицом Кэйи и слишком сонным — Скарамуччи. Кажется, он лежал на ноге Чайльда.       — Блять, — Скар зевает, — нормальный взрослый человек должен спать восемь часов, поэтому нахуя нас будят второй раз раньше этого времени?       Кэйа пытается собраться с мыслями, а Тарталья начинает смеяться.       — Ну, раз нормальному взрослому нужно восемь часов, тебе вполне хватит четырех.       Венти слышит грохот. Чайльд, кажется, валяется на полу, а Скарамучча зыркает в камеру.       — Так что случилось?       Пока Кэйа рассказывает, что видел какого-то красноволосого чела в своей ванной, Чайльд возвращается в кровать, обнимает Скарамуччу и, кажется, засыпает. Венти нервно хихикает и предпочитает слушать Кэйю.       — …Так что я подозреваю, что это мой будущий муж, — подытоживает тот. — И он любит птиц. И приходить без предупреждения.       — Значит, он может быть за стенкой, пока ты его здесь обсуждаешь?       Кэйа широко раскрывает глаза, удивляясь, и ничего не говорит, а Скарамучча пиздит чужой телефон и что-то ищет.       — Так за те три секунды, что вы виделись, ты понял, твоя это судьба или нет? — спрашивает Венти больше из желания потянуть время для Скара.       — Я бы дал ему семь из десяти, — размышляет Кэйа, а Тарталья подает признаки жизни, заглядывая в экран своего телефона.       — Знаете, — говорит он через пару секунд, — если Скар нашел того человека, то я бы ему дал…       — Сколько?       — Просто дал.       Венти не уверен, что ему больше нравится: обсуждать своих нерожденных детей или какого-то мужика с манией на птиц. Поэтому он отключается от звонка и просто засыпает.       Сяо надо написать, что в ближайшие дни он будет занят.