comme la liberté

      Скарамучча принципиально не пьет кофе нигде, кроме дома. Он знает, как варить его себе, до какой температуры охлаждать, знает все пропорции сиропов и сахара. В кофейне ему могут дать что-то нормальное, если повезет, но идеальный кофе делает только он сам.       А еще он не верит в долгую любовь. Наблюдая за разводом родителей, за своими собственными отношениями, которые заканчивались спустя несколько недель, в лучшем случае месяцев, он сделал вывод: любовь живет, может, и не три года, но и не всю жизнь. И потому он не видел для себя особого смысла стремиться искать отношения, чтобы они, в конце концов, распались.       Чайльд иногда пытался доказать ему обратное. Вот, типа, живут же люди до старости вместе, и все норм у них. Скарамучча долго сопротивлялся, но в итоге все-таки согласился: бывают очень редкие исключения. Но, опять же, настолько редкие, что и пытаться попасть в их число нет смысла.       Поэтому он уделял больше времени учебе (явно больше, чем Чайльд, назначающий свидания через тиндер, блять), варил кофе по утрам, а во времена особого одиночества искал себе партнера на пару дней. И ему было нормально. По крайней мере, какое-то время.       Что-то начинает идти не так, когда однажды Чайльд с самого утра выставляет его из дома со словами «ко мне должен прийти одногруппник для проекта, ты мне мешаешь, свали на пару часов». Скарамучча стоит посреди улицы с желанием спать, убить Тарталью и выпить кофе. И выбора не остается.       Он находит недалеко от дома кофейню и стоит перед входом, долго размышляя, а стоит ли. Ладно, стоит признать, что сейчас у меня просто нет выбора. Он готов выпить даже самый неудачный кофе, если это будет кофе.       Внутри он видит двух бариста, один из которых уже готовит что-то, так что приходится подойти к другому. Скарамучча изучает меню сверху и пытается решить.       — Что будете заказывать? — он слышит приятный голос и выбирает.       — Один большой латте с шоколадным печеньем, пожалуйста, — говорит он, наконец опуская голову и рассматривая бариста напротив, и замирает. — И ваш номер телефона, — говорит он неожиданно для самого себя.       Скарамучча может себя оправдать: парень, по бейджику Казуха, выглядит… потрясающе? Крашеная прядь выделяется среди белых волос, его лицо выглядит так, будто перед Скарамуччей стоит ангел: он действительно очень милый. Если бы у Скара спросили его тип парней, он бы, вероятно, показал фото этого парня.       — Господи. Что это за кошмар. Тебе что, сорок? Так подкатывали во времена молодости моей матери, а ей уже не двадцать, — пока Казуха растерянно стоял, к ним подошел второй бариста.       Его зовут Син Цю, и Скарамучча чувствует, что он будет его ненавидеть еще долго.       — Ну что ты начал. Он просто растерялся. Будто ты не знаешь, как часто это происходит, когда Казуха на кассе, — подходит еще один парень с максимально равнодушным взглядом.       — Серьезно? Растеряться настолько? Не придумать чего-то хоть немного более оригинального? — Син Цю все еще бушует, и третий парень вздыхает.       — Когда я признался тебе в любви, ты молча пялился на меня минуты три, а потом сбежал. Мне стоит продолжать?       Син Цю негодует на эту историю, Казуха посмеивается, а Скарамучча стоит и думает, что из-за Чайльда с его проектом он попал в максимально кринжовую ситуацию. И он точно не знает, как из нее выходить.       — В общем, парень, — Син Цю все-таки прогоняет третьего парня и поворачивается к Скарамучче, — если хочешь взять его номер, придумай что-нибудь оригинальнее. Я принципиально запрещаю ему с тобой знакомиться до этого момента.       — Син Цю, пожалуйста… — сам бариста впервые пытается на что-то повлиять, но.       — Нет, Казуха. Мое уважение к любовным романам не позволяет мне принять такое начало твоей любви. Нет, нет, нет, — и он продолжает готовить кофе.       — Извини за это, — Казуха поворачивается к нему и неловко улыбается. — Син Цю… и впрямь любит неординарные вещи.       — Все в порядке, — Скарамучча откашливается. — В конце концов, я сказал невежливую грубость. Придумаю что-нибудь получше.       Он оплачивает заказ, ловит еще пару неловких взглядов, потом Син Цю уточняет, как подписать ему кофе. Казуха хочет сказать, что обычно они не подписывают стаканы, но Син Цю шикает — я знаю, что делаю.       Скарамучча получает латте с шоколадным печеньем, украшенный яркой подписью «для скарамучи». Син Цю приторно улыбается: ошибка за ошибку. Парень принимает этот вызов.       Он возвращается домой, не обращая внимания на возмущения Чайльда, и закрывается в своей комнате. Желание прочитать пару книг про любовь захватывает его, и только на середине произведения он вдруг задумывается: а для чего? Чтобы доказать что-то Син Цю? Или чтобы все-таки позвать Казуху на свидание?       Скарамучча не может ответить себе на этот вопрос, но впервые за долгое время он чувствует какой-то интерес к кофейне и ее работникам. Справедливости ради надо заметить, что кофе ему понравился.       А книга про любовь — нет.       Чайльд пытается выяснить причину его погружения в дешевые романы, Скарамучча бьет его книгой, и он отстает. Хорошо. Ему этого знать не нужно.       Вечером они собираются с остальными на марафон фильмов, Кэйа вскользь упоминает, что Диона в последнее время, зачитавшись всякими историями, пытается создать свой сборник «Фраз Для Знакомства». Он говорит, что это по-забавному нелепо, Скарамучча никак не комментирует, но мысленно ставит галочку: обратиться к Дионе.       Он идет к ней на следующий же день, когда Кэйа еще на учебе, а Диона уже дома. Та, выслушав его историю, воодушевляется: наконец кто-то оценит ее труды.       — Из своей выборки я могу предложить тебе несколько вариантов, — она расхаживает по комнате, листая тетрадь. — Если ты хочешь просто отшутиться, то есть такое…       Она зачитывает предложения, некоторые варианты и впрямь… нелепые, как упоминал Кэйа. Некоторые слишком серьезные, и это в какой-то степени опять возвращает Скарамуччу к вопросу: для чего он делает это?       Диона провожает его все так же радостно, желает удачи и большой любви, Скар цокает, но ничего не отвечает. Большой любви мешает и его неопределенность, и агрессивно настроенный Син Цю.       В кофейне вечером больше людей, но за кассой так же стоят два знакомых парня. Скарамучча собирает всю решительность и неизменность в выборе кофе и подходит, чтобы сделать заказ.       — Добрый вечер, что будете заказывать? — Казуха улыбается ему, а Син Цю сзади все еще не замечает.       — Латте с шоколадным печеньем, — он ждет пока парень пробьет ему заказ. — Я бы никогда не стал играть с тобой в прятки, потому что найти кого-то настолько бесподобного как ты, просто нереально.       Казуха не успевает даже отреагировать, когда Син Цю резко разворачивается и упирается ладонями в стол, опускаясь к чужому лицу.       — Все, на что тебя хватило, — это на почитать самые банальные варианты? Кошмар, ты даже не стараешься.       — Ты пытался намекнуть мне о своих чувствах фразами из той отвратной книги про любовь девушки из деревни и миллионера, — за его спиной опять появляется парень с голубыми волосами. — Не тебе говорить про оригинальность.       — Это одна из моих любимых книг, Чунь Юнь! — и Син Цю, взяв парня за локоть, быстро пошел в комнату для персонала. — Я все еще против, — оборачивается он к Скарамучче и исчезает за дверью.       Казуха смеется, Скар вздыхает, но думает, что сейчас он хотя бы может поговорить с ним наедине. Относительно наедине в этой кофейне, но по крайней мере без Син Цю.       — У меня создается впечатление, будто ты должен одолеть всех моих бывших, но их роль занял мой лучший друг, — Казуха хихикает и передает заказы другому бариста.       — И он предпочитает конкурсы на лучшее признание дракам? — Скарамучча облокачивается на стойку.       — Как ты заметил, именно так. Он иногда впадает в крайности. Но мне интересно, почему ты это продолжил, — Казуха чуть склоняет голову и смотрит на него.       — Думаю, ты просто мне симпатичен.       — Если бы я был против, это бы выглядело как домогательство.       — Но ты не против?       — Все, мне нужно готовить кофе. Вот и твой, к слову.       Казуха протягивает ему стакан и начинает разговор с подошедшим человеком. Скарамучча выходит из кофейни, замечая, что он улыбается. И надпись «скрамучче» он, впрочем, тоже замечает.       Он не может сказать, что считает более странным: саму ситуацию или тот факт, что он продолжает это делать.       А следующие несколько дней он разгребает долги, делает доклады и слегка хочет умереть, наблюдая, как Чайльд просто валяется на полу и залипает в телефоне. У того тоже много дел, но его, кажется, это не волнует абсолютно. К контрольной неделе Скарамучча сдает все работы, его нервы тоже слегка сдают, но теперь он может расслабиться до сессии.       Теперь он пытается отбиться от Чайльда, который слишком поздно осознал, что все дела реально нужно делать. Скарамучча из принципа говорит «отъебись, надо было раньше думать» и выходит из дома, чтобы купить кофе. Он все еще уставший после сегодняшнего коллоквиума и уставший от Чайльда. Потом он думает, что Тарталье надо было даже помочь, но.       — Латте с шоколадным печеньем? — спрашивает его Казуха, и Скарамучча кивает.       — Ты случайно не поезд?       — Что? — парень удивляется, а вечный Син Цю сзади него прислушивается. — Нет.       — Тогда почему я хочу лечь под тебя?       Скарамучча слышит «ладно, на этот раз понимаю» от Син Цю и очень, очень знакомый смех. Сзади него стоит Чайльд.       — Господи, ты серьезно? — он не может остановить смех. — Я правда услышал это от тебя?       Скарамучча метается между желанием умереть и убить Чайльда, но Казуха накрывает его руку своей.       — Думаю, тебе лучше лечь под плед и поспать нормально. Но, признаюсь, это было неплохо, — и он хихикает, заметив удивленный взгляд парня.       Чайльд заказывает себе кофе молча, и они не говорят до возвращения домой. Уже там Тарталья хочет что-то сказать, открывает рот, но Скарамучча его опережает.       — Аякс, блять, даже не смей. Эта ситуация оправдана.       — Даа, человек «я-не-хочу-отношений», оправдана полностью. Это было нелепо. Могу научить тебя паре вещей…       — Нет, нахуй, разберись с учебой, отстань от меня, — Скарамучча хлопает дверью своей комнаты и закрывается.       Плед и поспать. Плед и поспать. Плед и…       И еще долго ловить насмешливый взгляд Аякса, пытаясь побороть желание ударить его чем-нибудь тяжелым.       Перед тем, как заснуть, Скарамучча думает, что после всех этих странно-неловких встреч в кофейне он и правда хочет познакомиться с этим парнем поближе.       Утром, через пару дней, он сбегает из дома, чтобы не разговаривать с Чайльдом, который слишком активно упоминает эту историю, когда рядом больше никого нет. Он решает взять кофе и навестить Венти.       Казуха еще сонный — смена только началась. Посетителей нет, и Скарамучча подходит к кассе.       — Здравствуйте, вам как обычно? — уточняет тот, и Скар кивает.       — Ты обновил цвет? — он обращает внимание на темно-красную прядь волос. — Раньше было светлее.       — Да, этот оттенок мне понравился больше. Что думаешь? — Казуха улыбается, перебирая волосы.       — Думаю, что это прекрасно.       — Что, своей душой черной полюбил кроваво-красное? — вмешивается Син Цю. — Надеюсь, ты предпочитаешь без препаратов, потому что иначе я снова буду против.       Скарамучча закатывает глаза.       — То есть мамми все-таки дает разрешение на свидание?       — Да, так и быть, позволю страшному дракону украсть мою принцессу.       Чунь Юнь проходит мимо и бросает «у него есть небольшое условие, к слову», но Скарамучча не обращает на это внимания, хотя Казуха кидает странный взгляд на друга.       — Тогда, если ты не против, не хочешь прогуляться на днях? — спрашивает Скар, думая, что завтра не получится из-за Кэйи и его новостей.       — Я только за. Пора бы уже, — и он с улыбкой подписывает стакан кофе, передавая его парню.       Надпись «Для Скарамуччи» и маленькое сердечко снизу делает его необъяснимо счастливым.