comme la liberté

      Они садятся за стол, продуманно занятый Венти, и совместно игнорируют взгляды бариста. Казухи сегодня нет, Скарамучча решает зайти и завтра, чтобы убедиться, что все в порядке.       — Итак, — Венти опирается руками о стол, — вы оба, рассказывайте. Я хочу услышать обе истории и все еще не могу решить, какая интересует меня больше.       Тарталья ярко улыбается, Кэйа глубоко вздыхает, и этот контраст заметен очень сильно.       — В целом, — Кэйа отпивает кофе и продолжает держать его в руках, — лучше, чем я ожидал. Дионе вообще понравилось.       Он рассказывает про диалог в коридоре, про сестру и про все, что было после. Упоминает шпиона среди деревьев, Скарамучча ударяет себя по лбу, но не комментирует, Венти смеется слишком громко и ловит заинтересованный взгляд Син Цю. Он думает уточнить все позже.       — То есть он спокойный, так же незаинтересованный в браке, а еще неплохо выглядит? — Скар загибает пальцы и размышляет. — Да тебе повезло. Это действительно не какой-нибудь маньяк, решивший получить домашнюю жертву. Вам даже не нужно особо контактировать, просто, как я понимаю, жить вместе. К тому же, тебе не нужно рожать ребенка.       — Да, я думаю, это главный плюс, — Венти кивает. — Поэтому все должно пройти хорошо.       — Это все равно странная трата нескольких лет жизни.       — Кстати, Чжун Ли сказал, что он довольно раздражительный. Ты тоже иногда таким бываешь, так что, надеюсь, это не приведет ни к пассивной агрессии, ни к открытому конфликту.       — Все ссорятся. Это нормально. Тебе ли об этом не знать, — цокает Скарамучча.       — В общем, — Венти прерывает Чайльда, который хотел что-то сказать в ответ, — мы совместно надеемся, что все будет в порядке с этим. Если что, мои двери всегда открыты для тебя, — Кэйа кивает, улыбаясь. — Теперь ты, герой-любовник, давай рассказывай.       Чайльд сияет и начинает говорить про мужчину, которого встретил. Он упоминает про его любовь к истории, про красивый вид и про — немаловажно! — то, что он дружит с Дилюком давно и очень хорошо.       — Он говорил, что Дилюк был против всего этого, но, судя по словам Кэйи, он либо смирился, либо ожидает подходящего момента, чтобы начать злодействовать, — заключает Чайльд, облокачиваясь на спинку стула.       — Либо он понимает, что нет смысла злиться на Кэйю, который не виноват в заключении брака, — отвечает ему Скарамучча.       — Возможно, мы однажды это узнаем, но сейчас можем только додумывать.       — Я согласен со Скаром, Чайльд, — Венти пробует заказанный ранее чизкейк. — Эта версия звучит логичнее всего. Но я рад, что ты встретил того человека, в любом случае.       Тарталья сокрушается, что его теории отвергли, но упоминание Чжун Ли заставляет его отвлечься.       — А, кстати, — начинает Кэйа, — мама на обратном пути сказала, что заключение брака будет после моего Дня рождения, но его родители решили, что съехаться лучше как можно раньше. Ну, чтобы нормально познакомиться и все такое.       — Как можно раньше — это когда?..       — Это завтра, Скар.       На минуту воцаряется тишина. Венти роняет вилку и смотрит на Кэйю.       — Это очень быстро и очень неожиданно. Очень-очень. И где вы будете жить?       — Недалеко отсюда, чтобы я мог быстро добираться до учебы. Он, как я понял, тоже переведется в наш университет. На управление, — он поворачивается к Скарамучче. — Проведешь ему экскурсию?       — Серьезно? Не ожидал подобного. Ему повезло, что он не с Аяксом.       — Да что ты говоришь!       — Так, в любом случае, — Венти наклоняется к Кэйе, — дай нам адрес, мы будем тебя навещать, чтобы убедиться, что все в порядке.       — Навещать в плане «жить у нас всей большой дружной семьей», да? — Кэйа немного отодвигается.       Тарталья поддерживает эту идею, Скарамучча вздыхает — с таким настроем этих двоих что-то подобное и произойдет. Бедный Дилюк.       — Обещаю не находиться там больше восьми часов в сутки, — Венти громко ставит пустой стакан на стол. — Тогда я буду уверен, что с тобой все хорошо.       — Может быть, я просто буду писать обо всем? К тому же, ты не сможешь жить со мной все эти пять лет.       — Почему ты так уверен?..       — Если и дальше будете так шуметь, я вас выгоню, — к ним подходит Син Цю, — а тебе запрещу сюда заходить, — он поворачивается к Скарамучче.       — Буду стоять с Казухой под окнами кофейни.       Син Цю закатывает глаза, но все-таки отходит. Остальные затихают.       — Кто такой Казуха? — уточняет Венти.       — Жертва «самых отвратительных подкатов», — хихикает Чайльд, получая злой взгляд Скарамуччи.       Они расходятся через минут пятнадцать, когда Чайльд развозит всех по домам. Кэйа заходит домой и понимает, что лучше начать собирать вещи уже сейчас, потому что неизвестно, во сколько завтра нужно быть там.       И это оказывается сложнее, чем он ожидал. Забирать вещи с привычных мест, вспоминать историю каждой. Первое совместное фото, например, когда они стояли напротив университета, и Чайльд захотел сфотографироваться, потому что «у всех есть такой кадр, а у нас все еще нет!». Рисунки Дионы еще с того времени, когда она была уверена, что всю жизнь будет этим заниматься. Собственная коллекция плакатов и кружек, из которых запрещалось пить.       Кэйа рассматривал каждую вещь перед тем, как сложить ее в сумку. Да, потом он расставит их в другой комнате, но это будет уже не так и не то. Непривычно, странно. Он все еще не представлял, как все изменится после переезда. И это расстраивало.       — Депрессия в ноль лет? — в комнату заходит Диона.       — Да, точно. Будто ты ожидала другого.       Она ложится на кровать, тянет Кэйю, который укладывается рядом.       — Что, теперь будем жить раздельно?       — Получается так.       — Никто не будет восхищаться моим музыкальным вкусом?       — Мама никогда его не одобряла.       — Какой ужас.       — Точно, — Кэйа смеется. — Кстати, вы с Кли подружились?       — Да, она очень милая, — Диона кивает. — Но она говорила, что очень грустит из-за общения с Дилюком. Как я поняла, у них все не очень хорошо.       Кэйа не отвечает. Он не уточнял ничего по этому поводу у самого Дилюка, и было бы странно рассуждать об этом сейчас.       Потом Диона помогает ему с вещами, ругается из-за оставленных вещей, которые она дарила ему в детстве, потому что «какой кошмар, это было давно и неправда, уничтожь эти рисунки». Они заканчивают через пару часов, и комната выглядит слишком пустой.       — Я останусь с тобой на ночь, хорошо? Не знаю, как часто мы будем видеться.       Кэйа кивает — ну конечно, что за вопросы. И перед сном они еще обсуждают дальнейшие планы, Диона обещает забегать к нему после школы, а потом быстро засыпает. И Кэйа засыпает вслед за ней.       Мама будит их часам к одиннадцати. Кэйа чувствует, что начинает волноваться, когда садится в машину. Неприятное чувство, с которым он ничего не может сделать, захватывает весь разум.       Они едут в тишине, и это тоже давит. Он не знает, что нужно говорить матери в этой ситуации, и она, вероятно, не знает, что сказать ему. Может, она винит себя, но уточнять никто не решается.       Поездка занимает несколько минут, и они подъезжают к высокому дому. Кэйа закрывает глаза, вздыхает и открывает дверь машины. Пути назад, кажется, уже нет.       Диона хватает несколько его сумок, он забирает остальные и подходит к подъезду. Мама открывает дверь и говорит, что им на шестой.       — Когда-то я изучала нумерологию, — говорит Диона. — Это можно рассматривать как хороший знак.       Кэйа усмехается — сейчас можно и в нумерологию поверить.       Через пару минут они заходят в квартиру, где уже находится Дилюк. Он здоровается с ними, и Кэйа начинает прощаться с семьей. Он обнимает маму, и она уходит, оставляя его с Дионой.       — В общем, — она улыбается, — пиши мне, рассказывай мне все. Если что-то будет не так, я приду и все исправлю. А ты, — она поворачивается к Дилюку, стоящему у двери в какую-то комнату, — не смей его обижать, понял? Я буду проверять.       Кэйа смеется, Дилюк отводит взгляд, и Диона обнимает брата.       — Вы живете недалеко друг от друга, почему так сложно расстаться на время? — уточняет Дилюк, и Диона хмурится.       — Потому что я жила с ним всю свою жизнь, и я люблю его. У нас всегда были прекрасные отношения, так что грустить — это нормально.       Дилюк кивает и оставляет их наедине, заходя в ту комнату, около которой он стоял.       — Думаю, он не понимает этого, так как не особо близко общается с Кли, — говорит Диона и еще раз обнимает Кэйю. — Все, не скучай! Обещаю навещать.       Она уходит, и Кэйа остается один в коридоре. Он ощущает себя максимально непривычно и слегка одиноко, но понимает, что это должно пройти со временем. Нельзя сейчас позволять этим чувствам захватить себя.       Нужно разложить вещи, да и в целом осмотреть квартиру. Кэйа не решается зайти в «комнату Дилюка» и обходит остальные. Здесь еще одна спальня, в целом, достаточно комфортная. Она выполнена в светлых тонах, в углу стоит широкая кровать, напротив стоит шкаф с большим количеством полок. Кэйа кивает сам себе: полки — это удобно. Сюда он и решает скинуть все сумки чуть позже.       Он заходит в просторную гостиную. Те же светлые тона, похожая мебель. Из плюсов: если к нему все-таки придут друзья, они без проблем здесь не только рассядутся, но и переночевать смогут. Возможно, придется пожертвовать своей кроватью.       В кухне уже стоит вся необходимая техника. Кэйа осматривает машину для приготовления кофе, удовлетворенно кивает — любитель кофе внутри него одобряет такую вещь в квартире.       Когда он возвращается за сумками, из комнаты выходит Дилюк.       — Я помогу тебе с вещами, — говорит он и берет пару сумок. — Здесь две комнаты, и я решил, что жить раздельно все же будет лучше.       — Да, ты прав. Родители не будут контролировать?       — Если бы они хотели это контролировать, у нас была бы одна комната, — он ставит сумки в центре комнаты и оглядывается. — Если ты вдруг захочешь, то можешь украсить гостиную. Диона сказала Кли, что ты не любишь крайний минимализм.       — Да, точно, — Кэйа улыбается. — Я всегда любил красиво оформлять все дома. К тому же, скоро рождество. Можно поставить елочку.       — Оно же вообще не скоро, — Дилюк хмурится. — К тому же, мы никогда его не праздновали.       — Во-первых, снег лежит, значит, скоро. Во-вторых, что? Не праздновали? Мы обязательно это исправим!       Кэйа воодушевленно смотрит на парня, а тот лишь растерянно моргает. Энтузиазм слегка угасает: точно, они вообще-то и не знакомы нормально, чтобы думать о совместном праздновании.       — Я не против, — отвечает все же Дилюк. — Кстати, у нас пару дней поживет Кли, потому что родителям снова нужно уехать на пару недель. Она переночует в гостиной.       — Что значит в гостиной? Почему не с тобой? — Кэйа опять реагирует слишком ярко, вероятно, из-за своей сестры.       — Хватит, — резко отрезает Дилюк. — Потому что это наши отношения, и ты можешь не лезть в них. Не все семьи похожи друг на друга.       Он выходит из комнаты, оставляя его одного, и Кэйа вздыхает. Чжун Ли не лгал. Переезд… начинается восхитительно.       Кэйа раскладывает вещи на новые места. Он хмурится, осматривает комнату несколько раз и все-таки удовлетворенно кивает: выглядит неплохо. Все еще очень непривычно, но жить можно. Поэтому он ложится на кровать, заправленную уже его пледом, и звонит по видеосвязи друзьям.       — Кого я вижу, — Тарталья зевает в камеру. — Кэйа уже лежит на моем лице.       — Плед с твоим лицом — это лучшее вложение денег в моей жизни, — смеется тот в ответ.       Скарамучча отклоняет вызов, чтобы через пару секунд появиться в кадре с Чайльдом. Они сидят за столом (вероятно, кухонным), и пьют кофе. Венти подключается последним, и он явно не дома: плакаты с рекламой тату за его спиной намекают на это.       — Привет, мои многоуважаемые, Кэйа, рассказывай, — говорит он и поднимает взгляд, чтобы улыбнуться кому-то.       — Может, и ты хочешь что-нибудь рассказать? — Чайльд подозрительно щурится, но его игнорируют.       — Ну, разные комнаты, квартира нормальная в целом. Думаю, мы будем редко пересекаться. Так что все хорошо. Узнал, что его семья не празднует рождество.       — Какой ужас, — тянет Венти. — Можем собраться у меня, чтобы отпраздновать.       — Еще рано судить, — отвечает Скарамучча. — Кто знает, как все изменится за это время. Может, они сделают это новой традицией в честь брака.       — Еще ужаснее.       — А, с нами поживет его сестра. Думаю, до моего дня рождения, пока ее родители в отъезде. Предполагаю, они вернутся ближе к заключению брака.       — Тебя не хотят оставлять без детей рядом, — хихикает Чайльд. — Почти завидую.       — Хотя бы с кем-то из Рагнвиндров подружишься, — заключает Скарамучча.       Они разговаривают еще немного, Венти уточняет, действительно ли все в порядке, Кэйа пытается его убедить, что да, не беспокойся, все в норме. Он отключает звонок и чувствует, что переезд его вымотал, хочется поспать пару часов. Еще хочется проснуться у себя дома, но, кажется, с этого дня его дом здесь.       Кэйа засыпает почти сразу и не видит снов.       Его будит громкий детский голос; Кэйа понимает, что приехала Кли. Он лежит в комнате еще какое-то время, чтобы убедиться, что возможно приехавшие с ней родители уже ушли, а потом выходит.       Они сидят в кухне: Дилюк с ноутбуком и Кли с соком и бутербродами. Девочка замечает его и ярко улыбается:       — Братик Кэйа! Садись с нами! — и машет ему ручкой, заставляя улыбнуться в ответ.       Дилюк бросает на него короткий взгляд, но ничего не говорит. Кэйа садится с Кли, и та быстро начинает что-то рассказывать, кажется, про школу.       — Не говори, пока ешь, — холодно говорит он сестре, и та прекращает свой монолог. — Я разложу твои вещи в гостиной.       Он уходит, и Кэйа замечает, что улыбка с лица Кли исчезла. Он вздыхает. С Дионой в ее неудачные моменты жизни он когда-то справлялся.       — Кли, не хочешь заняться чем-нибудь?       — А ты хочешь со мной поиграть? — у нее слишком грустные глаза для ребенка, и Кэйа пытается улыбнуться.       — Да, я очень хочу. Не знаю, что у тебя есть с собой, но у меня должны быть краски. Порисуем?       Он наблюдает, как Кли воодушевляется. Дилюк, конечно, дал понять, что к нему не нужно лезть с семейными вопросами, но насчет нее ничего не говорилось.       Кэйа решает расположиться у него в комнате, потому что там хотя бы есть дверь. Да, Дилюк нечасто выходит из своей, но все-таки. Кли с интересом рассматривает его вещи, фотографии, задает вопросы о некоторых из них.       — Это мой друг, Чайльд, и в этот момент он был слишком в себе уверен, — комментирует он фото, где упомянутый падает с дерева.       — Его зовут ребенком? — хмурится Кли.       — Не совсем. Там отличаются буквы.       Девочка кивает, не задавая больше вопросов. Кэйа предлагает ей сесть за стол, но она предпочитает пол, и они начинают рисовать. Кли продолжает рассказывать о сегодняшнем дне, потом расспрашивает Кэйю о том, что ему нравится. Он делится музыкальными предпочтениями, говорит, что раньше любил фотографировать, но постепенно остыл к этому.       — И в целом я понятия не имею, чем буду заниматься дальше. Пока я больше в активном поиске, — заключает он, и Кли кивает.       — Учительница всегда говорит нам, что все мы найдем что-нибудь для себя.       Кэйа хихикает — в детстве все меньше сомневаются во всем. Он наблюдает, как она рисует яркие пейзажи. Чем-то подобным увлекалась и Диона. Те же небрежные деревья и слишком высокие люди.       — Я могу украсить этим свою комнату? — уточняет он, и Кли хмурится.       — Это некрасиво.       — А мне нравится. Думаю, у тебя большой потенциал.       — Рисовать — это классно, но я больше люблю заниматься с дядей Альбедо. Он учит меня делать бомбочки.       Кэйа замирает и понимает, что это было тогда, в первую их встречу.       — Ты хочешь что-нибудь взорвать?       — Нет, я хочу понять, как они работают. Дядя Альбедо делает бомбочки для меня, но они не опасны! — она чуть повышает голос. — Я пытаюсь повторить, но пока ничего не получается.       — Думаю, с этой проблемой я тебе не помогу.       Позже Кэйа действительно размещает ее рисунок рядом с остальными. Кли смущается, но не возражает. Кэйа предлагает посмотреть какой-нибудь рождественский фильм, и Кли ярко улыбается: кажется, в отличие от остальных членов семьи, она горит желанием отмечать праздники.       Кэйа отмывает кисти в ванной, когда сталкивается с Дилюком. Тот осматривает его руки в красках, ничего не говорит, но Кэйа замечает, что выражение лица у парня меняется. Объяснить этого он пока не может.       Кли расспрашивает, почему на его пледе чье-то лицо, Кэйа смеется и рассказывает, что это было на спор. Девочка упрашивает его познакомить ее с этим человеком, и Альберих кивает: Чайльд с его любовью к детям будет только за.       Кэйа готовит им какао, достает печенье и усаживается на кровати рядом с Кли. Та с подозрением относится к тому, что он не против есть печенье где-то не за столом, но не возражает.       — Пока никто не видит, мы нарушим все правила, — загадочно тянет Кэйа, вызывая чужой смех.       Они смотрят мультфильм, Кли выпивает все какао, обнимает парня одной рукой и быстро засыпает. Кэйа ставит фильм на паузу и пытается вырваться из неожиданной ловушки. Опять же, спасибо, Диона, мы научены. Убрать ноутбук и посуду — дело пары минут. Кэйа смотрит на спящую девочку и не может заставить себя перенести ее в гостиную. Он вздыхает и сам идет туда. Он может поспать в гостиной, пока Кли живет здесь.       Он уже лежит на диване, когда в комнату заходит Дилюк. Он осматривается, не находит сестры и уточняет:       — Почему ты здесь?       — Потому что Кли спит в моей комнате. Думаю, ей будет там удобнее.       Дилюк стоит и размышляет еще пару мгновений, а потом уходит. Кэйа решает, что он не возражает, когда тот снова появился в гостиной, но уже с одеялом.       — Что ты?..       — Я же не могу позволить тебе одному здесь спать. Тем более, виноват в этом я, — он занимает соседний диван и стелет простынь.       — Все в порядке, я сам так решил, ты можешь спать у себя в комнате, — Кэйа садится на кровати, но Дилюк настойчиво продолжает свое дело. — Почему ты считаешь себя виноватым?       Он понимает, что опять лезет не в свое дело, но привычки молчать у него не было.       — Потому что ты весь вечер сидишь с моей сестрой и отдаешь ей свою кровать, а я не делаю ничего, — он садится и смотрит на Кэйю. — Но и сделать что-то не могу.       — А почему? — продолжает парень, когда замечает то же выражение лица, что было в ванной.       — Уже поздно что-то менять, — и Дилюк возвращается в привычное состояние холодного игнорирования.       Они больше не разговаривают, Кэйа не может уснуть и листает новостные ленты. Он ворочается, пытаясь найти удобную позу, но ничего не получается. Дилюк не шевелится, и Кэйа решает, что он заснул. А еще хочется пить. Он пытается бесшумно встать и пройти в кухню, не разбудив Дилюка. Кажется, получается.       Холодная вода — это лучшее, что существует на земле, особенно после долгого лежания под одеялом. Кэйа возвращается на диван и опять безуспешно пытается улечься.       — У тебя ведь тоже есть сестра, — он слышит чужой голос и замирает, решив, что разбудил Дилюка. — Когда ты узнал о необходимости брака, как ты отреагировал на это? В плане, на то, что в брак вступишь именно ты, а не она.       Кэйа смотрит на Дилюка, который лежит спиной к нему. Таких вопросов он не ожидал.       — Наша мать не уточняла, кто из нас должен это сделать. Я сам решил, что это буду я, чтобы защитить Диону от замужества в шестнадцать. К чему ты?       — Когда я узнал об этом, Кли было восемь. Я злился на всех. На родителей, которые из-за традиций продолжают делать подобное и решать за других, на Кли, потому что это я должен вступать в брак. «Почему я старший ребенок, почему Кли не родилась раньше?» — я задавался этими вопросами каждый день.       — И поэтому ваши отношения испортились? — Кэйа понимает, к чему ведет парень.       — Да, точно. Я слишком долго злился на нее. Сейчас я понимаю, что она не виновата. Она была слишком маленькой, чтобы даже понять все тонкости происходящего. Но в шестнадцать и я был достаточно идиотом.       — И ты думаешь, что уже поздно все налаживать?       — Да. Слишком много времени уже потеряно. И она понимает, что наши отношения не особо хорошие.       — Дилюк, — Кэйа опять садится на кровати, — если ты хочешь что-то исправить, то ты всегда можешь это сделать. Но чем больше ты продолжаешь думать о прошлых ошибках, тем больше теряешь настоящего времени. Кли может тебя понять. Думаю, она все еще хочет восстановить вашу дружбу. Так что перестань быть шестнадцатилетним идиотом.       — Интересный вывод, — он поворачивается к Кэйе и тоже садится. — Значит, я идиот?       — Эхм, думаю, ты достаточно умный, но никто не может быть идеален во всех сферах жизни, — Кэйа отводит взгляд.       — «Быть неидеальным» и «быть идиотом» — это достаточно разные вещи, Кэйа.       — Все, жутко хочу спать, спокойной ночи! — он укутывается в одеяло и отворачивается.       — Добрых снов, Кэйа.       В этот раз он засыпает быстро.       Утром он просыпается с трудом, но с осознанием, что нельзя прогуливать пары еще раз. Дилюка уже нет в комнате, и он обнаруживается в кухне.       — Готовишь завтрак? — спрашивает Кэйа, зевая.       — Да, — он смотрит на яичницу в сковороде с долей грусти. — Я хотел приготовить что-нибудь красивое, ну, знаешь, как во всяких группах для матерей. Но вышло что-то страшное.       Кэйа смеется, выкладывает содержимое сковороды на тарелку и отдает Дилюку.       — Значит, сам это ешь. Сейчас я сделаю.       И он готовит то, что изображено на картинке, которую показывает ему парень. Кэйа аккуратно нарезает все продукты и поджаривает.       — Как ты это сделал?       — Многолетний опыт, ничего более. Передавай Кли привет! А мне нужно на пары.       И он убегает быстрее, чем Дилюк успевает отреагировать.       Занятия тянутся слишком медленно, Кэйа покупает кофе и ждет момента, когда можно будет уйти. Он думает заглянуть в магазин и поискать каких-нибудь рождественских украшений. Главное, чтобы всякие не празднующие не начали возмущаться.       Через несколько часов лектор оповещает о конце занятия, Кэйа складывает вещи и спешит в магазин. Он находится недалеко, и минут через десять Альберих уже заходит.       На полках уже сияют яркие украшения, глаза цепляются за все подряд, и Кэйа старается не скупить все и сразу. Несколько гирлянд, пара мигающих статуэток, яркие носочки и леденцы… ох, Кли будет в восторге.       Уже на кассе Кэйа видит знакомого.       — Венти! — и подходит ближе. — Неожиданно тебя встретить.       Венти слишком смущенно улыбается, и Кэйа видит, что он не один. Рядом с ним стоит парень примерно такого же роста. Его волосы, торчащие из шапки, покрашены так же, как у Венти, и Кэйа вдруг понимает.       — Аа, — тянет он. — Ааа. Рад наконец тебя увидеть!       — Кэйа, это Сяо, Сяо, это Кэйа. Давайте поговорим в другом месте, здесь слишком шумно и многолюдно.       Сяо кивает, расплачивается за покупки и идет с Венти к выходу, чтобы дождаться там Кэйю. Тот тоже заканчивает с покупками и присоединяется.       — Так это ты тот загадочный незнакомец, которого так долго скрывали от нас?       — Пожалуйста, не позорь меня, — тянет Венти, закрывая лицо ладонями.       — Да, вероятно, это я. Но я был не против знакомства.       — Это все очень странно! Я должен был подготовиться! — Венти все еще не мог осознать, что происходит.       — Все в порядке. Раз так вышло, можем собраться все вместе, наконец, и нормально поговорить. Хочу удостовериться, что с Венти все будет хорошо, — Кэйа улыбается.       — Я обещаю заботиться о нем.       — Это невероятно смущает! Сяо, все, нам надо идти. Кэйа, я тебе позвоню. Заранее согласен только на встречу у тебя дома!       — У меня ребенок, ведите себя прилично.       — Да ты невыносим!       Кэйа смеется, направляясь к дому. Кажется, проблема Венти все же решилась.