comme la liberté

      Чжун Ли идеальный.       Чайльд думает об этом с самой первой их встречи, и с каждой новой все больше убеждается. Они видятся каждый день, выбирают места по очереди, и каждый раз Чжун Ли рассказывает что-то из истории этого места. Тарталья заслушивается, запоминает выборочно, но в основном просто наблюдает за парнем.       Чжун Ли спокойнее всех, кто окружает Чайльда. Все возникающие недопонимания он предотвращает без всяких проблем и ссор. Чжун Ли слушает и все рассказы Чайльда про семью, друзей, новости прошедшего дня. И выглядит искренне заинтересованно.       А еще он каждый день ходит с красными стрелками, и это, блять, восхитительно.       Чайльд уламывает его на рыбалку, но у него не особо получается. Чжун Ли старается, рыба не идет, а еще он мерзнет слишком быстро и сильно, прячется в машине и наблюдает. Тарталья спиной чувствует его взгляд, и это… радует.       У Чжун Ли есть один минус. Он, в первый же день согласившийся на свидание, решает, что они торопятся. Чайльду свойственны быстрые категоричные решения, Ли же предпочитает все растянуть.       — Почему? — спрашивает Чайльд, когда его предложение отношений отклоняют.       — Потому что это стало серьезным, — Ли сидит напротив него. — А серьезное не начинают впопыхах.       Они сидят у Ли дома. Чайльд возится с его котом, кот не позволяет себя гладить, но активно кусает руки.       «Это стало серьезным». С одной стороны, новость ободряющая. С другой… ну, они друг другу нравятся, все супер, статус их отношений ничего не поменяет.       — Так если не поменяет, — Ли мягко улыбается, — то куда ты так торопишься?       Крыть нечем.       — Но в какой момент мы поймем, что уже пришло нужное время?       — Аякс, этот вопрос исчезнет, когда ты поймешь.       Чайльд не понимает, но соглашается. В конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы позволить всему идти своим чередом.       Они знакомы неделю. Еще через неделю у Кэйи день рождения. Тарталья созванивается с Венти, предлагает ему прийти к ним со Скарамуччей. То, что сам Скар сейчас где-то вне дома, он не упоминает.       У Венти растрепанный вид и счастливая улыбка. Венти говорит, что они с Сяо думают съезжаться. Чайльд радуется — искренне — и задает вопрос.       — Как ты понял, что это не влюбленность и просто интерес, а именно любовь?       Венти пожимает плечами.       — Любви не бывает без влюбленности. Просто однажды одна переходит в другую. Не было определенного момента, когда я четко это осознал. Просто это чувство есть, и его сложно не заметить.       Тарталья больше путается, чем понимает.       — Чайльд, все отношения разные. И люди тоже. Не загоняйся по этому поводу. Если ты уверен в своих чувствах, то не разделяй их, принижая влюбленность. Позволь ей перейти в любовь.       Это более понятно. Тарталья осознает, что его вечно короткие любовные истории оставили свой след.       Они выбирают подарок Кэйе, останавливаются на коллекционной настолке и паре кофт его любимой марки. Позже добавляют несколько украшений в стиле нынешних подростков: стиль Кэйи кочует от «элегантно-аристократично» до «это гранж, далеко не софт» за пару секунд. Чайльд выбирает портупею, Венти косится на него подозрительнее обычного. В итоге они берут четыре. Парные портупеи, потому что могут себе позволить. Скарамучче не дают право выбора.       За следующую неделю Чайльд пару раз заглядывает к Кэйе, чтобы встретиться. Еще чтобы поиграть с Кли, которая привыкла к нему, но ребенком называть не перестала. Он замечает, что с Дилюком они общаться лучше не стали: тот обычно засиживается в комнате за учебой. Скарамучча докладывает, что на парах он усердно работает и что с ним учиться стало комфортнее. Тарталья не понимает их обоих.       Чайльд ловит Дилюка, когда Кэйа уходит в душ, а сам он появляется в кухне.       — Ты же в курсе, что Кэйе скоро двадцать один? — Чайльд сидит за столом, пока Дилюк заваривает чай.       — Да, его день рождения означает наш скорый брак, — он разливает напиток по кружкам и одну ставит перед Тартальей. — К чему вопрос?       — К поздравлению, разумеется.       Чайльд уточняет, хочет ли Рагнвиндр присоединиться к ним, пьет чай и признает, что вкусно. Дилюк садится за стол неуверенно.       — Это не будет странно? Мы даже не друзья.       — Звучит как повод ими стать, знаешь. К тому же, я предполагаю, что все будет здесь. Собираешься не вылазить из комнаты и игнорировать всех?       Крыть нечем. Жертва становится преступником.       Дилюк все еще настроен скептически. Но он соглашается, уточняет насчет подарка и уходит к себе. Чайльд чувствует легкую гордость и небольшое раздражение. Почему. Все так. Медленно. В общении некоторых людей.       Кэйе ничего о праздновании не говорят. Не говорят и о возможном присутствии новых лиц. Кэйа узнает все сам, потому что не глупый и не слепой. А еще потому что Венти не первый год устраивает ему такие сюрпризы. В первый раз они были втроем: Кэйа, Венти и Диона.       Сегодня Кэйа просыпается в полном одиночестве. Квартира пуста, Дилюк и Кли максимально загадочно пропали. Непонятно, конечно, куда и как.       Появляется мысль остаться на весь день дома и никуда не выходить, но он знает, что Венти все равно выманит его. Выбора не остается. Он уточняет, во сколько ему вернуться, Венти пишет таинственное «как душе угодно», позже добавляя «в шесть». Кэйа усмехается. До шести он решает посидеть в библиотеке университета.       Венти же разрешает всем остальным заходить и начинать дела. Сяо уточняет, как он понял это.       — Чувствую, что моя любовь ушла из квартиры, — воодушевленно отвечает тот и улыбается.       Остальным знать их секрет не нужно.       Дилюк косится на экран его телефона, Венти закрывает переписку и подмигивает ему. В квартире все празднично-рождественское, все добавляют украшения, более подходящие к дню рождения, укладывают подарки под небольшую елочку, Чайльд рвется что-нибудь приготовить.       — Вот список, пожалуйста, никакой отсебятины. И никаких упоминаний Снежной! — Венти передает ему блокнот. — За тобой будет приглядывать Сяо. И помогать при необходимости.       Тарталья вспоминает про бывшего Чжун Ли, Сяо выглядит так, будто ничего не понимает. В кухне он снимает толстовку, Чайльд косится на шрамы, ничего не говорит, но почти заботливо забирает все ножи себе и говорит делать крем для торта. Сяо вздыхает.       — Ты же понимаешь, что даже если бы я хотел что-то с собой сделать, то явно не здесь и не сегодня.       — Просто предостережение, — отвечает тот. — И, раз уж так получилось, ты не говорил с Чжун Ли про меня?       Сяо изгибает бровь, но это похоже не на удивление, скорее, на что-то вроде «думал, не решишься спрашивать».       — Разумеется, — он медлит, наблюдая, как Чайльд начинает нервничать. — Он сказал, что ты неплохой человек.       — Но неплохих не любят.       — Мне начинает казаться, будто Кли права. Ты такой ребенок, Чайльд, — Сяо ловит его недовольный взгляд. — Просто позволь ему привыкнуть к тебе. И сам не делай таких быстрых выводов.       Аякс косится на него, ожидая какого-нибудь резкого высказывания в свою сторону, но ничего не происходит. Может, Чайльд и правда слишком быстро принимает решения.       Через несколько часов они подготавливают все, что нужно. Кли бегает между ними и ожидает Кэйю, Венти устраивается на плече у Сяо и наблюдает, как Скарамучча пытается разговорить Дилюка, который отвечает слишком односложно на все вопросы. Кэйа должен прийти через полчаса.       Дилюк выходит из гостиной, чтобы ответить на звонок, Венти пишет Кэйе, что можно и поторопиться, но тот лишь говорит «понятия не имею, зачем торопиться, ничего необычного же не происходит». Венти цокает, но ничего не отвечает. Он уверен: Кэйа появится с минуты на минуту.       И это происходит. Все слышат звук открывающейся двери, замирают на секунду, а потом Кли бежит встречать Кэйю с громким поздравлением. Остальные выходят за ней, так же поздравляют его, Диона, пришедшая с Кэйей, пытается протиснуться сквозь людей и заходит в гостиную. Там она находит Дилюка, который пытается решить, стоит ли ему выходить.       — Двигай уже, — она указывает направление, и так знакомое парню. — Лучше сказать что-нибудь из формальной вежливости, чем стоять здесь и игнорировать.       Дилюк кривит губы, ловит недовольный взгляд девушки и все же выходит. Все остальные почему-то исчезают, когда он появляется.       — С днем рождения, Кэйа, — говорит он негромко, чтобы у подслушивающих было меньше шансов.       Кэйа видит, что ему не совсем комфортно. Ему самому отчасти тоже.       — Спасибо, получается, — и он улыбается. — Рад, что ты тоже здесь.       — Меня лишили всякого выбора, — отвечает Дилюк, и Кэйа смеется.       — Да, я ожидал подобного.       Они заходят в гостиную, Чайльд разрезает торт, Скарамучча уверяет, что это нужно делать в последнюю очередь, но больше никто не против. Диона тянет Кэйю открыть подарки, тот позволяет ей самой заняться этим и садится к Скару. Венти включает специальный плейлист, Кэйа его узнает: ежегодная традиция. Кажется, в конце кто-то должен будет танцевать. Кли жует торт и восхищается вкусом, Тарталья слишком горд собой.       — Можно, кхм, одолжить? — уточняет Диона, когда находит свитшот.       — Ты же знаешь, что да.       Она благодарит, осматривает все остальное, находит небольшую коробочку с красной лентой. Она не подписана, но Диона косится на Дилюка, разговаривающего со Скарамуччей, и сомнений у нее нет.       — Сам откроет, — говорит она больше себе, чем кому-то еще, и ставит коробку на место.       Вечер идет плавно, остатки дискомфорта постепенно исчезают, Диона болтает с Кли, они находят неожиданно общую тему, и Кэйа видит, как его сестра слишком широко улыбается.       — Нет, не говори, что ты пошла портить ребенка своими рассказами, — тянет он, когда Диона подходит к нему и спрашивает, какая комната принадлежит Кэйе.       — Кто кого, Кэйа, кто еще кого, — отвечает та и все же вытягивает информацию о комнате.       Они с Кли перешептываются и сбегают изучать свои сайты. Скарамучча вздыхает — где-то радуется один Син Цю, потому что Диона называла имя любимого писателя, а Казуха слишком много болтает.       — Даже думать не хочу, о чем он пишет, — Скарамучча чешет переносицу.       — О классных подкатах, — отзывается Тарталья, сидящий на полу у дивана.       — Завались.       А потом Венти выходит на минуту и возвращается, играя в шпиона. Он прикладывает палец к губам, щурится и достает алкоголь.       — Венти, нам не семнадцать, можно и не так тайно, — говорит ему Сяо, и тот закатывает глаза.       — Это традиции!       Венти усаживает всех в круг на полу, достает бокалы и разливает вино. Дилюк смотрит на это с явным негодованием.       — Я не пью, — говорит он, и Скарамучча оборачивается к нему.       — Я нашел поддержку в этом кругу!       — Ты пьешь, так, к слову, — возражает Чайльд.       — Не помню, не было, — но Венти наполняет его бокал, и он не возражает.       Потом Венти оглядывается, загадочно достает из кармана таро и передает Скарамучче.       — Серьезно? Я общался с Моной пару месяцев, я явно ей уступаю.       Его слова ничего не меняют: Чайльд воодушевлено рассматривает карты, Сяо пытается вспомнить, в какой именно момент Венти их вообще нашел. Скарамучча достает рандомную карту из колоды, рассматривает и выносит вердикт.       — Расклад будет на Дилюка.       — Это Бэтмен? — Чайльд разглядывает изображение на карте.       — Полуночный герой.       — Почему Дилюк полуночный герой?       — Энергетика прошлой жизни. Все, отодвинься, ты все сбиваешь.       Дилюк не верит в предсказания. Особенно картам таро. Но все вокруг молча ждут расклада, и он все же решается уточнить.       — Что происходит? Почему вы гадаете?       — Потому что моя прекрасная подруга однажды убедила их в реальности силы карт, и они заставили меня учиться.       Скарамучча выкладывает карты, рассматривает их пару минут. Дилюк считает, что он придумывает подходящую историю для расклада.       — В целом все довольно ожидаемо. Жизненные перемены, — он указывает на нужные карты, — примирение с кем-то важным, внутренние сомнения, спутник жизни. Я бы сказал, что это Кэйа, но карта не подразумевает формальностей. Это больше о чувствах.       — Измены в браке! А брака еще нет! — смеется Чайльд, заставляя Дилюка хмуриться.       — Карты измены здесь нет. Но это так, к слову.       Дилюку все еще кажется, что карты лгут.       Потом они спорят насчет правдивости раскладов, Скарамучча напоминает, что он и близко не Мона. Он из принципа отказывается гадать остальным, Венти предлагает вспомнить самые неловкие моменты в их жизни, и Чайльд рассказывает историю за историей. Через пару часов Кэйа чувствует, что алкоголя достаточно, а еще тянет в сон, он проверяет девочек (они все еще заняты чтением) и идет в комнату Дилюка. Спать, как же хочется спать.       Сам Дилюк возвращается чуть позже, ложится опять на край и вдруг говорит.       — Завтра возвращаются родители. Заберут Кли. Послезавтра официально заключение брака.       Кэйа кивает в пустоту. На самом деле все кажется лучше, чем он ожидал в начале.       Утро начинается, когда Кэйа сквозь сон слышит, что кто-то открывает входную дверь. Он думает, что это Дилюк мог сходить в магазин или вроде того, но слева что-то демонстративно шевелится, и Кэйа подскакивает.       У его матери не было ключа от этой квартиры.       Дилюк смотрит на него такими же испуганными глазами. В коридоре кто-то, вероятно, раздевается, и они оба знают, кто это.       — У нас четыре парня в гостиной, и двое из них явно не просто друзья, — говорит Дилюк.       — Думаешь, твои родители будут осуждать их ориентацию? — Кэйа смеется больше нервно.       — Думаю, они не поймут того, как расширился мой круг общения за две недели.       — Да встречай уже! — и он толкает его с кровати.       Дилюк падать не хочет, цепляется за чужую футболку и борется за право остаться в кровати. Когда дверь сзади открывается, он подается вперед и хватает Кэйю за плечи.       — Вижу, вы все же нашли общий язык, — Кэйа хочет спрятаться, когда слышит голос этой женщины.       Он моментально опускает голову, утыкается лицом Дилюку в плечо и настойчиво молчит. Сам разбирайся с этой проблемой.       — Вроде того, — отвечает ей Дилюк, пытаясь сохранять ровный голос. — Не подождете на кухне?       — Разумеется.       Она выходит, закрывая дверь, Кэйа отползает и глубоко вздыхает.       — Надеюсь, она не будет задавать вопросов касательно гостиной и ее нынешних обитателей, — говорит он, когда Дилюк встает, чтобы одеться.       — Надеюсь никто из них не захочет утреннего кофе.       Кэйа думает, что утром могут самостоятельно встать Скарамучча и, возможно, Сяо, но они явно быстро поймут, что делать не нужно. Дилюк выходит, и Кэйа решает оставаться в комнате до тех пор, пока его не попросят об обратном.       Впрочем, его не просят. Он не слышит их разговора, как не слышит звуков жизни из соседней комнаты, успокаивается и переодевается. Минут через пятнадцать в комнату стучат, и заходит Кли. Она еще сонная, только проснувшаяся быстро идет к нему и обнимает.       — Мне нужно возвращаться домой. Я буду скучать, Кэйа!       Он обнимает ее в ответ, желает хорошо проводить время и все же выходит попрощаться с их родителями. Те смотрят на него более одобрительно, чем в первую встречу, и уходят, напоминая, куда и во сколько завтра нужно явиться.       — Она сказала, что все происходит быстрее, чем ожидалось, — говорит Дилюк, рассматривая входную дверь. — Впрочем, пусть лучше думает так.       — Да, точно, — Кэйа вздыхает, улыбаясь. — Что, завтра официально станем супругами?       — Все еще кошмарно звучит, — он почти незаметно улыбается в ответ. — Я привыкаю к тебе, как к соседу по квартире, но не как к… ты понял.       Кэйа кивает, идет в гостиную, где видит пятерых сидящих людей. Они пристально глядят на него.       — Самое неожиданное утро в моей жизни, — произносит Скарамучча. — Но теперь понятно, откуда у Дилюка такой равнодушный вид.       — Иногда жизнь вдали от родителей помогает нам стать собой, а не тем, кем нас хотят видеть, — говорит Венти Сяо, наблюдая за все еще взъерошенным ото сна Дилюком.       Сяо не отвечает, никто больше этих слов не слышит, и Диона встает, чтобы громко оповестить всех: она опаздывает.       И они быстро (насколько это вообще возможно) собираются, Чайльд довозит Диону до школы, ловит заинтересованные взгляды ее одноклассников и впервые за долгое время приходит в университет вовремя. Позже Диона попросит периодически ее подвозить, потому что снежнинские машины (и, вероятно, парни) вызывают большой интерес в ее классе. Возможно, она слегка сожалеет, что не попросила раньше.       День проходит относительно спокойно, только к вечеру, когда Кэйа лежит в кровати и смотрит какую-то драму, возвращается паника. Что будет завтра? Что будет после этого? Нужно ли делать что-то особенное? Кто вообще играет свадьбу в двадцать один?       Он выбирается из комнаты, стучится к Дилюку и укладывается у него на кровати, пока тот делает домашнюю.       — Мне страшно, — говорит Кэйа, разглядывая чужую спину в широком свитере.       — Мне тоже, — отвечают ему спокойно. — Но, думаю, все будет нормально. Так же, как и сейчас.       — Всегда осуждал ранние браки.       — Можешь осуждать ранние разводы, кто знает, может в этом есть логика.       Кэйа улыбается. Только сейчас он вспоминает про небольшую коробочку, которую Диона решила не трогать. Он заходит в гостиную и пытается ее найти.       Черная коробка, красная лента, ничего более. Кэйа открывает и видит небольшую записку сверху.       «Суеверия — это, конечно, одна большая глупость, но наши жизни и так превращаются во что-то странно-глупое. Говорят, такие вещи дарят к скорой разлуке, но может ли это привести к обратному, раз уж мы только встретились?».       В коробке лежат часы, Кэйа присматривается к дизайну, отмечает, что это выглядит красиво. Еще, кажется, дорого — впрочем, как мог Дилюк выбрать что-то иное.       Время продолжает идти.       Кэйа долго не может уснуть, ворочается, пишет Скарамучче, и тот предлагает встретить его после всех формальностей. Альберих соглашается.       Утро начинается неприятно, теперь спать хочется неимоверно, но нужно собираться. Джинсы? Брюки? Насколько все должно быть официально? Ладно, самый стандартный черный костюм. Теперь с часами в комплекте.       Дилюк выглядит таким же сонным. Он оглядывает Кэйю, слегка улыбается, но в его движениях чувствуется скользящая неуверенность. Они добираются до нужного места под веселые песни с радио, Кэйа подпевает, пытаясь разбавить обстановку.       Но видеть свою маму и его родителей… так странно. Кэйа рассматривает здание, не вслушивается в чужие разговоры, хочет написать Венти, но думает, что лучше сейчас не доставать телефон. Все идет сумбурно, хотя, вероятно, только для него. Хочется подышать.       Через минут десять их просят поставить подпись, Кэйа небрежно ведет рукой по листу. Ну вот. Кажется, главный страх только что осуществился. Мама болтает с той женщиной, Кэйа проходит мимо них. Кольца нет. Ладно. Неважно.       На улице морозно, снег падает на голову, Кэйа вытягивает ладонь и ловит одинокие снежинки. Почему-то грустно, несмотря на то что все идет нормально. Просто несвободно.       — Это твое, — Дилюк подходит, берет его руку в свою и показывает кольцо. — Ты не против?       — У меня есть выбор? — смеется Кэйа.       Кольцо смотрится непривычно. Кэйа любит носить кольца, любит сочетать их по дизайну и цвету. Вся его коллекция заполнена серебряными вариантами. Это будет выглядеть слишком официально на их фоне.       — Можем уехать, — говорит Дилюк. — Провести весь день дома. Без пар, без людей.       — Я обещал Скарамучче…       — Он уже предупрежден.       Кэйа усмехается. Догадливо.       Они едут без музыки, Кэйа погружается в свои мысли, Дилюк — в свои. Дома тихо и пусто, Кэйа хочет снять костюм, путается в пуговицах, и Дилюк тянется помочь.       — Тебе нужно поспать, — замечает он. — Пойдем, я прослежу, чтобы все было нормально.       — Разве за мной нужно следить?       — Ты в состоянии стресса, я не знаю, что мне от тебя ожидать.       Кэйа закатывает глаза, но позволяет себя отвести. В комнате прохладно, в рубашке неудобно, и лучше отогреться под одеялом, чем продолжать носить ее. Дилюк протягивает домашнюю футболку, укладывает в кровать и накрывает пледом.       — Давно ты стал моей матерью?       — Я беспокоюсь. Ты выглядишь не очень хорошо.       Кэйа чувствует, будто ведет себя не так, как должен. Все его негативные эмоции направлены не на этого парня, который чувствует то же самое. Но он не может это контролировать.       — Все в порядке. Спасибо, — Кэйа сомневается пару секунд, — Люк. Могу я так тебя называть?       И улыбка Дилюка выглядит более искренней, чем когда-либо раньше.       Кэйа засыпает почти сразу и не видит снов.       Позже он сравнит сегодняшнюю церемонию с неотложным делом, которое назначили на середину дня. Ты просыпаешься с мыслью, что нужно дождаться этого дела, ждешь его, думаешь о нем. Не можешь начать чего-то другого, потому что ничего не успеешь в полной мере. Время тянется, тянется, и ты просто ждешь.       А потом оно проходит. И весь остаток дня полностью в твоем распоряжении. Ты можешь отпустить навязчивые мысли, можешь заняться тем, что хочешь.       Кэйа нервничает все утро, но к вечеру отпускает. Дилюк готовит им ужин, смотрит на него не таким растерянным взглядом, и, кажется, тоже начинает занимать свой вечер своими делами.       Что-то постепенно меняется.