Королевство бескрайних вод

      Ведро пригодилось. И Огден мне его дал, скорее всего, не для использования как отхожее место. Первый приступ тошноты начался уже через час, через два — я полностью вывернула в ведро все содержимое желудка и обессилено рухнула на ящики, моля Матерь и Котел избавить меня от этой бренной жизни.       Меня била мелкая дрожь, а каморка плыла перед глазами. Горячие капли пота струились по лбу и вискам, соль попадала в глаза, отчего мне приходилось зажмуриваться или наскоро обтираться дрожащей рукой. Желудок сжимался в болезненных спазмах, но рвать уже было попросту нечем.       После жуткой ночи, когда в крошечном окошке засверкали первые лучи солнца, в дверь постучали. Хотя, вернее будет сказать, кто-то бил что есть мочи.       — Букашка, я в коморку, даже если очень захочу, не протиснусь, но лучше тебе взять у меня то, что я принес, — низкий голос Огдена хоть немного привел меня в чувства.       Вытянувшись на ящиках, я потянула на себя ручку двери, но та открылась лишь немного из-за приткнутой в угол двери. Сама попалась в собственную ловушку. В небольшую щель, что появилась между косяком и дверью, Огден просунул металлическую кружку. Я с жадностью схватила ее за неровную ручку, вспомнив, как всю ночь мечтала о глотке прохладной воды. И даже не глядя на содержимое сделала внушительный глоток теплового варева.       Как только теплая жидкость со сладко-кислым спиртовым вкусом попала ко мне в рот, желудок протестующе заболел, и я едва успела отвернуться к ведру, чтобы все содержимое моего рта не попала на стену каморки.       — Это грог — лучшее средство от морской болезни, выпей весь стакан и к вечеру уже будешь на ногах, — голос Огдена слышался уже откуда-то издалека, видимо, он ушел на кухню.       Я пихнула ногой пустую бочку и дверь закрылась. Стакан в моей руке был наполнен темной жидкостью, ромом, как подсказали мои знания в алкоголе, но он был отвратительно тёплым и с какими-то добавками.       Огден, несмотря на его внешность, казался мне весьма добрым типом. А быть может, я просто хотела найти хоть кого-то, кому смогу доверять. Вот и проверим, заслуживает ли здоровяк-кок этого. Зажав пальцами нос, я поднесла к губам жестяную кружку и принялась пить, останавливаясь пару раз и сдерживая подступающую рвоту.       Огден не соврал, к вечеру и правда каморка перестала кружиться, а желудок перестал сжиматься в непреодолимом желании выбраться из моего тела через рот. Стянув с себя промокшее от пота и изодранное платье служанки, я впервые задумалась, а предусмотрена ли на корабле вода для стирки вещей.       Второе платье, вернее, мое единственное выходное платье, тоже было изрядно поношено. Но кого я собираюсь на этом судне поражать красотой своих нарядов? Платье было сшито из двух тканей: верхняя — светлая и тонкая, выглядела как рубашка, открывающая одно плечо и имеющая рукава длиной три четверти, нижняя — яркая и цветастая в которой переплетались, красные, фиолетовые и черные цвета, была плиссированной юбкой из очень тонкого приятного материала.       Каштановые волосы с обычно большими кудрями после бессонной ночи свалялись и превратились в подобие вороньего гнезда. Расчески у меня с собой, разумеется, не было, поэтому я нашла белый платок, что стянула с головы еще прошлым утром, и повязала вокруг головы.       Отодвинув бочку, я проскользнула в коридор, где меня сразу же накрыло тошнотворной волной рыбьего запаха. Сморщившись, я зашла в арку. Огден что-то торопливо нарезал своим мясницким тесаком, тихо напевая себе под нос, а вокруг печи в полу суетился маленький тощий мальчонка.       Мальчик поднял на меня полные удивления карие глаза. Он был человек, и на вид ему было не больше тринадцати лет, таких частенько забирали служить юнгами на корабли. Скорее всего, у него не было семьи, и служить на корабле — единственный способ выжить для него.       — Букашка, что застряла в проходе, приступай к работе! — Огден быстро глянул на меня через плечо и махнул здоровой головой на котел, что стоял на плите.       Я растеряно кивнула и шагнула к плите. Нагнувшись и заглянув в котел, я едва сдержала желание забежать обратно в свое каморку и согнуться над ведром. Похлебка сероватого цвета, в которой плавали разные части рыбы и редкие разваренные овощи, вселяла в меня настоящий ужас.       — Попробуй, — сквозь громкое бульканье в котле услышала я голос Огдена.       Мне очень хотелось спросить, шутит ли он, но еще раз коротко взглянув на большую фигуру кока и услышав звучный хруст чего-то разрубленного тесаком, вопрос исчез. Взяв в руки деревянную ложку, что лежала на краю плиты, я зачерпнула похлебку и под очень внимательный взгляд юнги медленно поднесла варево к губам.       Вкус был такой же, как и вид. Отвратительный. Скривив лицо и вздрогнув всем телом, я увидела хитрую улыбку юнги, который сразу же ее спрятал, заметив мой взгляд.       — И все едят это? — севшим голосом спросила я.       — Матросы и специалисты — да, для фейцев я готовлю отдельно, но если долго находимся в пути, и все маломальски свежее и вкусное заканчивается, капитану и его приближенным приходится есть похлебку со всеми.       — Значит, все главные на корабле — высшие фейри? — осторожно поинтересовалась я, медленно помешивая ложкой похлебку и открывая в ней все новые и новые ингредиенты.       — Высшие фейри везде главные, разве что некоторые человеческие земли могут быть исключением.       — Это я знаю очень хорошо, — задумчиво проговорила я, смотря на затянувшуюся тонкой пленкой похлебку.       — Ты же человек, Ариадна? — Огден воткнул тесак в стол и обернулся ко мне.       — Да, — я опустилась коленями на деревянный потемневший пол и посмотрела на медленно тлеющие угли под плитой.       — И сколько тебе лет?       — Двадцать пять исполнилось не так давно, — я нашла в небольшом пространстве между плитой и полом покрытую сажей кочергу и сунула ее к углям, пытаясь их разворошить и поддать жару.       — Ты выглядишь гораздо младше, букашка, — я ощутила на себя испытывающий взгляд Огдена, но продолжала делать вид, что упорно хочу вернуть жар плите.       — Что можно сказать, я очень хорошо сохранилась, — невозмутимо ответила я.       — Таких хорошеньких и очаровательных девиц, даже на таких суднах могут пустить по кругу, — от сурового голоса Огдена внутри у меня все похолодело. — Но матросы с тобой связываться не станут, а если рискнут, напомни им, что кок — я, и если хоть волосок с твоей головы упадет, следующая похлебка будет из их внутренностей.       Я удивленно посмотрела в огромное лицо Огдена и в который раз поразилась, как внешность может отличаться от доброты сердца.       — Но позволь дать тебе еще совет, держись от фейцев подальше, они тоже любители играть с девичьими сердцами.       — И сколько здесь этих фейцев?       — Начнем в порядке возрастание, — довольная улыбка отобразилась на лице Огдена. — Боцманмат Дерби — отвечает за пожарную безопасность, будет являться на кухню после каждой готовки. Он среди них самый безобидный, спесивый, конечно, но женщины его интересуют мало. С Боцманом Хедли ты уже познакомилась — строптивый, эгоистичный и себялюбивый, но о его истинных мыслях догадаться сложно. Боцман следит за перевозимым грузом, состоянием парусов и такелажей, периодически стоит у штурвала. Штурман Дейн — уже являлся сегодня утром, чтобы познакомиться с тобой. Скользкий тип. Еще и наделен большей властью, так как частенько сменяет капитана.       — И, конечно же, сам капитан, — я положила кочергу на прежнее место, ладонь и пальцы окрасились сажей.       — Капитан Ласэн Венсерра твоей заботой стать не должен, — Огден это объяснять никак не собирался и снова вернулся к нарезке.       Ласэн Вансерра. Я мысленно повторила еще несколько раз имя капитана. Прежде чем кок в грубой и свойственной ему манере наказал мне залезть в печь. Я сначала недоуменно оглядела кухню, пытаясь понять, о чем он говорит, когда юнга незаметно указал мне на люк, что примостился в самом углу кухни.       Потянув за большое металлическое кольцо, я увидела темноту, которую изредка прорезали всполохи оранжевого пламени и тонкую приставную лестницу, державшуюся на честном слове. Но никакого другого выхода у меня не было, поставив ноги в потрепанных туфлях без каблука на верхнюю ступеньку, я начала лезть вниз. Дерево под моим весом жалобно скулило.       Помещение, в котором я оказалась, было такого же размера, что и кухня. Но в центре стояла каменная печь, являющаяся продолжением плиты наверху.       — Открой печь и достань противень, — послышался громкий голос кока сверху.       Я послушно подошла к печи и недоуменно уставилась на металлическую крышку в половину меня. Рядом лежало две кочерги с длинными ручками и ворох тряпиц. Сзади послышалось движение и скрип лестницы. Мальчишка в два шага оказался подле меня и ловко взял кочерги, поддевая одной дверцу, а второй удерживая ее от падения за специальное кольцо.       Я подняла с пола тряпицы и обмотала ими руки, прежде чем взять раскаленный противень на котором, прикрытые пергаментом лежали крупные подрумяненные рыбы. Юнга умело вернул дверцу на место и стремглав кинулся к лестнице, ловко взобравшись наверх и протянув свои руки, обмотанные тряпками, ко мне, желая забрать противень.       Когда я поднялась за ним следом, мальчонка умело раскладывал рыбины с противня на красивые стеклянные тарелки.       — Найди серебряный поднос, — прилетело мне следующее задание.       Обведя взглядом множество шкафов, я представила, какого размера может оказаться поднос, и открыла створки единственного подходящего шкафа. От неожиданности я даже вздрогнула, когда в отражении подноса увидела свою золотистую от загара кожу и пронзительные серые глаза, окаймленные черными ресницами.       — А где множество глупых вопросов, букашка?       — Я работала на кухне больше десяти лет. Не велика разница между кухней в поместье и на корабле. Разве что таких отвратительных варев я там не видела, — опустив на тумбу поднос, ответила я.       На поднос юнга сразу же начал расставлять тарелки с рыбами, а Огден всучил мне в руки деревянную миску с салатом из пока еще свежих овощей. Я начала аккуратно раскладывать его по тарелкам.       — Лимона бы, — задумчиво проговорила я, тесня юнгу от тарелок.       Огден на это ничего не сказал, но непонятный взгляд я на себе ощутила. Позади послышалось приглушенное покашливание, а я как раз закончила с выкладкой и отставила деревянную миску в сторону.       Молодой человек, явно младше меня, одетый в простенький камзол с большими черными пуговицами и аккуратно расчесанными светлыми волосами, разделенными на прямой пробор, нервно поглядывал в сторону серебряного подноса.       — Не урони ужин и на этот раз, Лит, — пристыдил парня Огден.       Бледные щеки того заполыхали румянцем, парень стыдливо посмотрел на меня. Кажется, вся прислуга на этом корабле исключительно люди. Лит быстрым шагом подошел к тумбе, ухватил поднос и так же скоро покинул кухню. Я с замиранием сердца слушала, как гремят тарелки во время его быстрого хода. Но судя по тому, что звона стекла я не услышала, Лит смог вынести поднос.       — Эш, подсоби-ка, — Огден подошел к плите и ухватился свой здоровенной рукой за ручку котла, с другой стороны тоже сделала юнга.       Кряхтя, они смогли стащить с плиты котел и поставить его на деревянный пол.       — Матросы сами дотащат котел, — распорядился Огден. — А вы, два бездельника, ну-ка соберите и помойте всю посуду.       Я даже представить не могла, как может выглядеть мытье посуды на корабле, поэтому просто повторяла все движения за юнгой, который взял деревянное корыто и начал собирать ложки и плошки со всей кухни.       Когда мы вышли в коридор и начали подниматься наверх, я едва сдержалась, чтобы не броситься вперед Эша. Настолько я соскучилась по свежему воздуху, но силой воли заставила себя идти позади юнги, одной рукой удерживая подол юбки.       Прохладный морской воздух ударил в лицо. Над нашими головами шелестел надутый парус. Темно-синее небо было испещрено мириадами звезд, но в остальном вокруг была непроглядная тьма и о том, что мы в открытом океане, можно было догадаться лишь по приглушенным ударам морских волн в борт корабля.       — Я не каждый день работаю на кухне, поэтому можешь сейчас спросить меня о чем-то, чтобы завтра было работать не так страшно, — голос у Эша ломался.       Мы подошли к одному из бортов, и Эш выкинул за борт ведро на привязи, которое уже через минуту начал тащить на себя.       — Ты давно работаешь на этом корабле? — Я помогла Эшу втащить ведро с морской водой.       — На этом первый год, у капитана Вансерры есть еще два торговых судна, они поменьше. Но я работал на каждом из них по году, — Эш вылил все содержимое ведра прямо в корыто.       Я огляделась по сторонам. На платформе у штурвала стоял мужчина средних лет, однозначно человек. Его сосредоточенное лицо освещал фонарь со свечой, поставленный на небольшой выступ. Каштановые волосы были едва тронуты сединой на висках, но на лице вокруг глаз и рта уже расползлась паутина морщин. Одет он был не в камзол, а обычную жилетку из толстой синей ткани поверх белой рубашки.       — Это мастер, — тихо прошептал Эш, увидев мой взгляд. — Эбботт. Он отвечает за всех матросов и специалистов, набирает каждого лично в команду «Рыжего лиса». Капитан во всем к нему прислушиваются, они вместе бороздят океан уже больше двадцати лет.       Я опустилась на корточки подле корыта, света от редких фонарей на борту едва хватало, чтобы разглядеть посуду и ложки в корыте, заполненном водой. Эш протянул мне нечто пористое с пеной от мыла, которое плавало в воде.       — Морская вода нужна лишь для того, чтобы смыть основную грязь, но посуду надо обязательно споласкивать пресной водой, — Эш усиленно оттирал прилипшую к ложке еду.       Несколько матросов зашли в проход, скорее всего, чтобы забрать котелок с едой. Другие матросы медленно ходили по разным бортам, поглядывая наверх на паруса и канаты. Их словно никто и не замечал.       — Посуду из каюты капитана всегда приносит и забирает Лит. Он же и убирается в каютах капитана и приближенных, — Эш говорил тихо.       Я тоже старалась оттереть въевшуюся в дерево грязь, незажившие ладони защипало от мыла и соленой воды, но, стиснув зубы, я продолжила тереть. — Сколько займет путь… А куда мы плывем?       Эш даже остановился и посмотрел на меня как на умалишённую.       — В Притианию, конечно же. Недели две при хорошей погоде.       Дальнейшее мытье посуды мы продолжили в тишине. Когда настало время первого ополаскивания, и Эш ускакал куда-то совсем в противоположную сторону. Я вытащила всю посуду из корыта и выплеснула мыльную воду за борт.       С платформы послышались громкие голоса и смех. Я испугано дернулась, и присела на корточки, желая спрятаться.       На платформе за штурвалом было выстроено еще несколько этажей в которые можно было зайти через деревянную арку и несколько лестниц. Сейчас с одной из закругленных лестниц спускались двое фейцев, одним из которых был капитан. Но сейчас в слабом свете свечей, без богато расшитого камзола он выглядел совсем иначе. Волосы его были распущены и медным потоком разметались по плечам, облаченным в просторную белую рубашку с треугольным вырезом. А улыбка на его лице пускай и заостряла внимание на грубом шраме, но в остальном делала черты его лица мягче.       Второй феец в росте капитану не уступал и в привлекательности и красоте улыбки тоже. Волосы его были короче, чем у капитана и имели легкие завитки у лица, а цвета они были светлого с немного золотым отливом. А глаза насыщенного голубого цвета, который удалось разобрать даже в полумраке, неотрывно смотрели на меня.       — До чего очаровательная помощница у нашего кока, — голос второго фейца был звонким, казалось, что он вот-вот начнет печь.       Я быстро отвела взгляд в сторону, быстро собирая обратно в корыто расставленную вокруг посуду.       — И как тебя зовут, красавица? — блондин замер на лестнице, ведущий вниз с платформы прямо ко мне.       — Ариадна, господин, — едва разлепляя губы выговорила я, поднимая взгляд на фейца.       За все годы, проведенные в услужении фейцам, я научилась многому, но в первую очередь: не заставлять фейцев ждать ответ.       — Нам плыть еще две недели, Дейн, не обижай нашу единственную девушку на корабле, — не отрывая взгляда от чего-то в ночи, проговорил мастер Эбботт.       — Я никогда не обижаю юных дам, — феец оскалился на мужчину за штурвалом.       — А не юных? — капитан, наблюдавший за сценой, продолжал улыбаться.       Мое спасение подоспело быстро. Эш на перевес с ведром уже быстро шел в мою сторону, опасливо поглядывая исподлобья на штурмана «Рыжего лиса».       — Поговорим с тобой, красавица, когда глаз и ушей вокруг будет поменьше.       Я была ни жива, ни мертва после его слов, не понимая, была ли это угроза.