Королевство бескрайних вод

      — Как это вы вдвоем оказались вместе? — я поправляла складки на платье.       Элвуд оставил нас с Ласэном вдвоем в крошечной комнате на втором этаже одной из таверн. Кроме небольшой кровати, на которой и одному уместиться было бы сложно, да платяного шкафа с крошечным зеркалом на одной из дверей, в комнате не было ничего.       — Стечение обстоятельств, — Ласэн сидел на кровати, вытянув свои длинные ноги на покрывале, чтобы не мешать мне собираться. — С берега я отправился вглубь города, заходил в таверны, рассматривал стражников, закончивших службу, надеялся увидеть хоть кого-то из тех, кто забрал тебя, заодно знакомился со слухами. Элвуда встретил в одном из проулков, он сразу узнал меня. И прежде чем я попытался бы выбить из него всю дурь, он сам предложил сделку. Мы спасаем тебя, а потом ты разбиваешь кристалл, и нам позволят покинуть Асаф.       — Звучит как отличный план, — скептично заметила я.       — Я знаю, Ари, как это звучит, но выбора у меня не было, — Ласэн произнес эти слова как-то особенно грустно, отчего я сразу почувствовала себя виноватой.       Подойдя к кровати, я села на край.       — Я не обвиняла тебя, Ласэн, — заглянув в его глаза и улыбнувшись уголками губ, я положила свою ладонь на его. — Я безмерно благодарна тебе, что ты спас меня. Бросился без раздумий на другой конец мира, всполошив друзей и близких.       Ласэн улыбнулся, коснувшись свободной рукой моей щеки. В моменты, когда он касался меня, в его глазу всегда мелькало какое-то особенно нежное выражение.       — Карнавал, — задумчиво протянул Ласэн, откидываясь обратно на подушки. — Звучит как что-то веселое.       Я лишь улыбнулась шире, решая, что увидеть этот праздник лучше, чем долго о нем рассказывать.       Рыжеволосого фейца и беглую воровку узнали бы точно, если бы не суета вызванная карнавалом. Поэтому владелец таверны не обратил на нас внимания, ни когда мы спешно поднимались в комнату, ни когда выходили из нее.       Мое красное платье из мягкой и легкой ткани с плиссированной юбкой, короткими рукавами-воланами и открытыми плечами в любое другое бы время привлекло слишком много внимания. Но не сегодня, в день карнавала каждая женщина Асафа надевала самое яркое и вызывающее платье, какой только могла найти в собственном гардеробе. Волосы я туго стянула в хвост, а на голову надела венок из ароматных цветов. Лицо, шею и плечи я разрисовала цветными красками, чтобы уж точно никто не узнал меня, если уж бросит быстрый взгляд в момент веселья.       Ласэн тоже был одет в наряд, что совсем не выделял его в пестрой толпе. Темно красные брюки и жилетка, одетая поверх белой рубашки с вышитыми цветами вдоль рукавов. Яркие красно-рыжие волосы пришлось спрятать под шляпу в цвет костюма. И его лицо мне пришлось раскрасить цветными полосами, дабы скрыть шрам, который мог привлечь ненужное внимание.       Улицы Асафа никогда нельзя было назвать унылыми и скучными: уютные двухэтажные домишки, балконы и подоконники которых увиты цветами и темно-зеленым плющом; лавки и таверны, выкрашенные в яркие цвета с клумбами у входных дверей. Но в день карнавала горячий воздух содрогался от зажигательных мотивов музыки, что лилась из каждой открытой двери и окна. Кто-то мог позволить себе проигрыватель, остальные же доставали из шкафов запыленные музыкальные инструменты и присоединялись к общему веселью, напевая всем известные песни. Уже сейчас в середине дня на улицах было людно и шумно и дела до нас никому не было.       — К вечеру здесь будет не протолкнуться, — произнесла я, поправляя шляпу на голове Ласэна.       — Хотелось бы мне насладиться праздником сполна вместе с тобой, — Ласэн немного нагнулся ко мне, отчего полы его шляпы скрыли наши лица от веселящихся.       Я зачарованно вглядывалась в его хитро прищуренные глаза и коварную лисью улыбку. Как много мне хотелось сказать Ласэну, как честно хотелось признаться во всех чувствах, что терзают мое сердце. Но я боялась.       Боялась того, что сегодняшний день после себя оставит. А если наш план не осуществится? Если так произойдет, что живой мне уйти не получится, к чему обременять Ласэна этим ворохом чувств, с грузом которых ему придется жить? Он за свою жизнь пережил так много боли и потерь.       Стараясь не выдать истинность своих чувств, я улыбнулась и потянулась к губам Ласэна. Ответ был мягким и нежным, горячие ладони Ласэна огладили мою спину и талию, прежде чем он отстранился.       Взяв Ласэна под руку, я потянула его за собой по улицам.       Двери с грохотом закрылись за нашими спинами. Впервые я зашла в поместье Оскара Капрере через парадный вход. Все внутри меня испуганно сжималось, от мыслей о том, что наш план шит белыми нитками.       Мы с Ласэном сопровождали родителей Элвуда, которые как одна из самых влиятельных семей Асафа были приглашены на вечерний праздник в доме господина. Не было ничего удивительного, что два почтенных фейца решили взять с собой на прием двух слуг, которые так же без подозрения смогут уйти вглубь поместья, дабы подготовить комнаты для своих господ, которые останутся в поместье, по меньшей мере, на пару дней.       Сам Элвуд обещал нас найти в поместье, как только сможет избавиться от службы, которую сегодня взвалили на него. Он до сих пор не вызывал во мне ни толики доверия, хотя все его слова и действия пытались склонить меня на его сторону.       Огромный холл разделялся на два крыла, уходящих вправо и влево. На идеально выкрашенных белых стенах висели картины, деревянные поделки и иссушенные букеты. Пол был вымощен светло-оранжевой узорчатой плиткой, вглядываясь в которую можно было поймать головокружение.       Ласэн осторожно скользнул пальцами по открытой коже на моем предплечье, я едва дернула губами, показывая свою признательность. Несмотря на наши наряды и разрисованные лица, нельзя было исключать того, что кто-то может узнать меня. Все-таки я работала в этом поместье всю свою жизнь.       — Я бы хотела принять ванну в конце вечера, — нарочито громко заговорила мать Элвуда, косясь в мою сторону. — Подготовьте нашу комнату заранее, так как мне нравится.       Я почтенно склонила голову, Ласэн чуть замешкался, но последовал моему примеру. А после медленно шагнула в сторону левого крыла. Другие гости и слуги даже не взглянули в нашу сторону, когда мы удалялись вглубь поместья по коридору.       В этом коридоре находились гостевые и хозяйские спальни, просторная гостиная, отдельный выход в сад и столовая. В правом крыле располагалась главная зала и картинная галерея, которая граничила с тайным ходом, что вел в личную сокровищницу Капрере.       Но чем глубже мы удалялись в коридоры поместья, тем сильнее страх забирался мне под кожу. На каждом повороте, у каждой раскидистой арки стояли стражники, которые провожали нас с Ласэном внимательными взглядами.       Я затянула Ласэна вслед за собой в спальню с темно-синими стенами и светлым полом. Именно в этой комнате всегда останавливались родители Элвуда, когда бывали в гостях у Капрере.       Ласэн упорно молчал, его лицо сохраняло сосредоточенное выражение. Привалившись спиной к закрытым дверям спальни, он наблюдал, как я медленно расхаживала из одной стороны в другую, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь успокоиться.       В одном коридоре со спальнями я насчитала трех стражников, что же говорить о сокровищнице?! А если Капрере поменял место хранения кристалла, что было бы весьма разумно, после моей весьма успешной его кражи.       По взгляду Ласэна я поняла, что его мысли текут в том же направлении, что и мои. Губы его под белой краской вытянулись в тонкую линию.       Тихий стук в дверь вывел нас обоих из раздумий. Ласэн немного приоткрыл дверь из светлого дерева. Элвуд, хмурясь, зашел внутрь спальни. Рядом с нами, разодетыми для карнавала, он в строгой форме стражника казался совершенно неприметным. Может ему и стоило выкрасть кристалл самостоятельно?       — Стражи у сокровищницы слишком много, чтобы получилось пробраться в нее незамеченными, — его голос звучал напряженно.       — Может, стоило выбрать другой день? Сейчас Капрере опасаться большого скопления гостей и слуг в поместье, поэтому и поставил столько охраны, — разумно рассудила я, замирая у задернутого плотными шторами окна.       — Не выйдет, тех стражников, что мы вырубили на твоей утренней казни, хватятся уже к вечеру, когда они не вернутся домой. По моим подсчетам их смена обнаружит связанных стражников в тюрьме через три часа, а значит через это время, помимо того, что весь город будет вновь искать беглую воровку, будет выдан приказ на мой захват, — Элвуд скрестил руки на груди, сверля меня тяжелым взглядом. — Поэтому либо мы находим кристалл и уничтожаем его сегодня, либо будем болтаться с тобой на соседних веревках завтра.       — Советую попридержать язык, — Ласэн угрожающе приподнял шляпу, глядя на Элвуда.       — Ты знал, на что соглашался, капитан, — смиряя Ласэна холодным взглядом, заявил Элвуд. — Я рискнул всем, чтобы высвободить Ариадну и не думай, что я позволю вам бросить меня одного, как только запахло жареным.       — Никто и не собирается тебя бросить, — огрызнулся Ласэн. — Лишь прошу подбирать слова и не нагнетать.       Я была благодарна Ласэну, но внутренний страх никуда не делся.       — Нам надо вернуться к твоим родителям. Из главной залы мы сможем лучше оценить обстановку. И я более чем уверена, что кристалла в сокровищнице нет.       — Тут я разделяю твои подозрения, — Элвуд согласно кивнул, отходя в сторону от двери.       В центре большой светлой залы с круглыми арками по краям, ведущими в обширный сад, тянулся прямоугольный деревянный стол, накрытый пестрой скатертью и уставленный таким количеством блюд, что в центре столешница прогибалась.       Гости и слуги были разодеты в цветастые костюмы, лица многих были плотно закрашены красками. С первого взгляда было бы сложно отличить господ от прислуги, если бы последние не стояли ровной шеренгой у дальней стены, ожидая приказаний.       Мы с Ласэном покорно встали подле остальных слуг, а Элвуд неспешно подошел к родителям, чтобы поприветствовать их и вернуться в сад, где должен был нести службу.       <Господина видно нигде не было, лишь его дочь — Эрна Капрере — вихрем кружилась меж гостей, пытаясь показаться доброжелательной хозяйкой. Жена Капрере скончалась много лет назад. Взгляд Эрны скользнул по нам, как по вновь вошедшим, я медленно втянула голову в плечи, молясь всем известным мне богам, чтобы бывшая моя госпожа не признала во мне свою служанку. Но Элвуд возник перед Эрной, полностью завладевая ее вниманием.       Из сада с множеством ярких цветов доносилась музыка, где-то там, в глубине цветастых зарослей на небольшой сцене, музыканты умело исполняют известные всему Асафу песни.       С моего места было видно узкий коридор с арками и развивающимися тюлевыми занавесками, по которому прогуливались парочки, направляясь к картинной галерее. Капрере разрешал своим гостям разглядывать те многие произведения искусства, что он смог заполучить за свою долгую жизнь. И никого из гостей совсем не смущал десяток стражников, что наблюдал за каждым их шагом.       Капрере медленно вошел в зал. На нем не было яркого костюма, а лицо его не покрывали разноцветные мазки краски. Карие глаза господина неспешно проходились по гостям, в них читалась утомленность, какая свойственна родителям, не понимающих увлечение собственных детей.       Я сильнее втянула голову в плечи, стараясь скрыть вздох ужаса. До появления Капрере в зале наша затея все еще вселяла в меня какую-то уверенность.       Элвуда в главной зале уже не было, а дочь Капрере села за стол, весело разговаривая с родителями Элвуда.       Я не знала, что делать дальше. Элвуд прав, либо мы предпримем что-то сейчас, либо распрощаемся со своими жизнями. Бежать из Асафа, окружённого плотными рядами гор и открытым морем, было попросту некуда.       <Покосившись в сторону Ласэна, я увидела как его брови, покрытые белой краской, сведены на переносице, а золотой глаз с определенной частотой издает щелкающие звуки. Я быстро огляделась по сторонам, пытаясь понять, заметил ли кто-то еще поведение Ласэна. Но из-за гула голосов и приглушенной музыки, даже стоящие близко к нам слуги не обернулись.       — Кристалла, и правда, нет в сокровищнице, — лицо Ласэна сделалось бесстрастным. — Его хозяин теперь с ним ни за что не расстанется. Хранит у себя во внутреннем кармане костюма.       Слова Ласэна затерялись в гомоне голосов, шелесте тканей юбок и скрипа приборов о дорогие фарфоровые блюдца. А я едва смогла удержаться на ногах, переводя взгляд на Капрере во главе стола.       Теперь, и правда, стоило признать, что все кончено. И возможно, было бы более милосердно по отношению к Ласэну, если бы утром моя казнь все-таки состоялась.       — Жди меня здесь, — горячее дыхание Ласэна коснулось моего уха и шеи, прежде чем он затерялся среди гостей.       Я нерешительно сцепила руки перед собой.       С самого рождения моя жизнь не имела никакой цены. Лишь благодаря невероятной любви и заботе мамы, я смогла прожить двадцать пять лет в полном неведении о своем истинном происхождении. Двадцать пять лет меня не терзала мысль о том, что мой отец чудовище, породившее нищету и рабство, убивающее собственных детей, дабы оставить свою власть нерушимой.       Я ослушалась Ласэна. Шагнув из шеренги слуг, я медленно подошла к столу, остановившись позади стульев родителей Элвуда, и наклонилась.       — Ничего ли вам не нужно? — мой поразительно учтивый голос, которым я, кажется, уже и разучилась разговаривать, не заинтересовал никого за столом.       — Ничего, — окинув меня подозрительным взглядом, мать Элвуда махнула головой, словно прогоняя меня.       Я учтиво кивнула, выпрямляя спину и пряча руку с серебряным ножом в складках платья.       Страха не было, лишь холодный металл в моей руке, да грохот собственного сердца. Пока мои шаги не смолкли в гуле вокруг, а сама я не остановилась подле стула Оскара Капрере.       Прежде чем самый могущественный феец Асафа одарил меня вопросительным взглядом, я замахнулась рукой со сжатым в пальцах ножом и ударила. Ожидаемо, застать фейца врасплох у меня не получилось, острое блестящее лезвие лишь полоснуло Капрере по внешней стороне ладони, когда он выбил нож из моих рук.       В главной зале в туже секунду смолкли все голоса, гости за столом испуганно смотрели на меня и переводили взгляды на господина, а слуги у стены потрясенно прикрывали рты.       Два стражника появились подле меня в туже секунду, сцепляя руки на моих предплечьях. Я не пыталась вырываться или кричать, зная, что это бессмысленно. Капрере небрежно махнул рукой, сбрасывая несколько выступивших на коже капель крови на каменный пол. Его губы изогнулись в поразительно теплой улыбке, когда он посмотрел на гостей за столом.       — И кто же из вас придумал это премилое представление?       Медленно, словно дикая пустынная кошка, он поднялся из-за стола и шагнул в мою сторону. Взгляд карих глаз небрежно прошёлся по моему платью, собранным в хвост волосам, разрисованному лицу. Тяжелые брови дернулись, словно в удивлении. Смуглые длинные пальцы рванули венок на моей голове, вырывая несколько прядей волос.       — Вот оно что, — улыбка на его лице помрачнела и стала какой-то животной. — Воровка оказалась весьма живучей.       Сердце в моей груди билось, как загнанная в клетку птица, я не думала, что он вспомнит меня.       — И как же, милая воровка, тебе удалось избежать казни? — шершавые пальцы коснулись моего подбородка, размазывая краску.       Я упрямо дернула головой, пытаясь высвободиться из его хватки. Но он лишь сжал сильнее пальцы на моем подбородке, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза. Металлический запах магии ударил в нос, а на плечи мне словно взвалили каменную глыбу. Черные туманные щупальца потянулись от Капрере ко мне, извиваясь и скользя.       Но только холодная тьма коснулась моих висков, как щупальца замерли, а карие глаза фейца налились кровью, кончики вытянутых ушей задрожали.       О силе господина ходили легенды. Он умел получать ответы, узнавать самые потайные секреты и страхи, заставлять выполнять его волю. Именно так он смог заполучить власть, но не удержи он ее кристаллом, фейцы бы объединились и свергли его. Только сейчас я поняла, как долго была слепа, ища его власть в другом.       — Ты занятная, воровка, — темные брови сошлись на переносице, в налитых кровью глазах горел недобрый огонь.       — Еще более занятная, чем ты представляешь, — зло оскалилась я.       Капрере был настолько сконцентрирован на мне, а гости напуганы и одновременно зачарованы происходящим, что никто не заметил, как затихла музыка в саду, и щебетание птиц сменилось тихим потрескиванием пламени.       В жарком воздухе по ссохшейся под солнцем земле, пожирая высохшие растения и перекидываясь на цветущие, пламя кинулось на развивающиеся занавески. В главной зале все оживились: слуги кинулись тушить пожар, гости испуганно повставали со своих мест, стража сбегалась со стороны галереи, но лишь Капрере продолжал сжимать мой подбородок, словно ничего вокруг не происходило, а холодные щупальца продолжали пытаться проникнуть мне под кожу, но у них это не удавалось.       Стражники по обе стороны от меня с ужасом смотрели на тени, что исторгаются из их господина, хватки на моих руках ослабли, но недостаточно, чтобы я смогла вырваться и убежать.       Краем глаза я видела, как гости спешно покидают главную залу, как огонь перекидывается на картины и деревянные поделки на стенах, несмотря на все усилия слуг потушить огонь. Едкий черный дым заволок потолок залы, от его жара начало разъедать глаза и нос. Стражники начали кашлять и отпустили меня, но Капрере с силой сжал мое лицо, а после небрежным рывком опрокинул на пол. Фейцу это не стоило ни малейших усилий.       Из лёгких выбило весь воздух, я всеми силами старалась отползти в сторону арки, ведущей прочь из зала. Черные тени опутали мои ноги, не давая мне сдвинуться с места. Уйти у меня не получится.       Глаза ужасно слезились от дыма, мне едва удавалось вздохнуть и не зайтись кашлем. Пальцы на левой руке занемели о того, как сильно я сжимала в них свою находку, скрывая ее от Капрере и стражи.       Долгие годы работы на кухне научили определенной ловкости рук. Пока Капрере отбивал удар ножом, я смогла вытащить из внутреннего кармана его костюма кристалл, который не выдал меня даже своим свечением.       Черные тени тянули меня по каменному полу, когда я занесла руку так высоко, как могла. От дыма и жара пламени перекинувшегося на стулья и стол, я уже не видела ничего, лишь чувствовала, как рука стремительно приближается к полу. Звука бьющегося стекла я не услышала, но кристалл рассыпался мелкой крошкой, царапающей кожу на моих пальцах.       Тихий удивленный возглас боли было последним, что Капрере выдавил из себя, прежде чем рухнул коленями на пол, прямо рядом со мной. Его остекленевший, полный недоверия и мучительного осознания, карий взгляд был прикован ко мне, а следом сильное тело начало рассыпаться в серый прах.       Но возможно это мне все и привиделось. Шумно втянув воздух через рот, и зайдясь кашлем, я обессиленно рухнула на пол, чувствуя полную опустошенность.       Тени меня больше не сдерживали, страшный треск сжираемого пламенем дерева привел меня в чувства. Дернувшись, я перевернулась на живот и поползла туда, где, как мне казалось, был выход.       Цепляясь дрожащими пальцами за выступы плитки, я пыталась разглядеть хоть что-то в плотном черно-сером дыме. Мягкое золотистое свечение, которое я сначала приняла за всполохи огня, прорезало густой дым совсем рядом со мной. Слезящиеся глаза пришлось зажмурить.       Кто-то подхватил меня на руки, словно я ничего и не весила. И спустя считанные секунды я уже смогла совершить болезненный вздох свежего сухого воздуха.       — Я же просил дождаться меня, — голос Ласэна не был злым или раздраженным.       Потерев глаза, я нерешительно их открыла. Над медной головой капитана небо раскрасилось розовыми и желтыми цветами.       — Прости, — хрипло выдавила я.       Ласэн ничего не сказал, лишь тихо хмыкнул и покачал головой. От его костюма осталась лишь покрытая сажей и кровью рубашка да изодранные брюки, а краски на лице почти все стерлись.       — Ты ранен? — почему-то меня все никак не охватывала тревога или страх, или любое другое чувство, которое я, наверно, должна была испытывать после того как чуть не сгорела заживо.       — Это не моя кровь. Пришлось отбиваться от стражников, пока ты совершала неудачное покушение на Капрере.       Ласэн опустился вместе со мной на каменную лавочку, что был одной из многих, тянувшихся вдоль дороги к поместью, которое уже полностью полыхало, отправляя черный дым в красивое вечернее небо.       — У меня не было цели его убить, — привалившись к плечу Ласэна, я смотрела, как обеспокоенные слуги бегаю у входа в поместье.       Большая часть гостей уже разбрелась, явно надеясь, что Капрере живым из дома не выберется.       — Идя сегодня сюда, я, правда, не думала, что мне получится выбраться живой, — неожиданное откровение сделало мой голос еще тише. — Поэтому я напала на Капрере. Мне хотелось, чтобы хоть кому-то из нас удалось уйти. И я знаю, ты бы бился до последнего, но я очень надеялась, что благоразумия в тебе окажется больше.       Говорить в пустоту, уткнувшись лбом в плечо Ласэна было легко. Но решимости, открыто посмотреть Ласэну в глаза, у меня просто не было.       — Ты, правда, думала, что я так просто оставлю тебя? — грудь Ласэна возмущенно поднялась.       — Надеялась, — выговорила я, поборов желание зажмуриться.       — Ари, — неожиданно в груди у Ласэна заклокотало от подступающего смеха. — Ари! Это, конечно, и моя ошибка, что я не начинал этот разговор раньше, но… Я люблю тебя! И сегодня я был готов отдать за тебя жизнь. Я пошел за тобой в огонь, который сам же создал! А сила… это сияние, видимо один из даров отца, оно помогло пройти через огонь и дым и найти тебя.       Я запрокинула голову, даже боясь представить, как я выгляжу, вся грязная с потекшей от жары краской, в изодранном платье. Но почему-то впервые это совсем не тревожила меня. Глядя в медный и золотой глаза капитана, я понимала, что совсем не важно, как я выгляжу, ведь меня любят вовсе не за это!       — Я тебя тоже люблю, — голос у меня не дрожал, не было в нем покорной скромности, я была совершенна уверена в своих словах.       Ласэн улыбнулся, его белые ровные зубы блеснули в свете заходящего солнца. А после он поцеловал меня. Губы капитана были горячими и чувственными, а движения языка такими требовательными.       Поцелуй длился недолго, я отстранилась, зайдясь кашлем.       — Наверно, я на вкус как сгоревшее мясо.       Ласэн звонко рассмеялся, обнимая меня за шею и утыкаясь подбородком мне в макушку.       Элвуд не заставил себя долго ждать. Он выглядел изрядно помятым, но весьма довольным, даже несмотря на кровоточащую рану на руке.       — Ты сумела, Ариадна, — обтерев свою шпагу о брючину, он убрал ее за спину.       — Что будет дальше? — я вынырнула из-под руки Ласэна, глядя на Элвуда снизу вверх. — Нас вздернут на виселице на рассвете?       — Нет, конечно. Возмущения будут, но переворот готовился уже очень давно, не было лишь только рычага его управления, — Элвуд запрокинул голову, разглядывая темнеющее небо. — Асафом будут управлять три семьи. Возможно, это когда-нибудь закончится войной, но пока такой расклад для нас лучше правления Капрере. Он же умер?       — Рассыпался в прах, — кивнула я.       — Теперь никто не будет преследовать Ари? — Ласэн бросил внимательный взгляд на Элвуда.       — Нет, капитан, как и договаривались, вы совершенно свободны и можете отплыть хоть завтра.       — Завтра, конечно, не получится, но «Рыжий лис» уже сейчас мчит на всех порах сюда, чтобы забрать нас. Ласэн посмотрел на меня, а у меня не получилось сдержать по-детски счастливую улыбку. Скоро я буду дома.