let it snow, let you smile

      У них было очень мало мест, где они могли встречаться. В последнее время Кроули казалось, что держать Азирафеля постоянно в своей квартире — неправильно. Азирафель нуждался в свете, воздухе, в небе. Он должен радоваться жизни и природе, а не сидеть в логове демона, оплетенным нитями его возбуждения.       Поэтому Кроули старался больше гулять вместе с ним. Не хотел, чтобы Азирафель был заперт в четырех стенах. И пусть он не хотел, чтобы их случайно кто-то заметил, не могли же они теперь совсем прятаться от мира?       Поэтому он повел Азирафеля в кино.       И Кроули сделал это не потому, что это самый банальный прием — повести вторую половинку в кино, ведь в голову не приходит других идей. Просто Кроули уже успел понять, насколько Азирафель балдеет от фильмов. Он готов был их смотреть даже на телефоне, в машине и стоя в магазине. Кроули подозревал, что тот и на лекциях их смотрит, хотя никогда не видел его в наушниках. Но ведь он не присутствовал на других парах. Он мог только предполагать. В общем, это единственное яркое увлечение Азирафеля, которое Кроули реально запомнил. Не в библиотеку же его снова вести. Там и не пообнимаешь его нормально.       Кроули привез Азирафеля в кинотеатр, и его маленький ангелок на протяжении минуты с блестящими глазами разглядывал глянцевый билет, который Кроули дал ему подержать, пока отходил на улицу, забыв, заблокировал он машину или нет. Он вообще в последнее время начал многое забывать. Все его мысли занимал только Азирафель.       — Я никогда не был в аймакс, — восторженно протянул Азирафель, хватаясь за руку Кроули и прижимаясь к нему. — Это так круто! Наконец, посмотрю, как оно!       — Ничего интересного, — Кроули пожал плечами. Как мало надо Азирафелю, чтобы удивиться. Достаточно немного снега на улице, и он уже восторженно озирается по сторонам.       — Это тебе ничего интересного! — Азирафель поджал губы и важно сложил за спиной руки. — А мне хочется! А я и не знал, что идет «Рождественская история». Она ведь давно уже вышла…       Кроули улыбнулся. В кинотеатре шел очередной фестиваль, который, как не банально, включал новогоднюю тематику, проходясь по всей классике. Кроули внимательно изучил этот нудный список, прежде чем выбрал фильм, который бы соответствовал и их совместному свободному времени и тому, что они с Азирафелем еще не смотрели вместе. А Азирафель уже много их вбил ему в мозг, и Кроули казалось, что еще парочка, и он забудет часть своего предмета и ему нечего будет преподавать.       В общем, он полдня потратил на то, чтобы просто порадовать Азирафеля.       Судя по этим большим блестящим голубым глазам — ему это удалось.       — Пойдем уже, — Кроули недовольно поморщился и обнял Азирафеля за плечи. Он все еще чувствовал неловкость, когда обнимал его при всех, но старался перебарывать это в себе. — Ты так долго выбирал себе газировку, а выбрал в итоге молочный коктейль.       — Он с кокосовой добавкой! — возмутился Азирафель, сунув в рот трубочку, и показательно ее лизнул. — Мог бы тоже себе взять.       — Мне по стилю не подходит.       — Какому? Вечно недовольному и злому? — Азирафель улыбнулся. — Ладно тебе, я с тобой поделюсь. Он правда вкусный.       — Не нужен мне твой коктейль, — Кроули фыркнул, прослеживая взглядом, как Азирафель слизывает с губ молочную пену. Он только сейчас подумал, что Азирафель как-то слишком много белого и жидкого употребляет рядом с ним.       Пока Кроули размышлял о вкусовых предпочтениях Азирафеля, усердно пытаясь вспомнить его губы в ту злополучную ночь, Азирафель продолжал рассказывать, как прошел его день.       Кроули подумал, что это странно, что нюансы их ночи стерлись из памяти. В первый день он помнил каждую пошлую деталь, вплоть до блестящей от смазки головки. А теперь едва вспоминал, как Азирафель открывал свой рот.       И вся беда в том, что он просто переставал видеть в Азирафеле мальчика на ночь.       А нравилось ли ему это, Кроули еще не решил.       — …и в общем, по большинству предметов у меня просто будет автомат, — Кроули моргнул и, наконец, включился в диалог.       — И на что ты намекаешь? — Кроули с подозрением прищурился.       — Ни на что, — Азирафель лукаво улыбнулся.       Оказавшись в зале, Кроули уселся. Вообще-то, он терпеть не мог кинотеатры.       Но, как говорится… во имя любви!       Стиснув зубы, Кроули повернулся к Азирафелю. Он вертел в руках очки и улыбался.       Кроули думал, что для него настали два часа сплошной тоски. Но фильм оказался интересным. И Кроули совсем не понимал, почему героя выставляют антигероем. Устал человек от жизни и заперся в собственном мире, что в этом такого?       Кроули фыркнул.       Всем хочется счастья и света. Тьма, таящаяся в таких людях, как Кроули и этот бедняжка на экране, на деле никому не нужна.       Кроули прижал Азирафеля к себе. Он еще в самом начале фильма нырнул к нему под руку и прижался к боку. У Кроули даже имелся четко намеченный план — он собирался хорошенько потискать этого маленького засранца, как только погаснет свет. Не зря же он брал билеты на последний ряд. Все, как полагается, в традициях лучшего свидания.       А потом фильм внезапно его затянул сюжетом и атмосферой, и Кроули напрочь забыл о своих намерениях. Он просто пялился в экран, совершенно забыв о том, как в этих очках неудобно, и как он скучает по своим.       Кроули отвлекся от экрана, вздрогнув. Ладонь Азирафеля легла ему на колено, и от этого прикосновения по телу прошлась волна мурашек. Пальцы сжались, и Кроули опустил взгляд. Азирафель повернулся к нему, приподняв голову, и хитро улыбнулся.       — Я думал, ты хотел посмотреть фильм в аймаксе, — Кроули тихо шепнул, когда ладонь Азирафеля поползла выше.       — Честно говоря, я знаю этот фильм наизусть, — глаза Азирафеля лукаво сверкнули в темноте. — Зато заметил, что тебе понравилось. Смотри, я не буду тебя отвлекать.       И Азирафель продолжил поглаживать его. Мягко сжимая пальцы, надавливая и все забираясь выше. Кроули тихо прошипел и кинул взгляд на экран.       Вообще-то ему в самом деле интересно!       Поганец выбрал самый неподходящий момент. И это он называет — до Рождества? Нетерпеливый ребенок!       Но Кроули решил не поддаваться так быстро. В конце концов он не подросток, и вообще, Азирафель сказал — до Рождества, значит, до Рождества.       Член считал иначе, моментально отреагировав на мимолетные и совсем легкие ласки. И Азирафель довольно улыбнулся, заметив это. Он уже совсем не смотрел на экран, полностью сосредоточившись на Кроули. Который изо всех сил пытаться вникнуть в упущенный сюжет.       Кроули едва сдержал стон, когда Азирафель положил ладонь на его член и совсем невесомо сжал. Мягко погладил, снова сжал и провел большим пальцем по очертаниям головки.       Кроули мужественно терпел эту пытку на протяжении гордых пятнадцати минут. Он наблюдал за сюжетом, персонажами, он даже понимал, о чем они говорят. И все это время его светленькая сволочь наглаживала его член всеми нежными и жадными способами. Сквозь жесткую плотную ткань, от которой Кроули уже начало сводить судорогами ненависти от сбивающегося возбуждения.       Сквозь стиснутые зубы и разламывающиеся в воображении картины, которые невозможно представить под ярким экраном.       В итоге Кроули не выдержал.       — Я тебя заставлю отсосать прямо здесь, если сейчас же не прекратишь.       Его голос прозвучал жестче, чем он хотел. Взрыв на экране его приглушил. Но Азирафель все равно услышал, растянувшись в ухмылке.       — Не заставишь, — мурлыкнул он, приблизившись к самому уху.       По телу прошелся жар от этого тихого голоса. Так и захотелось схватить засранца за волосы, стащить с себя и поставить на колени.       Кроули поерзал на месте. Приобнял Азирафеля и уткнулся в экран. Он попытался сосредоточиться на фильме. Все это время Азирафель продолжал поглаживать его, и Кроули кожей ощущал его хитрую улыбочку, с которой он так необдуманно его дразнил.       Когда Кроули уже совсем начал изнемогать, он откинул голову на спинку кресла и выдохнул.       Он мягко взял ладонь Азирафеля в свою и сжал, убирая со своего паха.       — Ангел, я понимаю, что тебе неймется, и я бы с радостью трахнул тебя прямо сейчас, — шепнул он, не отрываясь от экрана, — но я, вроде как, обещал тебе романтичный вечер и не собираюсь отходить от своего обещания.       Азирафель замер. Его ладонь дрогнула, и Кроули улыбнулся.       — А теперь будь добр — смотри уже фильм.       Азирафель отвернулся. Он улегся на Кроули, удобно устраиваясь под его рукой, и посмотрел в экран.       Остаток фильма он провел спокойно, сосредоточившись на фильме. А Кроули даже понравилось. Интересная история, хотя финал предсказуем до банальности. Вот момент со смертью был ничего, а дальше что-то из раздела несбыточного, чтобы пудрить мозги еще верящим в хэппи энды людям.       Кроули фыркнул, когда свет включился, и снял очки. Азирафель поднялся с него, снял свои и сонно проморгался.       — Фильм потрясен! — произнес он, едва улыбнувшись. — Но какой же ты мягкий, так и хочется уснуть.       У Кроули сердце остановилось на мгновение от этих слов. Азирафель выглядел, как ребенок. Трудно представить, что это он во время сеанса приставал к нему, как маленькая…       Азирафель разрывал его сердце на части этими переменами настроения. Кроули не понимал, что он сделает в следующий момент, не мог даже предположить, не то, что предсказать. Не мог подстроиться и выдать заранее подготовленную реакцию. А потому у него выходило лишь искреннее умиление.       И влюбленность.       Кроули потянул Азирафеля на себя, мягко чмокнул в щеку и взял за руку. Азирафель прильнул к нему, потеревшись щекой о его губы, и вопросительно на него посмотрел.       — Пошли.       Кроули вывел его из зала, крепко держа за руку. И плевать ему, что вокруг целая толпа. Эти люди все равно бесцельно идут по своим делам, им глубоко плевать на все, что происходит вокруг. Они всецело поглощены своими переживаниями, так почему Кроули должен бояться просто взять за руку своего маленького ангела, боясь, что кто-то косо посмотрит на них?       Азирафель все продолжал смотреть на него с блестящим интересом.       И тут Кроули впал в ступор.       Блять.       Он же не продумал, что делать с ним дальше! Хорошо, в кино он его сводил, но фильм длился жалких два часа, а что делать дальше? Не домой же его вести. Но на улице такой дубак, что Кроули не то, что не хотелось самому морозиться на этом холоде, но он помнил, что недавно Азирафель переболел — и в такую погоду ему точно не нужно гулять. А вести Азирафеля в кафе не хотелось. Кроули и так постоянно заказывал еду на дом, и ему казалось — они уже перепробовали все, что могли. И домой тоже. Он же собирался выгулять Азирафеля.       Кроули на несколько минут завис, пялясь в стену и совершенно не представляя, что с ним делать.       Что, черт возьми, делают с парнями, которые на двадцать лет младше, которые хотят, чтобы их трахнули, но при этом не хотят, и вообще, которые непредсказуемы так, что не понятно — заплачет он сейчас или улыбнется?!       Паника понемногу накатывала на Кроули, и он сжимал ладонь Азирафеля сильнее, пока люди огибали их, нагло стоящих прямо в проходе.       Азирафель, похоже, подметил его заторможенность и, когда его в очередной раз пихнули в плечо, потянул Кроули за собой и отвел к стене. Застегнул куртку, завязал шарф кривым узлом и надел варежки.       — Хочешь пойти на каток? — неуверенно спросил он, поглядывая на все еще втыкающего в стену Кроули.       — Чего?       Кроули моргнул и посмотрел на Азирафеля, очнувшись от ступора. Он даже не услышал, что Азирафель предложил. В его сердце все еще продолжала бушевать паника.       — Нам не обязательно расходиться по домам, — Азирафель улыбнулся, — выходной же. Я сделал все свои дела, мы можем погулять. Но там холодновато, и мы могли бы… сходить на каток.       — Оу, — Кроули отмер, и, наконец, до него дошло, чего хочет от него Азирафель. — Подожди, но на катке тоже холодно.       — Мы можем сходить на закрытый. Там вполне можно кататься в одном свитере и шапке.       — Ты не будешь кататься в одном свитере и шапке, ты недавно болел! Только в куртке.       Азирафель недовольно поджал губы.       — Хорошо, — протянул он, закатывая глаза, — но мы все равно пойдем?       — Да, пошли. Он на другом конце города, ехать будет долго. Хочешь заехать куда-нибудь перекусить?       — Мы могли бы после катка взять еды с собой и поехать к тебе, — несмело предложил Азирафель, бредя к выходу из кинотеатра. — Ты не против?       — А ты хоть раз давал мне выбор? — Кроули усмехнулся, выхватил шапку из руки Азирафеля и надел ему на голову, натягивая до самых глаз. — И не забудь про это. Вижу я твою привычку постоянно ее снимать.       Азирафель проворчал и толкнул стеклянную дверь.       Они дошли до машины, Азирафель уселся на переднее сидение и уперся в него помпошкой, задрав голову. Кроули протянул ладонь, взял его за руку. И не отпускал, пока заводил машину. И все долгие сорок минут, пока Кроули ехал до закрытого катка, он не выпускал теплой ангельской ладони. Мягко поглаживал ее большим пальцем, чувствуя нежность кожи. Это совершенно не мешало ему лихачить на дороге, крутя руль одной рукой. И он с усмешкой наблюдал, как каждый раз бледнеет Азирафель, когда мимо, сигналя, проносится машина, а Кроули кого-то подрезает. В эти моменты его пальцы в руке Кроули сжимались сильнее, и Кроули готов был лихачить раз за разом, лишь бы его ангел цеплялся за него, как за единственное спасение.       Глупо. Эгоистично.       Но приносило сносящее крышу удовольствие.       Азирафель даже ладони к груди приложил, когда вышел из машины. Кроули ухмыльнулся, хлопнув дверью, и подошел к нему.       — Тебя не укачало? — заботливо спросил он, обняв его за плечи.       — Я, похоже, успел вспомнить все молитвы. Боже, неужели ты не можешь вести менее агрессивно? Ты совсем не думаешь о других людях на дороге.       Кроули фыркнул.       — Это они должны думать обо мне. Я еще ни одного штрафа не получал, ты можешь мне доверять.       Азирафель выпучил глаза и очень красноречиво на него посмотрел.       — Адское вмешательство — не меньше! — заключил он, покачав головой. — Я тебе, правда, доверяю, но все равно. Ты не мог бы ехать аккуратнее?       Кроули закатил глаза.       — Ла-адно, — протянул он, — но я ничего тебе не обещаю.       Азирафель улыбнулся.       — Уже что-то.       Как только они зашли на каток, Азирафель восторженно огляделся. Внутри так и веяло холодом, и Кроули поежился, спрятав руки в карманы. За тем, чтобы Азирафель тепло одевался, он еще следил, а вот сам продолжал ходить в пальто и тонком шарфе. На улице он этого не замечал — быстро садился в машину, которую прогревал еще из помещения — это было первой функцией из множества, которую он добавил, как только купил ее — а поэтому не сильно чувствовал холод. А теперь ему предстояло провести так много времени.       Кроули поморщился. Вокруг все так и пестрило предстоящим праздником. Яркие ленты, светящиеся гирлянды. Большая елка в углу главного зала, увешанная цветными шариками и мишурой.       У Азирафеля даже глаза сияли, когда он смотрел на все это. Он продолжал восторженно говорить о том, как здесь мило и ярко, в то время как Кроули с кислым видом шел рядом, наводя на это место личный мрак и тлен. Женщина, выдающая коньки, недоверчиво посмотрела на него, а потом перевела на Азирафеля обеспокоенный взгляд.       У Кроули внутри все вспыхнуло от злости. В самом деле — она смотрела так, будто он втихую насилует его и привел немного побаловать в перерыв!       Кроули выхватил из ее рук коньки и отвернулся.       Хорошо. Возможно. Азирафель немного прав в том, что улыбается он редко. Но не настолько же!       Он с интересом посмотрел на Азирафеля, который не переставал разговаривать, пока брал коньки, совершенно не обратив на женщину внимания, и вместе с Кроули пошел в раздевалку. Народу, к удивлению, оказалось не так много. Между шкафчиками бродила молодежь, люди, считающие себя спортсменами, а потому гордо стоящие на коньках, и даже парочка пожилых. До Кроули и Азирафеля никому не было дела. Они просто уселись на скамейку, рядом со шкафчиком, и Азирафель, все это время болтая о том, как давно он не стоял на коньках, принялся их надевать.       Кроули моргнул. Интересно, Азирафель вообще замечает эти лучи ненависти ко всему миру, которые Кроули излучает на ближайший радиус? Он уже привык — ему все об этом говорили. Хастур вот постоянно. Поэтому он и спаивал его, пытаясь развеселить и привести в чувства. Ладно, Кроули и сам замечал, как порой его шугаются. Те же самые студенты.       Он помнил, как однажды Азирафель заметил, что Кроули мало улыбается. И тогда под снегом, когда Азирафель был таким красивым и поистине волшебным. Он улыбнулся ему и сказал…       — Эй, ну ты вообще слушаешь меня? — Азирафель щелкнул пальцем перед Кроули. Он отмер и заметил, что тот уже надел коньки и снял курточку, оставшись в одном свитере.       — А ты меня не заболтаешь, ангел, надевай обратно, — и Кроули кивнул на белую куртку, висящую в шкафу.       — Ты был очень задумчив, я думал, не заметишь, — Азирафель хитро улыбнулся, но все же потянулся к куртке и снял с вешалки.       — Я все замечаю, ангел, даже если ты думаешь обратное.       Азирафель покачал головой и принялся ждать его, покачиваясь на лезвиях коньков.       Кроули улыбнулся.       Азирафель в самом деле… как будто не замечал в нем скрытого внутри зла.       Завязав шнурки потуже, Кроули, наконец, встал и пошатнулся. Азирафель быстро схватил его за руку, помогая сохранить равновесие.       — А ты вообще… — он закусил губу, внимательно его оглядев, — умеешь кататься?       — Умею, — прошипел Кроули, выровнявшись и направившись в сторону зала. — Просто не стоял на коньках… лет двадцать.       — Ого-о, — Азирафель встал рядом, шагая на коньках так легко, как будто шел, блять, по небесному облаку, — как же ты жил без этого удовольствия?       — Ты только что сказал, что последний раз катался в шестнадцать и сломал себе запястье.       — О, — Азирафель остановился и заморгал. — Так ты слушал?.. Мне казалось… тебе все равно.       Кроули закатил глаза и взял его за руку.       — Мне не все равно.       Только отсутствие практики дало о себе знать. Встав на лед, Кроули едва не упал и выругался. Черт его дернул согласиться сюда пойти. Знал же, что хреново стоит на коньках. Но Азирафель же захотел, как ему отказать?       Около десяти минут Кроули пытался вспомнить, как держать баланс и не махать руками, как идиот, каждые тридцать секунд. Азирафель выпучил глаза и скромно молчал, пока Кроули выдавал все ругательства, имеющиеся в его богатом словарном запасе.       Сам Азирафель катался так легко и свободно, словно просто ходил. Он скользил по льду с неожиданной грацией, и даже комплекция не мешала ему выглядеть, как самый настоящий ангел. Один раз Кроули так засмотрелся на то, как ловко Азирафель развернулся, что не удержался и упал, ударившись коленкой. Прошипел и отвернулся, стараясь не отвлекаться на Азирафеля и хотя бы начать нормально ездить.       Спустя полчаса ему это удалось. Пока он крутился вокруг себя на одном месте, пытаясь справиться с самоуправлением и лезвиями, Азирафель давно укатил, наворачивая круги где-то в центре. Затерялся среди толпы катающихся.       Их было так много, что Кроули с трудом нашел среди них знакомую белую помпошку. Азирафель кружился, находясь словно в своем мире, никого не замечая вокруг. Никого не касаясь и ловко увиливая от любых столкновений.       Но, наконец, приблизившись, Кроули его поймал. Схватил за руку и притянул к себе. Азирафель охнул, но, увидев Кроули, прижался к нему и обнял.       Такой мягкий и несмотря на лютый холод — разгоряченный. От холода у Азирафеля покраснели щеки, он тяжело дышал, выдыхая крохотные клубы пара. Кроули развернул его к себе, вглядываясь в это прекрасное лицо.       Такой идеальный.       В колонках, висящих на стенах зала, играла веселая рождественская музыка, и Кроули заметил ее только сейчас.       Азирафель улыбнулся. Игриво подмигнул ему и оттолкнулся от льда, увлекая Кроули за собой.       Кроули чувствовал холодные пальцы Азирафеля и сжимал, желая согреть. Азирафеля всего хотелось согреть. Прижать к себе и никуда не отпускать.       Кроули пошатнулся, и Азирафель осторожно придержал его, сохраняя баланс и не давая упасть. Улыбнулся, взял его за вторую руку и закружил. Очень медленно и осторожно. Кроули чувствовал, как все равновесие удерживает именно он.       И Кроули забыл обо всем. Весь мир стерся вокруг, сузившись до одного Азирафеля перед ним. Пока они катались, и Азирафель отпускал его, делая вокруг заигрывающие круги. Снова брал его за руку. Обнимал, постоянно, почти не давая Кроули остаться одному.       Все это время смотря только на него. Светясь искренним счастьем и отдавая весь этот свет именно Кроули.       Он видел перед собой только Азирафеля, когда выходил вместе с ним с площадки обратно в темный коридор, ведущий в раздевалку. Пока Азирафель шел впереди, так и не выпуская его руки из своей. Холод сковывал щеки, и Кроули чувствовал, как покраснел. Но тепло, разливающееся по телу, стирало все ощущения, и Кроули полыхал, словно адский огонь.       Все внутри него трепетало, пока он смотрел на этого ангела.       Одна мысль набатом отзывалась в голове.       Азирафель.       А-зи-ра-фель.       — Как же это было здорово! — они переодели коньки, и Азирафель снял шапку, откинув на скамейку. Он весь взмок, кудряшки прилипли ко лбу, и Азирафель весь раскраснелся и тяжело дышал.       Он вымотался, устал. Но выглядел таким счастливым, каким Кроули его еще не видел.       — А тебе понра… ой!       Азирафель не договорил. Кроули с шумом вжал его в шкафчик, жадно прижимаясь к его губам. Он совершенно забылся, целуя его. Хотелось только одного — Азирафеля. Его и только его. Поэтому Кроули целовал так, словно это последний раз, когда он вообще может до него дотронуться.       Азирафель удивленно охнул, неуверенно приподняв руки. А потом расслабился и прильнул к Кроули, с готовностью и трепетом отвечая ему. Он провел ладонями по его груди, вверх, обнимая за шею. Слегка привстал. Кроули с осторожностью дотронулся до его щек ладонями. Мягко обхватил лицо, смешивая страсть с нежностью. Нет, Азирафель не должен думать, что Кроули просто хочет его.       Кроули хотелось передать через этот поцелуй весь спектр своих чувств. Ему казалось, что это невозможно, и он едва не трясся, понимая, что один поцелуй — не покажет ничего. Он просто продолжал целовать, поглаживая большими пальцами мягкие щеки.       Нежный. Созданный исключительно для любви.       Кроули готов любить его до самого конца света, что бы эти глупые слова не означали.       Он тяжело оторвался от Азирафеля. Дыша поверхностно и рвано, он смотрел на него. Этот яркий румянец, блестящие голубые глаза.       Азирафель прав. В ожидании есть свой определенный шарм.       Тем слаще поцелуй.       И Кроули снова приник к Азирафелю, забираясь ладонями под расстегнутую куртку и обнимая. Тесно прижал к себе. Погладил по лопаткам. Азирафель даже сквозь свитер горячий, словно звездный свет.       Азирафель вовсе не сопротивлялся. Не отстранялся. Наоборот, он так отзывчиво прильнул к нему, что Кроули казалось, попытайся он раздеть его, Азирафель бы с радостью сделал это сам. Кроули вообще совершенно забыл о том, где они находятся.       Остался только один Азирафель.       — Прости, — шепнул Кроули, снова оторвавшись от него. На жалкие миллиметры. Чувствуя, как Азирафель горячо дышит в его губы. — Не сдержался. Ты очень красивый.       Азирафель улыбнулся и положил ладони ему на щеки. Мягко погладил большими пальцами, с точностью повторяя движение Кроули, которое тот выделывал ранее. И Кроули всего прошибло волной электрического тока.       Всего одно мимолетное касание.       В тысячу раз сильнее любого обнаженного движения.       — Я… — шепнул Азирафель, глядя на него блестящим взглядом. Он скользнул им по его лицу, опустился к губам.       А потом Азирафель посмотрел в сторону и крупно вздрогнул. Он болезненно побледнел, и улыбка стремительно сползла с его лица. На нем отразился ужас, и Азирафель отстранился от Кроули, стукнувшись затылком о шкафчик.       В Кроули моментально проснулся инстинкт хищника, и он резко обернулся, закрыв Азирафеля плечом.       Его рот скривился, и глаза потемнели от ярости.       На другом конце раздевалки стоял Гавриил. Он с интересом разглядывал Кроули, пытаясь заглянуть ему за спину и встретиться взглядом с Азирафелем. Но как только Кроули посмотрел на него, Гавриил сделал шаг назад. Он поднял телефон, покачал им в воздухе, ухмыльнулся и быстро скрылся за шкафчиком.       Азирафель продолжал в ступоре наблюдать за ним, стоя бледный, как смерть. Он таращил глаза и, казалось, выпал из реальности. Он уже начал сползать по дверце шкафчика вниз, закрыв лицо ладонями.       Кроули понял, что у него началась паника.       Кроули понял, что Азирафеля срочно нужно успокоить.       Но Кроули метнулся за Гавриилом. Потому что Азирафель не денется никуда. А телефон Гавриила — нет.