ailes de peur

Такси. Автомобиль едет с бешеной скоростью, рассекая воздух, издавая непонятные звуки. Маша всматривалась в окно, а Крис в наглую смотрела на неё. — Я с дыркой приеду, — даже не поворачивает свою голову брюнетка. — У тебя глаза на жопе и затылке? — Я ощущаю твой взгляд на себе, — наконец разворачивается к девушке, озаряя тусклое пространство своей улыбкой, от которой хочется растаять. Штрэфонд стрельнула взглядом. — Не буду жертвовать тобой. — Какая ты добрая. Или это только мне так везёт? — Всё возможно, — загадочно произнесла блондинка. А ведь и вправду только Лебедевой удаётся видеть её настоящую: не холодную, не высокомерную, а такую простую Крис, как в детстве. Ребёнок внутри начинает расправлять свои крылья, давая понять, что есть ещё возможность на что-то доброе. Или, как максимум, хорошее отношение к себе, а не как скотине. Машина останавливается возле интересного здания. Из него то выходят, то входят подростки. Хотя Маша сама не считалась взрослой, но с Желточенко проход ей однозначно разрешён. Может через годик будет самостоятельней, но не сейчас, и ей приятно, когда за ней кто-то ухаживает, оберегает, хотя брюнетка сама не даст себя в обиду. Не в её планах, как минимум, а как максимум — хороша в драках. Один раз кто-то не поверил в это, но в следующий час ехал в травмпункт со сломанной рукой. И, о боже, это ни в коем случае не выгораживает её поведение, но здравомыслящий человек не пошёл бы на такие риски перед убийственной машиной. Маша готова была смести кого угодно, но сейчас её пыл усмирился. Неужели Крис помогла? Штрэфонд воздействовала на неё: при ней не хотелось ругаться матом, ибо она выглядела как что-то изысканное, а если при блондинке начать раскидываться грубыми словами, пропадёт какой-то интерес и всё: девушке похуй на тебя. Не хотелось терять чужое — но порой такое родное — внимание. Дети стоят, в руках придерживая сигарету, громко что-то обсуждая. Слишком громко, что уши закладывает. — Ух, какие, — ещё звонче проговорил парнишка из компании, останавливая свой взгляд на заднице Маши. Но хотела только ответить Лебедева, как Штрэфонд рывком поворачивает своё лицо в сторону издавшего звук. В её глазах застыл яркий костёр, сжигая всё в зрачках нахуй. — Глаза отвёл, — с паузой произнесла, — немедленно. Её тон понижался с каждым сказанным словом, а руки сжимались. Казалось, что вот-вот и она нападёт на мальчика, разрывая тело на два куска, но брюнетка успела предотвратить плохой исход. Хотя было бы правильно набить ему ебало, ведь девушки не мясо, чтобы таким взглядом оценивать их. Никто не имеет право, особенно какой-то сопляк, что уже давно готов был пробежаться, стоило ему только увидеть убийственный взгляд Крис. — Пойдём, — шепотом успокаивала, — он пьян и не понимает, что говорит. Но Штрэфонд, как злая собака, готова была убивать, потому пришлось ухватить девушку за импровизированную цепь. Спасибо, что они находились недалеко от входа в клуб. Маша только сейчас поняла все эмоции девушки в сторону того парня. Её щеки покрылись алым пунцом, а глаза загорелись искорками. Что-то в сердце кольнуло, но пока она не понимала что это. Банальный страх за брюнетку или дружеская помощь? Или может чувства? Музыка била по перепонкам, не жалея любого посетителя. Хотелось закрыть уши, но песня была настолько кайфовая, что ты начинаешь плыть по течению спокойствия.

wasted, gta love, bitches wasted

Крис садится за барный столик, Маша следует примеру. Штрэфонд кто-то пишет, но та искусно идеально выключает телефон, а потом улыбается широкой улыбкой, скрывая некое беспокойство. Это было неожиданно, но Маша даже не заметила ничего за маской. Желточенко однозначно повезло, но насколько сильно? — Тебе ничего крепкого нельзя, — факт. А иначе будет снова то же, что и дома. Не хотелось повторить этого, но не брюнетке, у которой отобрали самое весёлое. — Ты щас серьёзно? Может мне ещё сок заказать? — Желательно. — Да пошла ты, — обращается к бармену. — Пина Коладу, пожалуйста, — кокетливо заправляет выпавшую прядь за ушко. Мальчик смущённо улыбается, а потом приступает делать напиток. Крис внутри всё переворачивает, а ревность из угла, зато так громко, кричит. Готова сравнять этот клуб с землёй, но всё же берёт себя в руки. Может в любой момент спалиться, а этого не надо. — И как мне потом тебя тащить домой? — Сама дойду. — Ну мы посмотрим, — подмигивает и делает заказ. Начало положено, что будет дальше? Неужели кто-то из них не сможет совладать с чувствами, выдавая их? Или получится сохранить всё в тайне до того момента, как сорвёт крышу от алкоголя? Но вот у двоих девушек хорошая реакция на напитки, потому ничего не будет криминального. Если только не побывать в мыслях Штрэфонд, которая сейчас пожирает взглядом Машу. Но Лебедева увлечена другим, потому и не видит ничего. Вот и хорошо, можно насладиться своей девочкой полностью, не отдавая никому. Кажется, что все находящиеся тут видят этот дикий взгляд, смешанный со страстью, поэтому и не подходят. Страх за себя и свою честь. Крис никому не отдаст так быстро брюнетку. На ней черным маркером написано, что блондинка близко и не подпустит, кто бы не хотел. Только через её труп, никак иначе. Слишком уж желанная Лебедева, сложно оторвать свой взгляд от неё.

wasted , im on these drugs , i feel wasted

Первый шот в организме, старательно туманит сознание, создавая первые интересные блики и силуэты. Не, не наркотики, полегче, но рядом с Крис чувствуется в несколько раз ярче. Забываешься, даже не представляя, что и делать. Интригующее состояние. Лебедева пьяно улыбается, а потом берёт ещё один шот. — Не хочешь повторить свои хотелки дома? — Малая, ты однозначно перепила. Тебе нельзя так. — Нет, я трезвая. Ладно, но не настолько объебанная, чтобы не контролировать себя, — приближается к лицу. — А я вот хочу. Накрывает губы. Горький запах коньяка, заказанный Штрэфонд, дает перчинку в их поцелуй. Лебедева хочет чего-то большего. Её сердце взрывается в груди. Если бы оно могло, сто процентов выпрыгнуло, словно и не было его там. Глаза закрыты в экстазе. Слишком ахуенно. Губы Крис такие мягкие, хочется сильнее и сильнее прижиматься к ним. Вкушать весь вкус, избавляться от рамок приличия. Все взгляды направлены в сторону девушек. Но Лебедевой похуй. Брюнетка углубляет поцелуй, впуская свой мокрый язык в чужой, сплетая. Издаёт стон удовольствия, а потом открывает глаза. Голубой взгляд, в котором хочется утонуть, устремлён на неё. Но стоит Крис взять инициативу на себя, как Маша снова теряет жаркий стон в поцелуе. Ей нравится подчиняться Штрэфонд, ловить на себя чужие заинтересованные взгляды, а не просто иметь с человеком что-то общее. Сливаться в единое. Что ты сделала с ней, Крис Штрэфонд? Она знает тебя от силы несколько дней, а ты так перевернула её жизнь, заставляя вдохнуть лёгкими новый кислород, растворяя его в крови как что-то необходимое для жизни. Ты заменила ей наркотик, ты сама стала главной зависимостью брюнетки. Что на это скажет мать, Таня? Никто не узнает, но Лебедева даже рада, что сейчас никого рядом нет. Только она и блондинка. Как два пазла сложились в красивую картинку. Бармен даже поник. Он думал, что флирт от брюнетки был не просто так, а оказывается обратное. Штрэфонд в мыслях улыбается, отстраняясь. Губы припухшие, а на лице у Маши румянец. Сучка, сама предлагает, а потом краснеет, будто это не её идея была. Угадав мысли Крис, уходит в сторону танцпола. Там её не найдут.

wasted, get her off my mind when im wasted

Лебедева вальяжно двигается бёдрами. Все парни, что находились рядом, устремили свой взгляд на девушку. Она стала для них что-то с роду добычей, которую они пытались забрать у главного хищника этой вечеринки. Машу забавляло это, ей нравилось чужое внимание вокруг своей персоны, а вот Крис подавляла в себе агрессию, которая вот-вот заполнит пространство. Штрэфонд прошла за ней. Брюнетка игриво поманила пальчиком. Её движения были плавными. Хотелось обхватить чужие бедра, прижимая к себе, но не всё так просто: у Лебедевой началась жестокая игра, в которой победителем блондинка станет только в одном случае — убьёт всех, кто с таким же хищным взглядом оглядывает брюнетку. Ей кажется интересным смотреть на то, как за неё борятся. Конечно, кому это не нравится, особенно если ты хочешь отдаться самой красивой девушке в этом клубе. Да и она старается поймать твой взгляд на тебе... Голову кружит. Начиная свой танец, она теряет Штрэфонд из вида. Может та ушла к барному столику, кто её знает. Но было бы обидно, если девушка так быстро отказалась от брюнетки. Закрывая глаза, чтобы не видеть никого, Маша делает плавные движения бёдрами, качая их из стороны в сторону. Руки тянутся вверх, оголяя плоский живот. Талия двигается в такт, устремляя чужой взгляд на Лебедеву. Чьи-то ладони ложатся на талию. Девушка вдыхает мужской парфюм, теряясь в мыслях. Стоп, кто это? Но нежный голос приводит в сознание: — Что же ты творишь, Машенька? — Крис плавно пробегается своим носом по шее, вдыхая такой родной запах. — Это что Вы творите, Крис Штрэфонд? — переспрашивает. — По Вам было видно, что вам нравится это, Мария. — Не буду лгать, — расслабляется в чужих объятиях. Нос щекочет такой горький запах алкоголя, а сердце делает поворот и падает, когда Крис начинает прижимать к себе. Желточенко это нравилось, а реакция Маши ещё сильнее разжигала в ней новые чувства, которые невозможно было перекрыть тяжёлыми наркотиками. Рядом с Лебедевой даже думать об этом не хотелось, уж слишком она хороша для этого мира. Музыка всё ещё продолжается, вовлекая к себе ещё больше народу.

wasted, i waste all my time when im wasted

Брюнетка руками обвивает татуированную шею, притягивает к себе и возле уст шепчет: — Я бы тебя пизданула от неожиданности. — Но не сделала же это. — Тебе повезло. Крис улыбается. Её улыбка сияет, показывая всем насколько ей хорошо. Никто не испортит этот день. Хотя. Гаджет в кармане начинает вибрировать. Штрэфонд озирается. Если это будет Даша, ей пизда. Но не успевает подумать о том, как будет медленно убивать бывшую, её губы снова слились с чужими в нежном поцелуе. Руки скользнули по талии. Теперь однозначно все взгляды направлены на них. Кто-то осуждающе смотрел, а кто-то даже сложил ручки в знак умиления. Сейчас это не важно. Лебедева аккуратно отстраняется, но её притягивают для ещё одного. Как их отношения переросли в такое? Чувства заполонили каждый миллиметр разума, а здравый смысл давно уже находится в другом месте, но точно не тут. И это хорошо, ибо по-другому Маша бы не поцеловала девушку. Ей кажется это весёлым, внизу живота бабочки летают, а из карих очей черти готовы выпрыгнуть, чтобы показать настоящую брюнетку. Но Лебедева не даст раскрыть себя полностью, не здесь. Крис катастрофически не хватает воздуха, приходится прекратить столь интересное занятие и перевести свой голубой взгляд на девушку напротив. Её губы трогает усмешка, когда брюнетка смущённо прячет свое личико в плече. Слишком маленькая. Маша просто не понимает, что чувствует к ней. В один момент это какое-то уважение, как к каким-либо известным личностям, но в то же время и что-то другое. Дружбой это не назвать, ведь с Кашириной они ни разу так не целовались, а про любовь ей страшно говорить. У неё был неудачный период, когда она думала, что её любят, но на деле оказалось, что девушка была куклой в руках парня. Она долго старалась отойти от этой шокирующей новости, потому в её жизни пришли наркотики. Но лучше бы Маша не знала про их существование. Хотя только из-за них она повстречала Штрэфонд, которая стискивает объятиях, а потом ведет к выходу. Всё слишком запутано. Да и Крис ничего не понимает, ведь отношения у неё всегда были на одну ночь, а потом она забывает своих шлюх. Но кому-то удавалось подольше побыть с блондинкой, хотя она в конце концов забивала на них огромный хер. Просто как аксессуар, не более. А вот Лебедева сама манила к себе, ее хотелось испить до дна и оставаться рядом. Даже сейчас бывшие вспоминают её, но она старается игнорировать навязчивых особ. В последние встречи она высказала всё всем, потому продолжение их истории никто не видел. Но как же неприятно быть с разбитым сердцем, особенно если в конце оказывается, что ты была просто неинтересной! А тебе толком ничего и не объясняют. Неприятно. — И куда ты меня ведешь? — Надень лучше пальто, — подаёт. — Прогуляемся, а то ты достаточно пьяна. — Ну что ты как старуха. — Ох, старуху ты сейчас увидишь. Хочешь? — Ну уж если ты в нормальном состоянии такая, то что хочешь показать мне в старческом виде... я даже загадывать не буду, — напяливает на себя пальто. Крис тоже одевается. Погода не щадит никого, приходится утепляться как только получится. Здоровье не купить, как никак. Маша ждёт её, оглядывая всех по сторонам. Тех подростков уже не было, что хорошо, иначе бы тот паренёк захотел как-нибудь привлечь к себе внимание и уже получил бы от самой Лебедевой. Но её игривое настроение будет сложно поменять. — Погнали. — Куда? — Просто походим по парку. Только не пались сильно, что ты пила, а то твой бешеный взгляд сейчас всех сожрет. — Настолько сильно видно? — На твои глаза смотрю только я, так что не бойся, — схватила за руку и повела в ближайший сквер, переходящий в парк. Как раз он вёл к дому Штрэфонд, что очень хорошо было для девушек. Легкая прогулка, на которой можно узнать чего-нибудь нового о собеседнике. Но Желточенко боится рассказать о своих самый страшных скелетах. Прячет их в самый потайной уголок, закрывая шкаф на несколько тысяч замков. Маша вдыхала свежий воздух. Ей это нравилось больше, чем запах сигарет. Почему-то именно с Крис даже не думалось о этой вредной привычки. В кармане ещё лежала пачка, но Лебедева сминала её рукой, когда не могла найти правильный или положительный ответ на вопрос блондинки. Нервишки от этого шалили, но она не поддавалась желанию закурить, хотя в обычное время было бы по-другому. Штрэфонд порой неожиданно касалось её ладони. Честно, хотелось взять её в свою, но та боялась торопить какие-либо события. У Маши сейчас не всё хорошо, есть шанс, что брюнетка отвергнет, а потом и сбежит. — У меня, кстати, скоро выпускной. — Я помню ещё свой. Тогда так накурилась... — Да ты была хуже меня в подростковом возрасте! — Э, я ещё не настолько стара! — обижено проговорила Желточенко. Порой слова Маши старили ее быстрее, чем дни рождения. — Но всё же. — Просто тогда я сильно перенервничала после бала. Мне поставили самого безбашенного одноклассника, я боялась, что он всё забудет и опозорит меня. — Ты хотя бы танцевать умеешь! — А ты что-ли нет? — Ниразу не пробовала. Ещё не было человека, который смог бы подойти ко мне ближе чем на метр. Разве только Каширина, но она тоже уже давно выпустилась, а предлагать ей проводить мастер-классы я не хотела... — Хочешь научу? — прервала её Штрэфонд. Что-то внутри крикнуло, что это хорошая идея. — Ты шутишь? — Нет, я серьёзно, — девушка вкладывает свою ладонь в чужую. Маша даже не знает куда ей деваться. Трудно думать о чем-либо, когда рядом с тобой такая горячая блондинка. Даже сейчас её руки очень теплые, хотя мороз усердно старался, чтобы было по-другому. Сердце греют голубые глаза, что смотрят прямо в душу. Прихожих не было вообще. Казалось, что они исчезли на этот промежуток времени. Никто не сможет помешать девушкам, что не может не радовать. Хотя и никто не увидит позор Лебедевой. Хруст под ногами создавал мелодию. Крис притянула к себе за талию, Маша положила руку на плечо, как это делали в любых сериалах, связанных с выпускными. Наверное единственное, что знала, хотя ещё что есть ведущий и ведомый, но, видимо, она сейчас будет вторым. Штрэфонд улыбнулась, а потом сделала первый шаг вперёд. Снег хрустнул, а брюнетке ничего не оставалось, как повторить выпад на назад, позволяя взять больше пространство. Желточенко радовала отзывчивость девушки. Она двинулась в сторону, Маша за ней. Все движения повторялись синхронно, но Лебедева смотрела под ноги, чтобы ненароком не наступить на обувь блондинки. В этот момент нельзя было сказать, что танцевать вальс она не умеет, скорее больше боится показывать этого. Крис умело обходила все кочки, ведя за собой брюнетку. Не хотелось уронить девушку в сугроб или сделать так, чтобы она поскользнулась. Её ладонь сильнее прижимала к себе, не давая и шанса куда-нибудь убежать, а по взгляду хотелось. У Маши в глазах застыл страх того, что та что-то сделает не так. Видеть себя беспомощной в чьих-то глазах не хотелось, особенно в таких красивых, как у Штрэфонд. Пока кто-то мечтал о теплом море, Лебедева получала его в танце: горячие руки, голубые, как океан глаза, и такая солнечная улыбка — разве это не счастье. Хочется просыпаться и видеть такую картину, а не унылый город и такие вымученные улыбки. Ни грамма радости и любви, один лишь фальшь, что витает в воздухе, заполняя каждый миллиметр этим чувством. От Штрэфонд пахнет поздней осенью, а от Маши ранней весной. И у каждого есть общее: зима. Именно в этот период они и встречаются, и их отношения уводят в чувственный танец. Кружась, брюнетка заливается смехом, а в Крис от такой реакции расцветают алые розы. Желточенко тянет на себя, а потом и вовсе хватает за запястье, торопя брюнетку. Что-то в её голове созрело плохое, но Маша поддаётся, ей плевать. Вторая волна алкоголя — девушки раскрепощены. Хоть каждая и выпила мало, но всё равно пробуждается эта страсть и похоть. Вторые имена Маши и Крис. Блондинка впихивает в подъезд брюнетку, обхватывая лицо, целуя желанные губы. Слишком много поцелуев за этот вечер, крыша старательно, но ровно едет вниз, показывая Штрэфонд в полном обличии, но она и не боится. Её ладони гладят красные от холода щёчки, а язык облизывает нижнюю губу. Лебедева теряется в эмоциях. Ей всё нравится, хочется отдаться прям в этом лифте, но она же не дешёвая шлюха, чтобы так делать. Её руки умело проводят по талии, обхватывая. — Потерпи чуть-чуть, малышка, — шепчет в губы, а потом углубляет поцелуй. Он из нежного переходит во властный и такой страстный. Ещё никакая девушка не вызывала у неё такие ощущения в животе, не то чтобы парень. Но Маше не нравится такой расклад. Делать нечего, приходится ждать, но девушка отомстит за этот промежуток времени, когда она могла вдоволь насладиться чужим горячим телом до остатка. Штрэфонд кусает ее губы чуть-ли не до крови, смешиваясь в одно месиво, ведёт в сторону двери. Никогда блондинка ненавидела так сильно замки, как сейчас. Руки дрожат, а ключ не желает попадать в скважину. Хотелось просто снести всё к ебеням, но она сдержалась и вот дверь подвластна теперь. Рывком открывает, впуская туда Лебедеву, а потом закрывает, чтобы не было лишних глаз. Хотя было великое желание показать всем, что Маша ее и никого больше, никто не сможет быть так близко к ней, как сама Крис Штрэфонд, которая в жизни не даст подпустить к ней кого-либо. Её девочка, ревность убивает в ней все принципы. Сложно согласиться с тем, что Лебедева сама может выбирать своё общение, не советуясь с Желточенко. Брюнетка берёт инициативу на себя. Ведёт к дивану блондинку, усаживаясь на её бедрах. Губами касается мочки уха, а потом томно шепчет. — Только сбежишь от меня. — Ни за что на свете, сладкая, — кусает губы, а потом проходится поцелуями до шее. Маша стонет, открывая доступ к заветной плоти. Её руки снимают пальто Крис, оголяя плечи, когда Штрэфонд срывает чужой верх. То, что давало тепло на улице, лежит рядом. Желточенко нравится как выглядят ладони на ягодицах Лебедевой, а Маше сам вид такой желанной блондинки. Пожирая взглядом, брюнетка старается подавить в себе стон наслаждение, но он всё равно теряется в комнате. Блондинке нравится такая отзывчивость, она кусает шею, оставляя алый засос. Завтра однозначно будет виден, но сейчас им двоим похуй, а Крис нравится отметины на теле. Её рука скользит по футболке, поднимая её вверх. Маша хлопает её по руках: — Не так быстро, — оставляет влажный поцелуй на шее Штрэфонд, опускается вниз, чтобы вдохнуть чужой запах. Горький шоколад, смешанный с коньяком. Но Желточенко не останавливается, всё равно снимает элемент одежды. Перед ее глазами нежная грудь. Она делает вдох, ибо Лебедева провела своим носом по ключице. Её рот приоткрывается в немом стоне. Ладонь ложится на грудь, сжимая. — Бля.. — выдыхает Лебедева. Её эмоции смешались с похотью, она не может контролировать себя и звуки, исходящие из девушки. Ткань мешала. Надо было поскорее сорвать ненужный элемент, чтобы насладиться полностью красотой чужого тела. Но её руки не слушались. Они очерчивали непонятные рисунки на животе, проходились по спине, но никак не старались расстегнуть лифчик. Маша начала скулить. Ей не хватало ласки, она вся извивалась под чужим напором, а Крис будто издевалась. Лебедева томно дышала, когда губы Штрэфонд кусали ключицы, стремясь всё ниже и ниже. И вот, бюстгальтер падает на пол, а брюнетка подставляет свою грудь под поцелуи. Желточенко опустилась ниже. Ее язык очертил один сосок, а рука сжала другой. Девушка пискнула, а потом закрыла свой рот рукой, уж слишком много пошлых звуков он издавал. Но Крис не нравился такой исход, она одернула чужую ладонь, а потом и вовсе сжала её в своей, передавая всё доверие через этот жест. Маша расслабилась. Руки блондинки опустились на ягодицы, меняя резко положение тел. — Так гораздо лучше, — ухмыльнулась Крис. Ноги Лебедевой призывно разведены, а глаза закрыты из-за потока чувств. Штрэфонд снимает юбочку, в которой была брюнетка. Второй не нравится, что блондинка ещё одета, почему она тянется к белой блузке, расстегивая дрожащими руками пуговицы. Одежда летит на пол, а зрачки расширяются от осознания, что сейчас будет. Маша заливается краской, но всё равно разводит ноги сильнее, показывая, что готова. Желточенко вводит два пальца, а потом целует и так покрасневшие губы. Этот поцелуй был пропитан эмоциями, чувственный и чарующий в один момент. В комнате температура ещё сильнее начала подниматься, казалось, что рано или поздно кожа начнёт плавиться от ощущений. Лебедева начала делать ответные толчки, что означало одно — скоро конец. Крис ловила каждый стон, сорванный с губ, ей нравились эти звуки, а ещё больше нравилось то, что они исходят от, по ее мнению, самой сексуальной девушки. Для нее Маша была с роду красоты и страсти в женском обличии. Брюнетка содрогнулась в оргазме, а потом рухнула на простынь, стараясь отдышаться. Блондинка легла рядом. — Ты ахуенная, — последнее, что слышала Маша, перед тем как провалилась в сон. Штрэфонд поцеловала девушку в лоб, а потом легла рядом и попыталась уснуть, но уведомления на телефоне не давали этого сделать. — Ты всё равно будешь моей, — гласило последнее. — Мечтать не вредно, — обняла Лебедеву за талию, закрывая глаза.

я заберу тебя на край света мы прыгаем на deck'е с парапета и на дворцовой под лютое техно целуемся с тобой опять от ночи до рассвета я подарю тебе небо, подарю тебе стикер подарю тебе лето, покажу тебе питер покажу тебе питер, покажу тебе питер