ailes de peur

Утро. Лучи декабрьского солнца пытаются разбудить спящих девушек, но у солнца это плохо получается. Как никак, а погода ещё не настолько теплая, чтобы оно сильно светило. Но даже этого хватает, чтобы Штрэфонд открыла глаза. Лебедева посапывала, мило уложив свою голову на подушку. Как маленький ребёнок. Но в её глазах читалась эта серьёзность, которая не была даже у некоторых взрослых. Её пряди волос красиво уложились, а нога была закинула на живот Крис. А вот и первая проблема. Не хотелось будить Машу ради того, чтобы просто дотянуться до телефона. Аккуратно отодвигаясь, девушка хватает гаджет и также тихо ложится обратно. Теперь стоит просмотреть всё, что писали. Лариса и Оля спрашивали, как она себя чувствует, ведь блондинка не отвечала им несколько дней. Но причина ее игнора лежала рядом. Её реснички подрагивали, а губы расплывались в улыбке. Невольный вопрос о том, что ей снится, прокрался в мысли. Редко брюнетку можно было видеть в приподнятом настроении, а тут она во сне улыбается. Интерес увлёк. Крис смотрела на неё, не отводя взгляда, подчеркивая каждый миллиметр её идеального лица. Хотелось провести рукой по щеке, попробовать кожу на вкус, но тогда она может прервать чуткий сон. Из-за её внимания к Маше, Штрэфонд не заметила, как ей написали. Прикрыв глаза, она уже была уверена увидеть там кого-то из близняшек, но сестры также спали в выходной. Значит это мог быть только кто-то из её дальних знакомых, с которыми она давно прекратила общение. И черт! как она была права. Ей написала бывшая. Её слова начинались с ты ещё пожалеешь кого потеряла, а заканчивались на я тебя ненавижу. Банально. Желточенко ожидала такое от девушек, ведь обычно она уходила, даже не объяснив что случилось, просто кидая, как куклу. Бывшие надоедали ей. Не нравилось чужое внимание, особенно если оно гипер большое. Крис любила засматриваться на каких-либо девушках на улице, а потом ей ебали мозг, что так неправильно, что она изменяет и тд. Да, отчасти это правда, потому что блондинка не была на все сто процентов верной, но в тот же момент она не готова была прерывать их отношения. Обычно это были как раз проблемы в девушках, а не у неё. Но с Машей всё было иначе. Она примагничивала, не давая даже и секунды посмотреть кому-нибудь вслед. Её тело всегда звало к себе, не отталкивало, что Штрэфонд очень сильно ценила. Отзывчивость всегда нравилась. А ещё Лебедева не такая, как все остальные. Она живая, она умеет отвечать за свои слова и высказывать своё личное мнение, когда другие просто молча поддакивали. Находились такие, которые могли также противостоять Желточенко, но с ними, в крайнем случае, ей становилось скучно. Она не видела их рядом с собой, это и делало большую дыру в их общении. Слова ненависти ничего не вызвали, кроме как внутреннего смешка. Её забавляло это всё, особенно тот факт, что девушка ещё вызывало у кого-то неприязнь, кроме как у матери, заставляя возносить себя. Да, это хуево, но куда лучше, чем серая мышка. В любой ситуации найдутся те, кто будут восхвалять тебя и говорить слова любви и восхищения. — Сегодня ты обязана заехать к нам, — написала Лариса. — Я не могу. — Какие причины? Подралась с собственной тенью? — Хуже. — Делись. Крис заходит в камеру, а потом делает фотку, пока на фоне спит Маша. Ее пальцы выставлены как на шуточном кадре. Фотографию отправляет близняшкам. — И кто это? — Маша. — Нихуя себе, — сестры в шоке. Никто не ожидал такого поворота событий, давайте будем честны, даже Крис. — Всё, ты точно нам всё расскажешь. Иначе мы сами приедем, тогда придётся познакомить нас. — Только через мой труп. — Давай. Мы ждём в районе двух часов, а потом уже такси и привет Машуля, мы подруги твоей девушки. — Мы не встречаемся, что вы там уже, блять, придумали. — Ничего нового. Давай, задницу в руку и побежала. Штрэфонд закатила глаза. Не хотелось покидать компанию Лебедевой, уж очень она ей понравилась, но тогда близняшки не отстанут. Пока лучше знакомить их по описанию, чем сразу в лицо, а то сестры могут рассказать что-то новое, что Маше лучше не знать. Но в крайнем случае брюнетка всё узнает, только не сейчас. Не готова ещё. Обнимая за талию девушку, кладет телефон рядом, перемещая свою голову на подушку Лебедевой. Она наблюдала за каждым движением её ресниц, что подрагивали через сон. Почувствовав чужой взгляд на себе, Маша немного приоткрывает глаза. Очи слепит солнышко, почему приходится щуриться и простонать что-то наподобие: — Бляя, Штрэфонд, ты почему окно не зашторила? Солнце слепит. — Меня с утра ещё никто так комплиментами не обсыпал. — Побойся бога, я не про тебя говорила. Лебедева потирает ладошкой карие глазки. Её волосы растрепаны, но она такая живая и домашняя в таком виде. Крис пододвинулась ближе, укладывая голову на то место, где недавно спала брюнетка. Подушка пахла её девочкой, отчего улыбка появилась на лице. — Ты че такая счастливая сегодня? Только сейчас взгляд Маши упал на свою голую грудь. Она прикрыла её рукой, а потом застыла. — Что, блять, вчера было? — А ты не помнишь? — Мутно. Пиздец, — Лебедева рухнула обратно, потесняя Крис. — А как думаешь? — Да тут уже и думать не надо, раз у меня всё тело болит. Ты воспользовалась мной! — крикнула Маша. — И в мыслях не было. — Тебя сейчас спасёт только горячий кофе в постель, — сказала свои правила брюнетка. — Я опаздываю вообще-то. — Это значит, что нет? — надула губки. — Это значит, что я опоздаю. Ничего, подождут. — Правильно. Иначе я сейчас тебя придушу тут, — Лебедева немного краснела, когда видела на себе алые отметины. Желточенко выбежала на кухню, чтобы не слышать возмущённые возгласы со стороны Маши. Девушка ещё что-то кинула в след, но слова растворились в комнате, даже не давая шанса услышать что-нибудь. Кофемашина заработала. Крис сидела в телефоне за столиком. Ей в ленте инстаграма попадались истории своих подруг-тусовщиц, но она пролистывала их. Кто-то написал в личку: — Неужели ты умерла, что не ходишь на вечеринки? Но все сообщения с таким контекстом она игнорировала. Её личная дискотека сейчас приземлилась в её свитере на противоположный стул. — И что мне делать с этим? — оттягивает воротник. — Убрать его, — кидает блондинка. — Я тебя сейчас зарежу, Штрэфонд. — Я из твоих уст слышу больше угроз, чем за всю жизнь. — Я твое наказание, не забывай. — Не буду подымать тебе самооценку. — И почему же? — нахмурилась Лебедева. — Она итак у тебя слишком высоко, хуй достанешь. Отпивая горячий напиток, девушка кинула свой взгляд на часы. Да, теперь однозначно она опаздывает, а не близняшки. Лебедева проследила своим взглядом в то место, куда смотрела Крис. Её глаза закатились, а потом та сделала глоток. — Ты забрала мою невинность, а теперь хочешь сбежать, как последняя сволочь? Учти, я тебе не прощу этого. — Я уж лучше умру от твоих красивых рук, чем от страшных лап моих подруг. Они слишком долго будут пытать меня. —«А ты уже давно убила во мне весь здравый смысл, потому я не боюсь умирать из-за тебя», — пискнул внутренний голос, а демон посмеялся наивности Желточенко. — Тебе просто везёт, что у меня сегодня встреча с моим старым другом. Он приезжает, а мне его встретить надо. — То есть если бы мне надо было бы не уходить, ты бы сбежала? — выгнула бровь. — Нет, я спихнула бы его на Каширину, но сейчас судьба решила по-другому. Обязательно вас познакомлю, как только ты приедешь. Я же смогу привести его к тебе? — сделала щенячий взгляд, из-за чего Штрэфонд не могла отказать. Чмокнув девушку на прощание, Маша убежала в комнату, а Крис пошла собираться к близняшкам. Это всё закончится плохим, но кто бы мог сказать это Желточенко? Она не предсказатель, чтобы с такой лёгкостью говорить что да и как будет. Пиздец.

***

Лебедева ещё повалялась на кровати несколько минут, а потом решила выбрать в чем пойти. Вариантов было мало, но, благо, гардероб у Штрэфонд большой и можно было выбрать что-то для себя. Крис же не будет против? Конечно нет, она даже и не узнает, ибо девушка туда и обратно, а потом переоденется обратно в домашнее. Белая блуза идеально подчеркивала острые плечи, заостряя взгляд на молочных ключицах, покрытых алыми укусами. Обматерив блондинку, достает из сумочки тоналку, замазывая каждое напоминание о пьяной ночи, где она отдалась полностью Штрэфонд, до последнего вдоха и закрытых глаз. Желточенко пересматривает фотографию, сделанную накануне их совместного вечера, отмечая всю прелесть и отзывчивость Маши. Её шея сильнее манила к себе, заставляя не отводить взгляд. Маша поднимает свою задницу, направляясь к зеркалу, дабы сделать лёгкий макияж. Шлёт себе волшебный поцелуйчик и выходит из квартиры, надевая пальто на строгий костюм. Сейчас брюнетка была похожа на какую-то училку младших классов, не более, и ей это нравилось, ведь девушка любила чувствовать власть над кем-либо. Каширина начинает трезвонить, стоит ей только выйти из лифта. — Ты жива? — доносится со второй линии задорный голосок. — Да. — Тогда щемись, ведь ты мне даже не сказала, что находишься у кого-то. Я всю ночь не спала. — Сначала меня убьёт Миша, который приехал поступать сюда. Я ещё в ахуе с того, как он помнит меня. — Крылов который? — Он самый. Говорит, мол хочет учиться тут, здесь образование лучше. Отвечаю, его просто выперли из всех ПТУ, где он жил. — Дуй с ним ко мне. — Вы так жаждете моей смерти? — Ни в коем случае, просто хочется повидаться с ним. Мишка же и со мной нормально общался, правда хлипкий такой был, боялся меня, бедненький. — Кто тебя только не боялся. — Я была гроза школы. — Не задирай голову. Я ещё могла дать тебе отпор, — хохочет в трубку, усаживаясь в салон машины. В автомобиле было так тепло. Закрыв глаза, девушка расслабилась, слушая возгласы Кашириной, что пыталась оправдать свое поведение по отношению к Лебедевой. Маша пропустила смешок, а потом кинула напоследок: — Посмотрим, как ты мне это в глаза скажешь, Танчик, — и сбросила трубку, вставляя в уши наушники. До аэропорта дорога занимала тридцать минут, но даже они длились очень долго. Было скучно. Брюнетка положила голову на стекло, рассматривая пейзаж за ним. Лес сменялся полем или каким-нибудь магазином с едой. Всё так однотипно. Миша был лучшим другом в детстве девочки. Он всегда делился с ними чем угодно, готов был поставить свою крепкую спину, чтобы брюнетку никто не унизил. Хотя Лебедева ещё с первого класса могла показать, кто тут главный, но парень всё равно получал от её более старших обидчиков. Таня познакомила их. С раннего возраста они были вместе, как не разлей вода. Дружили, пока родители парня не развелись и ему пришлось уехать с матерью в другой город. Женщина не могла так быстро пережить расставание, как и сам парень, почему выхода не оставалось.

***

— Ты главное пиши нам, — шмыгая носом, произносила маленькая Маша, обнимая Крылова. — Обязательно, — улыбнулся ей своей самой искренней улыбкой. Только она могла согреть девушку в осенний вечер. Таня правда старалась не показывать свои эмоции, ведь девушка была сильной и волевой, но объятия друга растопили её девичье сердце. Она зарылась носом в его шею, сжимая. Её красные глаза выдавали все эмоции. Она никогда не плакала, но тогда была готова разреветься из-за отъезда мальчика. Девушка считала его самым близким другом, после Лебедевой, конечно. Тогда-то их дружба стала сильнее. Миша ещё раз обнял девушек, помахал рукой и запрыгнул в вагон поезда. Всё самое хорошее, связанное с ним, уехало в тот момент, оставляя трещину в сердце. Хотелось кричать, что это несправедливо, винить отца Крылова в потере друга, но приходилось молча здороваться с мужчиной, показывая безразличие к нему.

***

Наверное самое смешное в её жизни было то, что она хотела стереть папу Миши в порошок ещё в пятом классе, когда тот как ни в чем не бывало на глазах поцеловал мачеху с ребёнком на руках. Маленькая блондинка восьми лет улыбалась, даже не зная, что из-за неё пришлось уехать её другу. Но нельзя было винить девочку в проблемах родителей. Сжимая руки в порыве злости, она не заметила, как костяшки быстро побелели. Каширина отвела её в сторону, проводя рукой возле глаз. — Эй, планета вызывают Маху, — приводит ее в чувства. — Что это было? — Ты про что? — Ты бы видела свой взгляд, Машенька. В глазах прям читалось, что вот-вот и ты разорвешь его на две части. — Это всё нечестно! — задохнулась от возмущения. — Почему Миша должен был уезжать? — Столько лет прошло, глупенькая, — гладит по волосам Таня. — Это было решение ее мамы. Тогда Лебедева смогла усмирить свой пыл. Но она ни разу за свою жизнь не увидела ту маленькую девчонку, что так звонко хохотала, когда папа говорил ей что-то интересное. Её зелёные очи на всю жизнь отпечатались в память. После этого она смотрит всем в глаза, пытаясь не увидеть отблеск той летней травы, на которой девушка любила полежать вместе с друзьями вечером. Ей пришлось закрыть все воспоминания, связанные с Мишей, чтобы не добивать себя всякий раз, когда разговор заходил о нём. Это было трудно, но она поставила себе цель, к которой шла ровной походкой.

***

В тот момент, как друг нашёл её в инстаграме, Крылов подписался на девушку, а потом написал сообщение, спрашивая помнит она его или нет. Брюнетка на одном дыхании ответила парню в голосовом. — Миша... это ты? Как же я смогу про тебя забыть, ты для меня всегда останешься светом, который звал за собой. —«Который в самом конце стал тьмой для меня. Ты привёл в жизнь много красочных моментов, но в то же время и заставил меня искать тебя в каждом прохожем. Я даже не знаю, рада я твоему появлению в жизни», — Маша глупо запуталась в своих мыслях. Этот клубок был настолько большой, что не получалось найти правильный ответ. И всё равно девушка отважилась на этот поступок. Она не имеет понимания, к чему приведёт это общение, но экстрим подпитывает желание. Страх пленил разум. А что если парень настолько изменился, что в круг его общения Маше никогда больше не будет дорога? Каширина то ещё сможет найти общий язык, ибо они одного возраста, но с Лебедевой у них есть разница. А ещё сама брюнетка сильно поменялась за последнее время, так что всё возможно, но эти глупые мысли она перебивает музыкой на телефоне. И это помогает. Песни отводят какой-либо здравый смысл ее поступка. Голова как в тумане. А если честно, то она ещё в воспоминаниях ночи с блондинкой. Крис не вытравить из мыслей, даже если захочет не получится. Но что уже сделать, если Штрэфонд такая запоминающаяся личность. Её губы пьянили сильнее самого алкоголя в крови, а руки были покруче мдма, что так любила употреблять Маша. На этих мыслях таксист затормозил. Много людей проходили мимо кареглазой, но та искала знакомую макушку, словно они недавно виделись. Это обнадёживает. Никто похожий не попадался. Пришлось набрать номер. У парня напротив зазвенел телефон. Маша скинула трубку, намереваясь сократить расстояние между ними. Была не была, даже если опозориться, он её в жизни больше не увидит. Может поэтому не стоит замыкаться из-за чужого мнения? Плевать. — Миша? — спрашивает поникшего мальчика. — Машка, ты так изменилась, — схватил подругу, обнимая и поднимая на месте. Закружив её, он ставит обратно брюнетку. В его глазах смешанная палитра эмоций. Крылов не знает куда себя деть и что делать, ведь они с Лебедевой давно не общались. Его серые глаза округляются, когда он видит, как девушка выросла. Стала красивой леди, за которой нужно ухаживать. Но ему лучше не знать, что вместо поиска спутника на жизнь, она тратит время на вечеринки и наркотики. Мише вообще лучше не знать ничего плохого про девушку, а то вдруг потом решит прекратить общение. Не надо, чтобы их дружба прекратилась снова, Маша готова прятать своего скелета в шкафу ради того, чтобы друг снова не пропал с радаров. Она слишком долго его искала, не для того, чтобы потерять. На телефон позвонили. Лебедева нехотя достала гаджет. — Что с тобой уже случилось? — Вы не сможете приехать ко мне, — на одном дыхании проговорила Каширина. — Тут девочке стало плохо, я вызвала скорую и еду с ней в больничку. — Мать Тереза. — Нет, просто она что-то спрашивала у меня, а потом рухнула. Мне вообще кажется, что это от наркоты. Её зрачки были настолько гигантские, что я не смогла даже увидеть цвет ее глаз, хотя уверена, что он у неё красивый. — Танюха влюбилась в прохожую? — Ты сдурела? Я даже имя её не знаю! Хотя стой, ее вроде Аня зовут... Это неважно. Сегодня не у меня. — Без проблем, всё равно я своей сожительнице сказала, что могу привести кого-то. — Идеально. Ладно, я говорить не могу, извиняюсь, — сбрасывает трубку. Маша выгибает бровь, укладывая смартфон в карман. Она понимала Таню, ведь подруга с виду выглядела как машина, а на деле очень пушистая. Её драки никогда не компенсируют хорошие и добрые моменты в жизни шатенки, но и злой ее не назвать. Золотая середина, зависящая от настроения Кашириной. Миша улыбнулся: — С Танчиком говорила? — Ага. И она соскочила, поэтому сейчас мы едем ко мне. Только там может прийти хозяйка, ты там уже попробуй включить все свое гостеприимство или как это называют, а то она упертая порой бывает, как овца. — Без проблем, — поднимает руки в знак солидарности. Доехали они без трудностей. Это, наверно, самая лучшая информация за ближайший час. Хотя сам приезд старого лучшего друга радовал. Теперь ей будет куда спокойнее, ведь Машу больше не тревожат мысли о том, что с ним сейчас может происходить. Лебедева, как добрая душа, вызвалась сделать чай. Она налила теплую жидкость в кружку, пододвигая парню. — А теперь колись, что ты там уже натворил, что тебя выпроводили из города. — Ничего нового. Просто решил, что там нечего делать. Нет никакой карьерной лестницы, что там строить? Разве только крутого алкаша. — Не верю тебя, — сощурила глаза, а потом тепло посмотрела на него, заряжая своим настроением. — Все мои одноклассники сторчались! — а вот Маше страшно говорить про свою зависимость. Не захочет увидеть осуждение в глазах. — Я в шоке, как кто-то из них ещё смог в люди выйти. Они все такие ебнутые были. — Неужели всё настолько плохо? — Настолько, что там работать только продавцом можно. Единственная работа, где платят нормально. Все дети как дикари, умеют только закладки искать и всё. Вот поэтому там география и ценится. — Тебя как в концлагерь сдали. — Там было бы лучше. А у тебя как? — Я даже школу ещё не закончила, как должно быть у меня? Хотя вот, живу с одной чокнутой. — А она что уже натворила. Я её даже и не знаю, но уже боюсь за тебя. — Да там долгая история, но суть в том, что она приютила человека, зная всего лишь несколько часов. Ненормальная! — Или просто добрый человек. Ты что не веришь в добро? — Ну после того, что случилось в тот вечер, не очень. — Что там такое критическое случилось? — Все нормально, — успокоила друга. — Сейчас, по крайней мере. Повисла тишина. Каждый обдумывал сказанные слова, но никто так и не прерывал молчание. Лебедева смотрела на часы, молясь, что Миша не узнает про её прежнюю жизнь. Она хотела спрятать все эти грязные страницы, но боялась, что рано или поздно кто-то откапает их, показывая всем. В прихожей послышался звук открывающейся двери. Крис вернулась домой побыстрее. Штрэфонд летела домой к Маше, чтобы поскорее сжать в объятиях. Блондинка успела соскучиться по Лебедевой. — Я встречу? — Конечно, можно даже не спрашивать, — девушка двинулась на звук. Желточенко распахнула дверь. Холодный ветерок пробрался в квартиру. Блондинка обняла брюнетку. Её улыбка засияла на лице, а дреды неуклюже ложились на плечи. — Я всё же привела гостя. Знакомься, это Миша, — девушки проходят в комнату. Крис застывает. Её глаза вмиг становятся стеклянными, а слова пропадают. Ей хочется убежать, схватив за руку Машу. Без нее никуда. Парень тоже ахуел. Он поднял свой взгляд, пока Лебедева представляла Штрэфонд. Миша не знал, куда себя деть. Парень сделал вид, что ему написал кто-то важный. Но его глаза выдали враньё, хотя увидела это только одна Крис. — Маш, мне надо ехать, с отцом предстоит встреча. Рад был увидеть. Брюнетка не поняла, что произошло, но пришлось отпустить друга на долгожданную встречу. А Штрэфонд мысленно собирала все монатки, не забывая про Машу, что стояла в проёме двери. Неожиданная встреча, которая закончится не чем-то хорошим.

Пусть я лишь стих в твоём альбоме, Едва поющий, как родник; (Ты стал мне лучшею из книг, А их немало в старом доме!) ... Пусть я лишь стебель, в светлый миг Тобой, жалеющим, не смятый; (Ты для меня цветник богатый, Благоухающий цветник!) ... Пусть так. Но вот в полуистоме Ты над страничкою поник… Ты вспомнишь всё… Ты сдержишь крик… — Пусть я лишь стих в твоём альбоме!