'cause I love you

Тарн.       В жизни Тарна было немало ситуаций, когда самым простым решением казалось бегство. Как будто оно могло бы дать ему то самое время, за которое все его проблемы рассосались бы сами по себе. Долгое время он был младшим ребёнком в семье. Именно он был со всех сторон окружён вниманием близких, всегда готовых прийти на помощь маленькому Тарну, что бы ни стряслось. Но затем появилась Танья, и Тарну пришлось учиться большей самостоятельности и ответственности.       Не только за себя.       Он понял, что мир не крутится вокруг него одного, и если он совершает ошибки — расплачиваться за них придется самому.       Такое случалось много раз. Из-за своих ошибок он когда-то чуть не потерял Тайпа.       Он и сейчас рискует его потерять. Отчего-то именно с подобной мыслью Тарн открывает глаза.       Тайп не спит. Скорее всего… и не спал. Взгляд — помутневшее стекло. И жизни за ним нет. Тарн вдыхает поглубже и протягивает руку, чтобы коснуться скуксившихся волос над ухом: — Малыш мой…       Тайп шевелит губами, но так ничего и не произносит. — Я живу ради тебя, Тайп. Ты просто знай это… Я всё сделаю, чтобы… — Тарн… — морща лоб, Тайп закрывает распухших век глаза и медленно переворачивается на другой бок.       Тарн гулко сглатывает, прикрывая плечи Тайпа одеялом: — Да… конечно. Я понимаю, Тайп. Отдыхай, — Тарн легонько проводит ладонью поверх одеяла, — отдыхай.       На автопилоте приняв душ, Тарн проходит на кухню, где Текно уже разливает по кружкам кофе. — Тайп ещё спит? — вместо приветствия тихо спрашивает Текно. — Ещё?.. Я не уверен, что он вообще спал… сам забывался ненадолго, но всё будто в больном бреду. — Та же тема, — Текно кивает ему: «садись за стол».       Завтрак на скорую руку — бутерброды из того, что было в холодильнике. Тарн не знает, как продолжить вчерашний разговор, хотя понимает, что он у обоих застрял в глотке. — Вещи его хорошо спрятал? — Текно фыркает, высунув кончик языка: обжёгся. — Да. — Что Тайпу скажешь, если спросит? — Мм… Придумаю.       Кивает. А Тарн замечает, какая глубокая морщина врезалась между бровей Текно. А ещё он ссутулился и, если присмотреться, мизинец на левой руке в треморе. Тарн первый раз в жизни видит Текно таким. Вернее, со вчерашнего вечера перед ним совсем другой человек.       Дальше — молчаливое и неловкое выпивание кофе. От бутербродов оба только щиплют с краю. Затем Текно встаёт и обратно идёт к кухонной стойке: — Надо Тайпу приготовить. Да… Он же тоже проголодался. Да. Он тоже проголодался.       Тарн слушает эти повторы в речи и хочет сбежать раствориться в воздухе. Просто чтобы не видеть Текно таким.       Но он не сделает этого.       Он больше не маленький мальчик — младший любимец семьи.       Он больше не подросток, которого соблазнило собственное любопытство и внимание такого популярного старшего.       Он больше не тот юноша, который сладким голосом и обворожительной улыбкой разводил одиноких красоток на то, чтобы те оставляли содержимое своих кошельков в кассе бара Пи Джид.       Баловство кончилось.       Он взрослый Тарн Тара Киригун. Его любимый в большой беде. И он ни за что на свете не оставит его с ней один на один.       Раньше он мог позволить себе отступить, не разобравшись в проблеме. Но только не сейчас.       После кофе Текно заглядывает к Тайпу. Какое-то время сидит на краю постели и молча гладит его по плечу. Пробует уговорить поесть, но Тайп стонет и наглухо зарывается под одеяло. Текно отступает. Прощается, хлопает стоящего в дверном проёме Тарна по предплечью и покидает квартиру, обещая набрать его вечером.       Они вдвоем. С одной бедой на двоих. Тарн знает, что сейчас не помогут ни заламывания рук, ни вырывание волос с собственной головы, ни — уж тем более — горькие истерики.       С последним он справляется едва ли.       Слёзы ручьями текут по его щекам.       Как он допустил, что всё снова разрушилось? Что его сильный и храбрый малыш лежит сейчас под этим одеялом, абсолютно разбитый? Было ли это его виной? Как бы ни было это неразумно, но Тарн не удерживается, чтобы не впасть в опасные и бессмысленные размышления: а что, если бы я… Но всё случилось. Его наконец-то начавшему дышать полной грудью Тайпу снова перекрыли доступ к кислороду. И сделали это самым жестоким и унизительным способом. Как ему снова научиться дышать? И не бояться? — Тарн?.. — Что, родной? Попить? Поешь, может? Сводить в туалет? — Тарн мгновенно оказывается на коленях перед их постелью.       Но Тайп будто не слышит его слов. Только говорит: — Ты плачешь… Не надо… От этого ещё хуже, Тарн. — Я… — Тарн быстро вытирает слёзы, но перестать шмыгать носом получается не сразу, — я сейчас… я не буду, Тайп… прости, я не буду… правда, не буду… чёрт!..       Как ни старается, новый солёный поток хлещет из глаз. Неужели он ещё более беспомощный, чем раньше?       Тарн никак не ожидает, но Тайп высовывает из-под одеяла ладонь и кладет её на мокрую щеку: — Вот. Ты всё тот же плакса, Тарн. Совсем не изменился. — Тайп!.. — всхлипывая, Тарн накрывает его ладонь своей, а затем, словно в беспамятстве, начинает целовать каждый пальчик, тыльную сторону и все путаные линии внутри, до самого запястья, приговаривая: — Я с тобой, Тайп, я с тобой, я никогда тебя не оставлю, ты только дыши, Тайп, ты только не переставай дышать.       Час уходит на то, чтобы успокоиться самому, сводить Тайпа в ванную, а затем уговорить хотя бы попить. От еды он наотрез отказался. Стиснув зубы, Тарн запретил себе лить слёзы.       У Тайпа их нет. Вернее, они заледенели внутри вместе с его душой.       Днём Тарн укладывает его поспать, а сам идёт до ближайшей аптеки, а также наведывается в супермаркет, чтобы купить любимые продукты Тайпа. Он и вышел всего на двадцать минут, но уже на подходе к двери холод начинает сковывать позвоночник. — Ты что творишь, Тайп?!       Увидев, как Тайп стоит на кухне в помятой футболке, с осколком в руке и каплями крови на запястье, Тарн может думать только об одном. — Я… Тарн… Я чаю хотел налить, в горле все пересохло… прости, я разбил твою кружку… руки-то дрожат, не слушаются, прости… я куплю тебе новую.       Как ни сжимает челюсть — это не помогает. Рыдая, Тарн падает на колени перед своим парнем, кольцом из рук обхватывая его ноги. — Тарн, ты чего это? Думал, я сделаю с собой что-то?       Тарн трясёт головой, не в силах оторвать лицо от его ног. — Не бойся, Тарн. Ничего я с собой не сделаю. Вчера… — Тайп замолкает, слишком тяжело даются воспоминания, — вчера мне хотелось умереть там, но я понимаю, каково было бы тебе, случись это… Поэтому я не могу позволить себе подобного.       Тарн уверен в одном: заново дышать придется учиться обоим.       Вечером Тарн держит его в объятиях. Ничего не говорит, а лишь будто пытается считать мысли Тайпа, но получается плохо. Сбрасывает звонок Текно, быстро отписавшись «извини, позже поговорим, я с Тайпом».       А на следующее утро застаёт Тайпа сидящим на той стороне кровати, к нему спиной. — Тайп? — Знаешь… наверное, я всё-таки съезжу на каникулы к родителям один. Так будет лучше. Постарайся меня понять, Тарн.