'cause I love you

— Папа?       Глаза отца влажно наблюдают за беспокойными волнами океана. Он суетливо оправляет край вздымающейся на ветру футболки. А затем отвечает, не глядя в глаза сына: — Мы просто отпустили тебя.       Тайп открывает рот, чтобы что-то произнести в ответ, но язык будто приклеивается к нёбу. Он только и может, что в недоумении хлопать ресницами. Затем ветер загоняет в его глаза песчинки, так что Тайп ребром указательного пальца ведёт по нижнему веку, чтобы переместить песок ближе к носу. Всё это время его отец стоит неподвижно, так и не решаясь присесть рядом с сыном. Наконец, Тайп чувствует, что может говорить: — Отпустили? Что ты имеешь в виду? — Было очень тяжело, Тайп. Я никак не мог простить себе, что меня не оказалось рядом… чтобы вырвать тебя из лап того зверя и прикончить его!.. — голос отца нервно качается ввысь, он закрывает глаза ладонью, на которую мгновенно брызжут слёзы.       И Тайпу бы, наверное, не стоило вовсе начинать такой разговор, но он должен понять.       Чтобы помочь Тарну.       Позволяет отцу успокоиться. Когда слёзы перестают душить того, он продолжает: — Чуть придя в себя, не без помощи твоей мамы, я понял: мы не можем, не можем и не должны всю жизнь держать тебя на поводке, боясь, что с тобой что-то случится вновь.       Что-то… ох, папа. — Но мы были обязаны сделать всё, что в наших силах, чтобы ты забыл тот кошмар и прожил самую счастливую жизнь. Конечно, — здесь он усмехается с горечью, — не такого «Тарна» я видел рядом с тобой… но раз уж ты сделал выбор… — Пап, не будем сейчас о нём, — Тайп выкапывает из песка камушек и бросает его в воду,. — Что? Мне можно надеяться, что мой Тайп одумался и послал подальше этого… — спешит обрадоваться отец, но Тайп качает головой. — Нет же, пап… просто… просто не будем. Ты сказал, что «не без помощи мамы». Ей было легче всё это пережить? — Даже не то, чтобы легче… твоя мама — очень сильный человек, Тайп, и не только физически.       Здесь звучат два смешка: оба, отец и сын, знают, как эта нежная и заботливая женская рука могла начать учить уму-разуму отца Тайпа, если тот позволял себе лишнего. — Она не дала мне замкнуться на нашем общем горе. Не знаю откуда, но она нашла в себе силы заботиться о нас всех. Заставляла меня заниматься делами, ездить за продуктами, ремонтировать постройки… окружала вниманием, любовью и материнской лаской тебя, но… в меру. Она гораздо больше меня понимала, что то чёрное время нужно пережить. Вот так… малыш Тайп.       Тайп закрывает глаза и кивает. С примёрзшей к лицу улыбкой. Доселе вихрившиеся в голове мысли постепенно становятся в размеренные ряды. — Ты ведь не обижаешься на «малыша», верно? — Не обижаюсь, папа.       Потому что я люблю тебя. И знаю, что ты так и не простил себя.       Ещё через неделю Тайп отправляет по электронной почте запрос на перевод на дистанционное обучение. Он понимает, что будет с Тарном, когда тот узнает. Но он уверен в том, что делает.       Ночью он закрывает глаза и будто падает с поломанным крыльями, которые не могут удержать его в полёте. Он резко меняет позу, ощущая удар в области сердца. Понимает, что это его организм при засыпании реагирует так, будто сердце вот-вот остановится, так что даёт ему толчок, будто запуская вновь.       Почему нельзя так с душой? Она разбита и я сижу среди её осколков. И каждый ранит в кровь.       Утром Тайп выбирается из свинцового запутанного сна, от которого у него звенит в ушах и сердце болит от тоски по чему-то всё дальше и дальше ускользающему от него. Он снова среди осколков… среди обрывков фраз и увядающих образов. И каким-то чудом сквозь весь этот тяжёлый хлам вдруг проступает одна фраза, тихой мыслью скользнувшая накануне от виска к виску.       Потому что я люблю тебя…       Тарн!..       Тайп, было, хватается за телефон, но тут же отказывается от этой мысли. Встаёт с постели. Находит ручку и листок бумаги. И садится писать письмо.