'cause I love you

      «Тарн, Первое, о чём сейчас попрошу тебя: не плачь. Если нужно время успокоиться — используй его. Мои слова никуда не исчезнут…»       Тарн до чёрных мушек в глазах кусает нижнюю губу. Но эта боль неспособна заглушить голос его души и остановить слёзы.       Ты всегда знал меня лучше других, мой Тайп. Даже тогда, когда хотел ненавидеть. С первых минут нашего знакомства ты начал читать меня, как открытую книгу.       Усилием воли Тарн справляется с эмоциями, поднося письмо к лицу.       «Знаю, что снова ранил тебя. И поверь: сделал бы всё, что облегчить твою боль…»       Просто дай мне увидеть тебя!.       «Но я кое-что понял за это время, Тарн. С тех пор, как ты узнал меня и о том, что случилось со мной в детстве… с тех пор ты только и делал, что собирал меня по кусочкам. А я не хочу, чтобы ты посвятил этому всю свою жизнь. Просто потому, что ты заслуживаешь лучшего, Тарн. Знаю, сейчас тебе хочется возразить, что я не прав, что утешение и поддержка того, кого любишь, это не обуза и не обязанность, а само собой разумеещееся. Но в том-то всё и дело: я больше не хочу быть эгоистом, который пользуется твоим чувством долга и тратить твою жизнь на жалость к себе. Если думаешь, мне легко живётся без тебя и я не просыпаюсь посреди ночи, по привычке шаря ладонью по пустому месту сбоку в надежде почувствовать тебя и обнять, если правда так думаешь, то глубоко ошибаешься…»       Я не уверен, что ты вообще спишь, любимый…       «Но я прошу тебя об одном, Тарн: живи ради себя, а не ради того, чтобы всю жизнь пытаться излечить меня. Прости, но даже у тебя это не выйдет. Зато я могу сделать правильный выбор, пока ещё не поздно, и не ломать твою жизнь. По одной простой причине. Потому что я люблю тебя.»       Тарн знает это письмо наизусть. Но каждый раз ему необходимо взять его в руки и перечитать глазами, шепча губами каждое слово. Отчего-то ему кажется, будто так он слышит голос Тайпа.       Бережно сложив листок с быстрым почерком Тайпа, Тарн прижимается щекой к подушке и долго лежит с открытыми глазами, не замечая, как быстро наволочка становится мокрой от слёз.       Ещё месяц. Другой. Жизнь по одному и тому же бессмысленному кругу. Тарн старается не брать письмо в руки хотя бы каждую ночь. Всё пустое. Пресное. Бесцветное. Наверное, если бы он жил в широтах, где времена года чётко сменяют друг друга, он бы не заметил и этого. Так бы и ходил в шортах и футболке под снегом или холодным проливным дождём. Скоро выпуск. Он знает, что Тайп всё-таки взял академический отпуск.       Ничего, малыш. Ты всех догонишь. Это ничего. Если тебе так легче…       Ставший обычным серый вечер. Тарн уже десять минут переливает с ложки в тарелку безвкусный суп. Телефон начинает нервно вибрировать и ползать по столу. — Алло? — Тарн, сынок… здравствуй. — Канника?.. Здравствуйте! Что-то с Тайпом? — Нет. Мы завтра будем в Бангкоке. Пока мой муж ездит по делам, мы с тобой могли бы встретиться и поговорить. Если ты не возражаешь. — Э-э… нет, конечно, не возражаю! А… а Тайп? Тайп с вами? — Нет. Он не с нами. Но давай мы завтра поговорим, идёт? — Да. — Хорошо, Тарн. До завтра.

***

— Как там Тайп? — Более или менее. Правда, он не живёт с нами.       Они встречаются в кафе на конце города. Оба негласно опасаются, что отец Тайпа, узнав об этом, помешает нормально поговорить. — Вот как… и где же он сейчас?       Канника вздыхает и качает головой: — Прости, Тарн. — Да нет, что вы, — грустно усмехается Тарн, — я всё понимаю. Тайп не велел вам говорить мне. Этого можно было ожидать. — Тарн. Что у вас произошло? Ведь он до сих пор нам не признался.       С одной стороны, Тарн понимает, что мама Тайпа имеет право знать. Но с другой… нет. Тарн не может второй раз в жизни разорвать материнское сердце. Потому он врёт: — Я очень неправильно повёл себя… да и вообще, перестал уделять ему внимание. Это моя вина. — Неправильно повёл себя… — задумывается женщина, — у тебя появился кто-то другой? — Нет! — Тарн мотает головой, будто мокрая собака, — нет, что вы, это исключено. Я люблю только Тайпа и неважно, что мы далеко друг от друга… это ничего не меняет. И не поменяет никогда. — Тогда скажи мне честно, Тарн. Хоть ты и берёшь вину на себя, как-то слабо верится мне в это… ты скажи, как есть, Тарн. Сердце матери выдержит всё. Лишь бы помочь её сыну. И тебе тоже, Тарн. Я же знаю, как ты сам страдаешь, хоть и не показываешь сейчас этого. Ты давно мне как сын. И за тебя я переживаю не меньше. — Спасибо, Канника, — Тарн накрывает руку женщины своей и слегка сжимает её. — Только вы зря надумываете что-то другое. Я правда виноват. Только я.       Мама Тайпа снова тяжело вздыхает и кивает: — Как скажешь, Тарн. Но что ты намерен делать дальше? — Ну, это не только от меня зависит. Понимаете, я знаю, что вы не можете нарушить обещание, данное Тайпу. Но если бы у меня был хотя бы один шанс увидеть его и поговорить… уверен, дело бы сдвинулось с мертвой точки.       Канника улыбается, но Тарн не видит в её лице признаков готовности раскрыть для него место нахождения Тайпа. — Знаешь, Тарн… я тут на днях вспоминала, как мой неисправимый муж устроил тебе настоящее чистилище, испытывая на прочность. И как ты держался и старался виду не подавать… и ведь всё это ради моего сына. Мой муженёк и сейчас, что уж скрывать, не питает к тебе симпатии… но когда вы уехали, он сказал мне, так, про между прочим: «Одно радует: когда меня не станет, всё-таки будет кому защитить нашего малыша…».       Тарн кое-как сдерживает слёзы и крик: но я не смог его защитить, не сумел защитить вашего и моего малыша! — Что с тобой, Тарн? Ты как-то побледнел. — Ничего, — Тарн выдавливает из себя улыбку, — ничего. Немножко голова закружилась. — Плохо спишь?       Тарн кивает. Смысла обманывать нет. — А Тайп, кстати… наверное тоже проблемы со сном. — Ты сам это знаешь не хуже меня. — Канника. Я на всё готов, лишь бы помочь ему. Мы не должны его потерять. Я говорю «мы», потому что уверен, он и от вас начал отдаляться. — Такой уж он есть, мой сын Тайп. Если ему нужно что-то решить или решиться на что-то, он уходит в укрытие… наверное, ему так легче. — Да. Но я ни за что на свете не позволю ему замуровать себя в этом укрытии навсегда.       Они сидят ещё с час или два. Затем прощаются, обещая друг другу поддерживать связь.       А через неделю, самым поздним вечером, Тарну приходит сообщение от мамы Тайпа. В нём название далёкого острова и небольшая приписка: ты знаешь, как поступить, сынок. Будьте счастливы.