'cause I love you

Тайп.       Серое, с проседью, небо. Солнечные лучи сиротливо прячутся за ним. Тайп сидит на песке и чертит спирали мыском правой ноги. Сильно отросшие волосы взбивает ветер. Тайп смотрит вдаль и почти ни о чём не думает. Почти. Ему не хорошо и не плохо. Ему никак.       Сколько уже длится его отшельничество? Он не ведёт счёт дням. А ночи с бесконечными вскакиваниями не прибавляют сил и способности мыслить здраво. Вот и сейчас, вглядываясь в приближающую от линии горизонта точку, похожую на лодку, Тайп боится, что это начало галлюцинаций на фоне нервозности и отсутствия нормального сна.       Лодка становится ближе. Тайп уже может различить в ней двоих… и одного них — знакомого.       Это вообще как?!       Тайп поднимается, шатаясь от ветра и слабости в мышцах. Лодка причаливает к берегу, высаживая Тарна. С рюкзаком за спиной и ещё какой-то снастью.       Серьезно?! Ну уж нет, со мной такой не прокатит, чёртов лис!       Тайп бежит, спотыкаясь, к домику, что стоит в тени нескольких экзотических деревьев. — Тайп!       Он едва успевает захлопнуть входную дверь со стеклами, как Тарн оказывается на пороге. Прямо через дверь глухо слышится гнев Тайпа: — Какого хера, Киригун?! Разве мы об этом договаривались?! — Тайп. Не глупи. Впусти меня. — Нет! Убирайся с острова! — Лодочника уже нет. — Значит — вплавь! — Шутишь? — ухмыляется Тарн за дверью. — Хотя, это даже хорошо, по твоим дерзким шуткам я тоже успел соскучиться.       Тайп поджимает губы и, сморщив нос, прикладывает к стеклу средний палец. Тарн опять усмехается: — Ну как скажешь. Я предполагал. Так что, — Тарн снимает с плеча что-то плотно свёрнутое, — взял палатку.       Тайп отмахивается и, проверив, надёжно ли заперта дверь, уходит вглубь домика.       Из рук всё окончательно валится. Тайп с трудом наливает в кружку чай и отламывает кусок заветренной с краёв ветчины.       К ночи погода становится совсем дрянной. Деревья гнёт бурей прямо к окнам. Тайпу чудится, будто это вовсе не ветви, а страшные корявые лапы. И вой шторма за окном — это звериный рёв.       Тайп повыше натягивает одеяло. Буря крепчает.       Чёрт… Тарн!..       Тайп спускает ноги на пол, наощупь суёт их в шлёпанцы и бредёт к двери. Включает фонарик на телефоне, накидывает дождевик и выходит на крыльцо. Палатку Тарна он вычисляет в ста шагах от своего убежища.       Придурок! — Ну и?       Тарн сидит в углу, обхватив колени руками: — Ты не спишь, Тайп? — Дебила выключи.       Тарн пожимает плечами. — Иди за мной!       Оказавшись внутри, Тайп первым делом ставит чайник и, пошарив в шкафу, находит там печенье сомнительного запаха, виноватым голосом сообщая: — Вообще-то есть ещё ветчина, но она и того хуже. Продукты только послезавтра привезут. — Не беспокойся. У меня в палатке полно запасов в рюкзаке. Буря стихнет — принесу. — Ну да, — ухмыляется Тайп, — если их к тому времени в океан не сдует вместе с палаткой. И да — продукты привозят, а ты отчаливаешь. Ясно тебе? — Нет, Тайп. — Что значит «нет»? — То и значит. Я без тебя больше… ни дня, ни минуты, ни секунды. Надеюсь, тебе это тоже ясно. — П-ф-ф, как миленький послезавтра угребёшь отсюда. — Нет. Если мы и уедем отсюда — только вместе. Не хочешь покидать остров — останемся здесь тоже вместе. Всё, Тайп. Всё. Я достаточно дал времени обоим. Но с меня хватит. Отныне, что бы ни стряслось, я сделаю ради тебя всё. Кроме одного. Я больше никогда в жизни не позволю тебе быть вдали от себя.       Тайп бурчит: — Это мы ещё посмотрим.       Затем он насыпает чай в заварочный чайник, добавляет чуть остывший кипяток и ставит перед Тарном блюдце с затхлым печеньем, сахарницу и вазочку с густым джемом. — Пей чай и ложись на диване. Подушка есть, пледом укроешься. Я спать. — Спасибо.       Тайп качает головой и шлёпает в свой закуток, где забирается в успевшую остыть постель.       Конечно, не спит. Забывается очередным кошмаром, но разве можно его назвать полноценным сном?       Правда, сегодня его полузабытье отличается от последних месяцев. Сквозь чёрные тени, что заволакивают сознание, Тайп ощущает прикосновение ласковых рук и влажной мягкой ткани к его животу. И слышит тихое: — Я с тобой, Тайп, я с тобой. И прогнать ты меня не сумеешь.       Утром Тайп откроет глаза, чтобы увидеть стоящий на тумбочке завтрак. Кроме свежесваренного кофе там будет стакан воды, который пронизывает чистый и белый луч утреннего солнца.