'cause I love you

Тарн.       Тайп не единственный, кто лежит без нормального сна. Но в отличие от него Тарн не может даже забыться. Прислушивается к звукам из комнаты Тайпа, на мгновение задерживает дыхание — Тайп бредит кошмарами. Эти жалостливые отчаянные всхлипы он не перепутает ни с чем другим. — Тайп…       Тарну хватает пары минут, чтобы раздобыть мягкую тряпочку и налить тёплой воды. Тайп дрожит, мечется по постели, сгребая кулачками край верхней простыни. Стоит невыносимая жара, от одеяла слишком душно.       Тарн гладит его по голове и щекам, с тревожной улыбкой замечая, как Тайп тянется за его прикосновением. Затем Тарн начинает бережно обтирать его, тепло и успокаивающе. Тайп хмурится, но пока не просыпается. Что-то беззвучно шевелит губами и вдруг хватает Тарна за запястье. Глухо бормочет непонятные слова. Отпускает руку Тарна и запрокидывает затылок, чуть не ударяясь им об деревянное изголовье, но Тарн успевает вовремя подставить свою ладонь. Он укладывает Тайпа обратно на подушку, продолжая обтирать его. Когда дело доходит до края футболки, лишь слегка приподнимает его и вытирает узкую полоску живота, чтобы сбить лихорадочный жар, накаливший кожу.       Тарн… папа… Тарн…       Когда Тайпу страшно и кажется невозможным бороться с кошмарами, он по-прежнему зовёт их обоих. — Я здесь, малыш, я с тобой и буду с тобой, — снова Тарн гладит его по растрепавшимся волосам и остывающим щекам.       Около часа уходит на то, чтобы прогнать кошмар. Но даже когда Тайп, наконец, успокаивается, Тарн ещё долгое время сидит рядом и смотрит на спящего любимого. Тарн знает, что наутро его, конечно же, отчитают за такое своеволие. Или сделаешь вид, что совсем ничего не почувствовал?       Но это неважно.       Это будет утром.       А сейчас его Тайп, его измученный бедами малыш, спит, по-детски зажав в кулаке уголок подушки.       Утром Тарн приносит из палатки продукты, готовит завтрак для Тайпа, относит его в комнату и наливает себе кружку кофе. Запивает им найденный в кармане куртки батончик мюсли — нормальный завтрак в горло не лезет. Тихонько прикрывает за собой дверь и снова направляется к берегу.       Там его и обнаруживает проснувшийся Тайп. — Что было этой ночью? — звучит его голос поодаль.       Тарн поворачивает голову замечает сидящего в паре метров от него Тайпа.       Значит, решил не притворяться? — Сам можешь догадаться, — спокойно отвечает Тарн, вертя в руках пустую кружку. — Ты полез ко мне без спросу? Хотя, так ведь всегда было, Тарн? Ты всегда считал, что меня можно трогать без спросу.       Отчего-то Тарн был уверен, что этот вопрос навсегда был закрыт. Как оказалось — напрасно. — Тебе снился кошмар. На нервах поднялась температура. Я просто помог тебе. — Ты просто полапал меня, Киригун. — Нет, Тайп. Я всего лишь помог тебе. Поверь, ничего лишнего я себе не позволил. — Врёшь! — Нет, Тайп, не вру. — Больше не прикасайся ко мне без спросу. — Если ты будешь нуждаться в помощи — я на всё пойду, чтобы тебе стало легче. — Нет! — Хватит, Тайп. Нравится беситься, орать на меня, психовать — вперёд. Я и раньше умудрялся сдерживаться до последнего — а уж теперь и подавно смогу. У меня, знаешь ли, есть одно волшебное письмо от самого любимого человека на свете. С ним я всё вынесу, Тайп.       Тайп ураганом срывается с места и мчится обратно в дом.       Днём Тарн сидит в палатке с книгой в руках и наушниках в ушах. Внутрь просовывается голова Тайпа, и притворно равнодушным голосом сообщается: — Рисовый суп сварил. Нальешь себе сам. Я тебе не прислуга.       Тарн улыбается, закрывает книгу и выходит из палатки. Тайп щурится, глядя на прояснившееся небо: — Грозы не будет — спишь в палатке. А завтра сваливаешь отсюда. — Лягу в палатке без проблем. Но уедем отсюда мы только вместе. Я уже всё сказал тебе по этому поводу, Тайп.       К ночи нет ни одного признака начинающейся бури. Тарн моет посуду после ужина, с улыбкой желает спокойной ночи вида «ноль внимания» Тайпу и уже хочет покинуть домик, когда слышит ворчливое: — Ну и чё? Комарам задницу кормить станешь? Они здесь размером с летающего слона.       Тарн оглядывается на любимую ворчливую моську и спрашивает вкрадчивым шепотом: — В смысле, я могу снова остаться на диване? — Ну. — Тайп?..       Состроив комически противную рожицу, Тайп поднимается из-за стола и, с грохотом отправив свою посуду в мойку к Тарну, шлёпает к себе в комнату.       Кошмар повторяется. Тарн гонит от себя мысли о том, сколько раз его бедный малыш провёл вот таких ночей без сна. Вновь успокаивающее гладит, сбивает жар и, усевшись на пол перед его постелью, на этот раз остаётся с ним до утра. Несколько раз голова падает на край кровати, но Тарн заставляет себя проснуться. Утром, едва линию горизонта подсвечивает солнце, всю ночь напролет несущий свою вахту Тарн ощущает, как его затылка неуверенно касаются пальцы Тайпа. Тарн поворачивает голову и устало улыбается ему. В ответ звучит с лёгким укором: — Когда ты уже всё поймёшь, Тарн? — Я уже всё понял. Давно.       Тайп убирает руку и закрывает глаза: — Ничего не выйдет, Тарн. Я всё ещё боюсь…