'cause I love you

Тайп.       За долгие месяцы открыть с утра глаза, будучи не одиноким. Тайп всё ещё не уверен, что это реальность, а не продолжение сна. Он так и пролежал всю ночь, прижавшись к Тарну, чьи руки до сих пор некрепко обнимают его. Тайп медленно подтягивается выше и, криво улыбнувшись, дует на верхнюю губу своего парня. У последнего слегка дрожат веки. — Ты не спишь, Тарн, хватит притворяться.       Тарн тоже открывает глаза, протягивая сквозь сонную тёплую улыбку: — Доброе утро, родной.       Вместо ответного приветствия Тайп отворачивается к потолку: — Можешь поспать пока ещё… я займусь завтраком. — Тайп… — Ну что? — Успеется с завтраком. Давай полежим ещё вот так немного. — Да блин, Тарн! — ворчит и хмурится Тайп.       Но Тарн целует его в переносицу, разглаживая любимую хмурку: — Пожалуйста… Я так скучал по тебе Тайп. — Я тоже скучал, — неожиданно для себя самого и Тарна сознается Тайп, — так что теперь весь день тут валяться?       Тарн вздыхает и в объятиях притягивает Тайпа к себе: — Я же не знаю, как оно дальше будет… вдруг ты опять спрячешься от меня. И когда я снова вот так смогу обнимать тебя с утра? — С утра? — фыркает Тайп. — Вообще-то всю ночь тискал, походу.       Тарн хихикает: — До этого зато сколько уже не тискал? — А тебе только это и надо, да? — Нет, — хитро щурится Тарн, — не только это. Но пока доволен тем, что имею, — он гладит Тайпа по плечу, а затем целует его туда, — я не собираюсь давить, Тайп. Ты рядом… и этого достаточно, любимый.       На самом деле, Тайп уверен, что Тарну даже нравится такой Тайп: немного ворчливый и грубоватый, в шутку, конечно. Такой Тайп — это и есть зона комфорта Тарна. Его Тайп. Его любимый ворчун. Прежний Тайп.       Почти прежний.       Ещё полчаса в руках Тарна. Они не говорят. Просто лежат рядом. Прикасаются друг к другу. Тайп — урывками, вроде случайно. А Тарн — медленно, трепетно и нежно. Вот так. Просто коснуться губами чёлки Тайпа. Гладить спину и плечи. Кротко целовать в лоб и виски. Тарн пробует спуститься к его губам, но Тайп шепчет: — Давай пока без этого… ладно?       И снова столько доверчивой надежды в этих глазищах, столько робкого «ты ведь поймёшь меня, Тарн?».       Как же иначе? Разве Тарн приехал за ним не для этого? Не для того, чтобы раз и навсегда заверить его: я тот, кто всегда поймет тебя, Тайп; тот, кто всегда будет на твоей стороне; тот, кому ты нужен любым — разбитым, сам себя считающим никчёмным и потерянным.       Я тот, кто вновь и вновь будет собирать тебя в единое целое. Ты только верь мне, Тайп.       И пускай Тарн, за что Тайп ему благодарен, не начинает утро нового дня с этих слов, они читаются в каждом его взгляде и в каждом прикосновении. — Я всё-таки пойду, Тарн.       Тарн отпускает его, напоследок успевая мазнуть губами по щеке, за что получает дразнящее: — Кое-кому не помешало бы почистить зубы.       Затем Тайп приставляет ладошку к своему рту и добавляет: — И мне, кстати, тоже.       Тарн хихикает.       Да. Такой Тайп ему определенно по душе. И самому Тайпу тоже.       Сегодня Тайп жарит колбаски с вялеными томатами, готовит фасоль и делает омлет. Варит кофе и как раз к концу готовки сталкивается взглядом с Тарном.       Шорты и застёгнутая на две пуговицы рубашка, открывающая верх крепкой груди.       Вот засранец, — мысленно шипит Тайп, морща нос. — Садись. Сейчас всё подам на стол. — Ммм, ты у меня… — Если начнутся остроты про любимую жёнушку, я тебе омлет на башку вывалю, — предупреждает Тайп, показывая сковородку.       Тайп жмурится и качает головой: — Даже не дослушал. Хотел сказать: ты у меня такой хозяйственный. Соскучился по твоему уюту. — А, так вот чего ты нарисовался. В общаге уже гадюжник, да? Деньги есть — мог бы и на клининг потратиться. — Всё в порядке там. По тебе я соскучился, Тайп. — Ещё повтори. Я же с последнего раза не понял.       Тарн молчит. А Тайп ставит перед ним тарелки с едой и вдруг наклоняется, чтобы быстро поцеловать Тарна в щеку. И пока сияющий Тарн приходит в себя, Тайп бурчит «приятного аппетита» и садится напротив, пряча взгляд в тарелке.       За завтраком Тарн позволяет себе вопрос: — Тайп, хочешь, переедем из Бангкока? Вот просто в любую точку мира… куда пальцем ткнёшь. — Нет, — Тайп разрезает вилкой колбаску, — нет. Я больше никуда не буду убегать. — Ладно… — И никаких фокусов с тайной охраной, Тарн. Я тебя знаю.       Тарн растягивает губы в улыбке: — Ты действительно знаешь меня как никто другой, родной. — И вот что… Раз уж я так и не сумел тебя вышвырнуть отсюда, первым делом мы отправимся к моим родителям. Вместе. Ясно тебе? — Хорошо. — Они ничего не знают. И не должны узнать. — Хорошо. Я сказал твоей маме, что мало уделял тебе внимания… — Ну понятно. Благородный Тарн снова взял на себя вину за трусливого Тайпа.       Тайп знает, что Тарн догадывается: это намек на ту ситуацию в универе, когда Тайпа травили из-за недопонимания с квир-студентами. — Неправда. За все те годы, что мы вместе, ни разу не заметил в тебе трусости. — Угу, — Тайп снова морщит нос и продолжает, — так вот, в этот приезд мы решим всё окончательно. Я имею в виду, между тобой и моим отцом. Всё. Хватит с нас всех вашей вражды. Либо вы находите общий язык ради меня — либо я перестаю существовать для вас обоих. Я говорю это тебе. И ему скажу. Но решать вам двоим. — Со своей стороны сделаю всё, что в моих силах, Тайп. Обещаю, — Тарн протягивает руку и накрывает её ладонь Тайпа. — Ты же знаешь, ради тебя — мне и море по колено. Но я так думаю, в оставшееся время надо привести в порядок дыхалку. Вдруг снова придется наматывать круги по острову.       Тайп шутливо злится и кидает в Тарна фасолину. А затем оба смеются и заканчивают завтрак. Днём они на какое-то время исчезают из поля зрения друг друга. Тайп даже начинает мысленно беспокоиться: и чего это он не пристаёт?..       В сумерках Тарн, не говоря ни слова, ложится рядом. Обнимает и шепчет, задевая губами мочку уха: — Засыпай, малыш. И помни: ты больше никогда не будешь один.       Тайп долго удерживает его взгляд своим взглядом, а затем прислоняется лбом к груди Тарна и, по-детски собрав руки в кулачки, закрывает глаза, шевеля губами: я верю тебе, Тарн.