Дура

Леночка Антошевская вернулась домой в конце августа. Это были потрясающие каникулы, полные новых впечатлений, новых знакомств и нового ощущения себя. Себя загоревшей до черноты, с выгоревшими волосами и до одури, наплескавшейся в Бискайском заливе. А то, что блузка стала чуть больше топорщиться на груди, добавляло уверенности и некоторого смущения. Леночкин батюшка, на всё лето домик снял в Кантабрии, прямо на берегу и туда семейство отдыхать вывез. Вот они и отдохнули. Столица встретила Елену Станиславовну душной жарой и выхлопными газами, особенно мерзкими после свежести океанского бриза, но настроение эти ароматы не портили ничуть. Она спешила на встречу с подругами, чтобы обменяться впечатлениями и подробно обсудить сплетни. Нет, летом они, конечно, связывались по сети, но это не то. Никак не заменит живого общения. Встречались, по традиции у Дато, привыкли уж за столько-то лет. Антошевская радостно окунулась в комфортную прохладу кондитерской и радостные объятья девчонок. Правду сказать с объятьями было что-то не так, некоторая напряжённость чувствовалась. Нет, Оля та искренне радовалась встрече, а вот Элька улыбалась как-то смущённо, что ли. И Света, будто в нетерпении, чуть ручки не потирала. Странные какие-то. В прочем Лена решила на странности внимания не обращать. Пока что. И то сказать, всегда великолепный какао и восхитительный медовик напрочь отбивали желание вникать в сложности и тонкости, а непрерывная болтовня Оли и фотографии в телефоне Антошевской прекрасно заполняли возникающие паузы. До времени заполняли. — Что? — наконец не выдержала Лена, уткнувшись взглядом в, непривычно молчаливую, Эльку. — Не томи уже, говори, что приключилось, пока меня не было. Светка даже на стуле подпрыгнула в нетерпении, явно знала что-что и скандал предвкушала. Ну, такая уж она Светка и ничего с ней не сделаешь. А Оля вылупилась удивлённо, куда ей наивной распознать неловкость, что над столиком нависла. — Лен, тут такое дело, — ещё больше занервничала Элька, но хоть говорить начала — и то хлеб, — скажи, а ты к Дурову как? — К какому ещё Дурову? — не поняла Антошевская. — Ну, к Васе Дурову, с которым ты в «Амигосе» общалась. — К Васе? — удивлённо вскинула брови Леночка. — Никак. Друзья по переписке просто. Я даже и не знала что он Дуров. Откуда такие сведения? — Ну, ты даёшь! — возмутилась Светка. — Ты на видео том герб на машине видела? Что сложного в гербовнике посмотреть?! — Да мне как-то без надобности, — пожала плечами та, — Вася и Вася, к чему подробности. — Вот! — лучилась довольством Светка. — Тебе незачем, а кое-кому сгодилось. И она подвигала бровями, многозначительно косясь на Элю. Та ещё больше засмущалась, виновато поглядывая на Лену. — Значит так, — категорически заявила Антошевская, — Вася мне просто приятель по переписке и никаких планов я на него не строю. Если таковые есть у тебя и если они ещё и не пустые прожекты — могу только порадоваться за подругу. С этим разобрались? Элька облегчённо кивнула и улыбнулась, наконец-то. А вот Светка явно расстроилась, не получив ожидаемого скандала. — А теперь рассказывай, — потребовала Лена, — и в подробностях. Ну, Элька и рассказала. Род Юхно, надобно заметить довольно молодой и без долгой истории, всегда к воинской силе стремился. И бояре этого рода никогда за всё их недолгое существование меньше пятой звёзды на руке не носили, пусть даже и достигая её к старости. Да, были и такие персонажи в их семейной летописи. Однако, невзирая на личную силу и доблесть на полях сражений да в пятнах, старые рода принимать в свой круг их не желали. Даже деньги здесь помочь не могли. Снобизм родов этих не позволял снисходить до «молодёжи», а тех, кому принципы позволили бы, не хотели уже сами Юхно — ибо слабы те были и оттого не интересны. И тут Элька, возьми да и покажи, то скандальное видео брату старшему. Просто чтоб тот подтвердил или опроверг её выводы. Выводы брат подтвердил и даже отцу ссылку сбросил. А там уж завертелось. Патриархи Юхновские быстро определили, кто такие Дуровы и чем они живут. В истории пришлось покопаться, конечно, но определили. И по всему выходило, что это идеальный вариант для родства. Нет, вот действительно, род старый, не сказать древний, не богат и не известен. Даже воев у них, сильных, на пальцах одной руки пересчитать можно. А ту сразу два двухзвёздных при инициации, боярин и боевой артефактор. С деньгами да авторитетом Юхно плюс связи в старых родах боярских Дуровых ого-го какой альянс получится. Правда с молодым боярином Эльку обручить не выйдет, конечно — бесталанная дочка получилась, но вот за Ваську — артефактора, выдать её сам бог велел, покуда остальные рода не опомнились. Юхно к делу сему подошли с двух сторон: — запрос официальный Дуровым отправили и Эльке поручили в «Амигосе» с Васькой этим пообщаться. Потому как интересы рода конечно же на первом месте, но и принуждать дочу к связи с каким-то уродом Юхно не хотели. Всё ж не чужой человек. Эля не ослушалась, да чего там, — ей и самой этот метис нравился. Внешне, разумеется, а когда пообщалась так и не только. Весёлый парень оказался, добрый и лёгкий в общении. Бестолковый, разумеется, как и все парни, но приятный. И родители его предварительным согласием на предложение о помолвке ответили. Всё бы хорошо, только Эльку совесть мучила, вроде она у подруги парня отбивает. — Ой, — всплеснула руками Лена, — за это вот, вообще не беспокойся, я рада, что тебя не за дятла унылого выдадут, а за весёлого парнишку, только вот ты сказала — бестолковый. Как-то мне он таковым не показался. Лена на отдыхе не только с подругами переписывалась: нет-нет, да и связывалась с этим Васей. И не сказала бы, что он поглупел за это время или бестолковости набрался. — А ну-ка покажи вашу переписку, — потребовала Антошевская. — Зачем? — насторожились Элька. — Покажи! А я тебе свою покажу. — Разные, — выдохнули они хором через пару минут изучения диалогов. — Ты представляешь?! — Возмутилась боярышня Антошевская. — Мне оказывается, не Вася писал, а, походу, его боярин! Элька захихикала. — И что смешного? — насупилась Лена. — Знаешь, как молодого боярина Дурова зовут? — Откуда? — Ну догадайся. — Как я тебе догадаюсь, — негодовала Лена. — Вася! Вася его зовут. Как и моего Васю. «Моего Васю» немного резануло слух, но не сильно. Леночке больше понравилось, что Васи у них разные, и что, так понравившееся ей общение происходило не с весёлым сверстником, катающемся на доске, а с таинственным боярином, ничего о себе не рассказывающем. Да и что греха таить, даже внешне боярин Вася привлекал больше Васи артефактора. — У их родителей, что? Совсем фантазии нет? — только и сказала она вслух. — Не знаю, — пожала плечами Эля, — слушай, — тут же опомнилась она, — а тот, второй, тебе нравится? Лена промолчала и из пустой чашки попыталась отхлебнуть. — Значит, нравится, — мудро отметила Элька. — Слушай, а вот бы мы с тобой за этих братьев вышли! Представляешь?! И так с первого класса дружим, а то и вовсе бы родичами стали. — Не знаю, — протянула Лена, — я о таком не думала. Врала. Думала. И когда просто совета у приятеля спрашивала, и когда он не зло насмехался над её фантазиями да самого себя вышучивал. А пуще всего, когда увидала его на том скандальном видео, увидала его мрачную сосредоточенность и решимость. Уверенность в собственных силах и отсутствие колебаний. И пусть тогда она думала, что переписывается не с тем Васей, но что-то нутряное, не поддающееся рацио, подсказывало ей — это боярин, это он. Домой Елена Станиславовна вернулась уже в сумерках. Ей ещё долго пришлось выслушивать нездоровый энтузиазм Эльки, восторженность Оли и недовольное сопение Светки. Да долго, но так задержалась она не потому. Просто хотелось походить, подумать. Походила. Однако ничего дельного так и не надумала. С одной стороны помолвка с Дуровым против всех её планов идёт. А с другой вроде как и нет. Вот не похож боярин на того, кто жену в поместье запрёт да лишь детьми с хозяйством заниматься прикажет. Совсем не похож. А на кого похож, и не понять: загадочный он, боярин-то. И эта его непонятная загадочность, ох как привлекательной кажется. Посоветоваться бы, да с кем? Последнее время она, всё больше, с Васькой советовалась, но не в этом же случае! Остаётся бабушка. Только Антонина Константиновна такой человек, что просто так советовать не станет — сначала всю подоплеку наружу вытащит. А Лена и сама не понимала, чего ей хочется. И нужен ли ей этот разговор. Два дня она думала, два дня резоны за и против сама себе рассказывала. Но решилась всё же, пришла к бабушке. Та, как обычно, коротала время за книгой. Надо сказать, что в столичном доме бояр Антошевских Антонина Константиновна занимала целое крыло. Ну как крыло? Скорее пристройка непонятного назначения, тем не менее в ней наличествовали спальня, рабочий кабинет, гостиная и небольшая кухонька. Вот на этой-то кухне Лена бабушку и обнаружила. Антонина Константиновна чаёвничали, задумчиво наблюдая, как дым от подожжённой сигареты устремляется в тихонько гудящую вытяжку. — Опять куришь, ба! — возмутилась боярышня. — Ну сколько можно?! — Я старая — мне всё можно, — привычно отмахнулась бабушка, но сигарету, всё же, потушила. И отложила книгу в сторону. — А я тебе пирожных принесла, — подольстилась Лена, выгружая на стол коробку, — заварных, как ты любишь. Вот как раз к чаю. Антонина Константиновна скептически глянула на внучку поверх очков, хмыкнула, оценив её взъерошенный и несколько взволнованный вид. — Взятка? — поинтересовалась она. — Взятка это правильно, это я люблю. Наливай себе чаю да присаживайся — будем беседы беседовать. — Почему сразу взятка?! Может мне просто захотелось тебе приятное сделать? — возмутилась внучка, но чаю налила и за стол присела. Пили в молчании, не сказать что тягостном, но всё же. Лена нервничала, не решаясь начать интересующий её разговор, а Антонина Константиновна тихонько улыбалась. — Ба, — первой не выдержала боярышня, — я тут посоветоваться с тобой хотела. И замолчала. — По поводу? — По поводу замужества, — едва слышно выговорила Лена и покраснела. Бабушка благожелательно кивнула, подбадривая. — Так вот, — осмелев, продолжила Лена, — я помню, как говорила, что хочу до окончания учёбы подождать, но вы ведь, всё одно, кого-то мне подыскиваете? — Не без того, — подтвердила Антонина Константиновна, — сама понимать должна — вопрос серьёзный, такое на самотёк пускать никак нельзя. — И что? — заинтересовалась девица. — Есть какие-то любопытные варианты? Бабушка неопределённо покрутила кистью мол, ничего стоящего. — А почему спрашиваешь? — тут же насторожились она. — Никак мальчик, какой понравился? Лена задумалась. Вот что сказать, вроде бы и понравился, а с другой стороны она-то и не знает его толком. Решила говорить, как есть, но для начала запустила на планшете сохранённый ролик и протянула устройство бабушке. Та просмотрела. И ещё раз, и ещё, а после, сняв очки, на внучку уставилась вопросительно. — Что сказать об этом можешь? — совсем заробев, спросила Лена. — Многое могу, — не стала скромничать Антонина Константиновна, — но давай сначала ты расскажешь, что поняла из увиденного, а после сравним впечатления. Ну Лена и изложила всё, до чего они с Элькой додумались. Бабушка покивала согласно, — Всё так, всё верно вы заметили. В воинских техниках, как ты понимаешь, я не сильна, но что род древний — сказать могу с уверенностью. Тут только на герб глянуть. — А что с ним? — Простой слишком. Те рода, что молодые на гербы много деталей приладить норовят. Может, хотят таким способом выделиться, но скорее всего, не осталось простых изображений на их долю. Но это мелочи, ты мне другое скажи: который из братьев тебя заинтересовал? Надеюсь боярин? Лена кивнула. — Это хорошо, — одобрила Антонина Константиновна, — и не только из-за статуса. Вот ты обратила внимание, как уверенно он действует? Я сейчас не о применении силы говорю. Я о том, что сей боярин, уверен в своём праве, этих двух наказывать, а он их именно наказывает. Причём, право это не законное, нет таких законов. Он сам на себя эту обязанность принял, сам решил и сам исполнил. И заметь: ни тени сомнений в своих поступках. Ты ещё не понимаешь, по молодости, только подобное качество в мужчинах очень ценно, к тому же нечасто встречается у современных бояр. Не знаю, в чём там дело было, и верное ли решение он принял, но это и не важно. Научится ещё верные принимать. Ты мне другое скажи: неспроста же вы с подругами за этот ролик зацепились, — была ведь какая-то предыстория? Была, — согласилась Лена. И рассказала бабушке всё. Начиная с дурацкого спора на открытие странички в «Амигосе» и заканчивая предварительной Элькиной помолвкой. Даже переписку предъявила, по требованию старшей Антошевской. Антонина Константиновна вдумчиво её прочла, всю. Хмыкала и языком цокала, а после спросила: «Ты ведь и мне эти вопросы задавала, я помню, проверяла что ли?» А после подтверждения похвалила, мол, умница, так и нужно делать. — Удивил этот твой… Дуров, да? Так вот, правда удивил. — И меня, — призналась Лена, — а главное, непонятно с чего он скрытничает? Другие вон, о каждом успехе трубят, о каждой новой форме изученной. А этот нет. И зачем прибеднялся, артефактором прикидывался? Какой смысл в подобном обмане? — Ну смысл определённо есть, — уверила её бабушка, — даже если мы его не видим пока. Может он просто скромничает, хотя и непохоже. А может, не считает свои звёзды личной заслугой. Мол, ранг от рождения получен, а техники явно родовые, древние по наследству перешли. Словом, много причин скрытничать, — одно скажу, предварительно мне этот мальчик нравится. Одобряю. — И что теперь? — растерянно спросила боярышня. — Теперь спать иди. Что же ещё? А я пока посмотрю что за род такой Дуровы, да что за люди претендуют на молодого боярина. — Ага, — кивнула Лена, — разве папе об этом сказать не нужно? Чтобы он решение принял? Бабушка снисходительно глянула на неё и улыбнулась. — Запомни, Леночка: если б мужчины такие вопросы решали — боярские рода давно уже вымерли бы. Нет, последнее слово, конечно, за главой остаётся, но только то, которое ему женщины подскажут. Так что — спать. И не о чём не волнуйся: я как надо сделаю. Ну и пошла она спать, пожалуй, ещё более растерянная, чем до разговора с бабушкой. А Антонина Константиновна, заварив ещё чаю в кабинет отправилась. *** — Это как? — потирая покрасневшие от недосыпа глаза, обратилась боярыня Антошевская к монитору. — Это же бред, так не бывает. Оказывается — бывает, о чём свидетельствовала надпись, о недостаточном уровне допуска. Нет, поначалу всё шло своим чередом. Антонина Константиновна, уютно устроившись в кресле перед ноутбуком, да прихлёбывая чай, скоренько разобралась с историей рода Дуровых. От момента основания и до наших дней. Типичный, надо заметить род, ничем особо не примечательный. Служили, воевали, занимались коммерцией. В дела неприглядных замечены не были, нет, в девяностые всякое бывало, конечно, но там обошлись без излишеств. А боярин Анатолий Ильич, так и вовсе уважение вызывал, тем что не дал роду сгинуть в лихую годину и откровенного криминала избежал. Словом, обычный род. А вот дальше начались несуразности. Удовлетворившись прочитанным, Антонина Константиновна перешла на сайт с громким названием — «Род», на котором собственно и заключались подобные договора и выставлялись вакансии. И вот тут обнаружились странности. Не было там никакого Василя Дурова, вернее был, но другой — боярич, боевой артефактор. С этим-то всё в порядке оказалось: и фото на месте, и ранг указан, и даже то что Юхно подсуетились да предварительную договоренность заключили, тоже указано. А вот боярина нет. Но так не бывает. Даже если сейчас Дуровы никого не ищут, что само по себе является откровенной глупостью, всё одно наследник должен быть указан. Боярские браки — дело государственное, и небрежения в сём тонком вопросе никто не потерпит. Однако же, нет у Дуровых никакого боярина, бояричи одни. Антонина Константиновна даже в списки воинской коллегии заглянула, ну мало ли, вдруг его действительно нет. Вдруг это какая-то глупая мистификация? Оказалось не мистификация. Вот запись старинным слогом: — " От роду Дуровых боярин В.А. второго ранга инициации». Как так получается, что в списках коллегии он есть, а в записях «Рода» не значится? Загадка. Впрочем, на этом Антошевская не успокоилась: загадки она не любила. Была в Империи организация которая знала всё про всех, а именно пятый стол имперской канцелярии. Впрочем, в народе окромя как «Конторой» её не называли. И так уж вышло, что покойный муж её в этой конторе немалый пост занимал, ну а сама она у мужа секретарём работала. Почему она? Так Войцех Антошевский характер имел самый подходящий для службы в пятом столе и никому не доверял. Вообще никому, но жене всё же верил чуть больше чем прочим. Вот по долгу службы и сохранился у неё доступ к архивам «Конторы», да помимо личного Антонина Константиновна ещё и мужнин код помнила. Только на оба запроса ответ был один: " Недостаточный уровень допуска». Ну что за ерунда?! Завибрировал телефон на столе и Антонина Константиновна зябко поёжилась: не нужно было быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться откуда звонок, в полпервого ночи. Однако, взглянув на экран, она сильно удивилась. Ей позвонил лично Глеб Давидович Гурвиц — вот уже двадцать лет бессменный глава пятого стола. — Слушаю, — мысленно настроившись на трудный разговор, произнесла Антошевская. — Доброй ночи, — мягко пророкотал Глеб Давидович, — скажи мне, Тоня, ты на старости лет совсем из ума выжила? Или попросту инстинкт самосохранения утратила? Ты куда лезешь, мать твою?! — А я не знаю, — со вздохом ответила Антонина Константиновна, — это ты мне скажи, Глебушка, куда я лезу? — И добро ещё, что я не спал, — будто и не слышал её Гурвиц, — потому доложили вначале мне, а не на самый верх. — На какой такой верх? — На самый! — раздражённо рявкнул глава Конторы. — Глеб, — взмолилась Антошевская, — ты же меня знаешь. Я в политику и в интриги не суюсь. Просто мужа для внучки присматриваю. Ты хоть намекни в чём причина такой секретности. В трубке послышался весёлый хмык. — Однако, растут детки. Они растут, а мы стареем. Старшенькой присматриваешь, небось. Про инициацию спрашивать не стану: знаю, что осечек в вашем роду не бывает. Мои поздравления, кстати. — Спасибо, — поблагодарила Антонина Константиновна. — Но всё же, Глеб Давидович, подскажи по старой дружбе, что не так с молодым Дуровым. Отчего информация по нему закрыта. — А вот не скажу! — категорично заявил Гурвиц. — Но не из вредности, а потому, что и сам не знаю. Дело молодого боярина закрыто личным повелением Его Императорского Величества и доступ к нему есть только у него да у Глущенко. Вот и думай сама нужен ли тебе такой родич на которого у государя планы имеются. *** В этот раз столичного гостя принимали не в кабинете, может потому, что он заранее уведомил боярина о визите, а может просто хотели блеснуть провинциальным радушием. Повар, задёрганный Татьяной Кирилловной, расстарался и стол впечатлял изысканностью и разнообразием блюд. Семейство Дуровых, ну те что находились в поместье, восседало за этим столом при полном параде. Бояре в воинских мундирах, Настя с мамой в элегантных платьях да Васька в гимназической форме. Впечатление портили лишь Фома, отказавшийся переодевать свой всегдашний серый свитер и Норико, для чего-то напялившая джинсы и белую майку. Впрочем, Алексей Андреевич на подобные мелочи внимания не обращал. Он охотно угощался коньяком, отдавал должное кулинарным изыскам и оживлённо участвовал в беседе, попутно одаривая зардевшуюся Настю комплиментами. И лишь когда, сбившиеся с ног горничные убрали со стола и подали кофе с десертом, завёл серьезный разговор. — Скажите, Анатолий Ильич, а как вы будущее дочери себе мыслите? — начал издалека Глущенко. — Я о Василисе, разумеется. — А пёс его знает. — честно признался Дуров. — Нет, воинские умения она развивает и успехов уже немалых добилась, для своего ранга и возраста. Ну а там поглядим, к какому делу её приставить. Что по душе будет. Хорошо хоть с замужеством вопрос закрыли — одной головной болью меньше. — Да? — проявил неподдельный интерес личный помощник императора. — И что нашёлся хороший кандидат? — Да если бы! — горестно вздохнул Анатолий Ильич. — Напрочь отказывается даже думать о браке. И не прикажешь ведь боярину, — доверительно пожаловался он. — Понимаю, — сочувственно покивал Глущенко, — но может оно и к лучшему. Ситуация уникальная всё же и потом, кто знает, может Василиса Анатольевна переменит решение после армейской службы. Марина чуть чаем не поперхнулась: в армию ей не хотелось абсолютно, хватило того, ещё советского опыта. — Э-эм, — Замялся Дуров, подбирая слова, — а как же… не служат ведь женщины в армии — не Палестина, поди! — Так женщины и боярами не бывают, — весело возразил Алексей Андреевич, — закон гласит, что каждый боярин должен отслужить срочную службу, исключения лишь для неспособных по медицинским показателям. Но, насколько я понимаю, Василиса Анатольевна совершенно здорова. А вот про половую принадлежность в конституции ничего не сказано. Вы же не думаете, боярин, что из-за одного человека станут закон менять. И потом, император тут не властен, — слукавил Глущенко, — законы Дума принимает. Анатолий Ильич ожесточённо потёр затылок, — Чёрт, я как-то этот момент совсем из виду упустил. — Да вы не отчаивайтесь, — радостно успокоил ошалевших Дуровых Глущенко, — всегда же есть альтернатива. — Ну да, — вздохнул боярин, — гвардия. — Гвардия! — возвысил голос столичный гость. — Элитные войска, личная дружина Его Императорского Величества. Хорошая карьера, всеобщий почёт и уважение. И достойный пенсион по двадцатилетней выслуге. Анатолий Ильич вопросительно взглянул на дочь — судя по кислой мине на лице, гвардия её тоже не прельщала. — Ну или егеря, — поскучнев, предложил ещё один вариант Глущенко. Боярин скривился, а вот Марина заинтересовалась. Егеря ей отчего-то представлялись суровыми бородатыми дядьками непременно в тулупе и с двустволкой. — Егеря это кто, — спросила она. — Видите ли, Василиса Анатольевна, спонтанно возникающие пятна закрывает группа ликвидации, ну или если они не справляются, подключается армия. Но есть ещё и, скажем так, промышленные аномалии, те из которых ресурсы для артефакторики добываются. Их держат в границах, не давая разрастаться, и там работают добычные и охотничьи отряды. Вот эти люди и составляют Егерский корпус. — Кровь, дерьмо и адские твари, — дополнил характеристику Анатолий Ильич. — А мне нравится, — заявила Марина, — нет, правда нравится.