Дура

Марина полагала, что в Киеве они остановятся в гостинице или, на худой конец у знакомых, но ошиблась. Выяснилось — бояре старых родов непременно должны своё жильё в столице иметь, это был даже не вопрос престижа а, скорее, хорошего тона. Ну вот не прилично боярину жить без киевской недвижимости, хоть самой плохенькой, хоть сарай — развалюха, главное чтоб в черте города. У Дуровых, конечно, был не сарай, но и не сказать чтоб роскошные апартаменты. Двухкомнатная квартирка в Соломенском районе, двадцати этажный дом из силикатного кирпича, два лифта, словом, нормальное жильё. Без излишеств. Марина, на правах девочки и боярина, тут же заняла небольшую спальню с нормальной кроватью, а Фому с Васькой отправила корёжить спину на диване и кушетке в гостиной. Очевидно, что жильё перед их приездом основательно подготовили, тщательно убрали и даже закупили продуктов. Вот за их ревизией Васька и застал её. — Ну что, — бодро начал он, — пиццу закажем? — Валяй, — разрешила Марина, изучая инструкцию к навороченной мультиварке, — блин, всё на испанском! О, яблоки есть! Значит, где-то через час, любовницу приготовлю. — Кого?! — выпучился Васька. — В смысле? А, поняла, это название блюда — «Ленивая любовница». В сети нашла, — во избежание лишних вопросов пояснила она, — вы с Фомой такие проглоты, что вряд-ли одной пиццей удовлетворитесь. — Ага, давай, — с энтузиазмом откликнулся брат, ценящий маринины кулинарные экспромты, — я подожду. И они занялись каждый своим делом — Марина пластовала индюшачью грудь, а Васька втыкал в телефон. — Вась, — через некоторое время, подал голос боярич, — как ты смотришь на то, чтоб по столице прогуляться? — Сейчас? — удивилась Марина. — Не, — откликнулся Васька, — сейчас лениво. Ну потом как-нибудь. — В целом — положительно, — одобрила Марина, которая кроме полигона и гробоконской физиономии, ничего и не видела, вот уже полгода как, — только что Бенедикт Иванович завтра после жеребьёвки скажет? Может опять какую пакость удумает. — Это да, — загрустил Васька, — это у него запросто. Хотя, может и обойдётся. Не обошлось. После жеребьёвки Гробоконь потянул их на полигон. Да не на какой-то там общественный, а на свой, личный. Напичканный всяческим хитроумным оборудованием. Марина, было, привычно направилась к раздевалкам, но тренер её остановил. — Не надо экипировку, тренировок не будет. Всё что можно вы ребятки уже наработали, а перед основным этапом перенапрягаться не стоит. Просто разминайтесь и будем над стратегией думать. Ну что? Побегали они, попрыгали, руками помахали. Марина, не удержавшись, с нагинатой пару комплексов прогнала, под неодобрительное гробоконское цоканье. А после стали думать над стратегией, которая, по марининому разумению, заключалась в древнем принципе — я знаю, что ты знаешь, что я знаю… ну и далее по-кругу. — Смотрите, — начал Гробоконь, — для входа в десятку вам нужно провести четыре боя и победить в трёх. При этом, стоит учесть, что ваша секретная схема таковой более не является. — Чего это? — возразил Васька. — Мы только один приём показали. — Он не о приёме говорит, — пояснила Марина. — Именно, — обрадовался Бенедикт Иванович, — о вашей тактике, когда не артефактор а воин главную скрипку играет. Я сейчас про метод"Дурова». Что, не слышали? А, меж тем, все спортивные издания именно так вашу тактику и обозвали, и шумиха не утихает, лишь разгорается. Ваших выступлений ждут больше чем от признанных звёзд большого турнира. И что это значит? — риторически вопросил Гробоконь. — Капец! — убито прокомментировал Васька. — Некоторые ожидаемые сложности, — преуменьшила проблему Марина, — которые мы предвидели, потому и не хотели светиться до Киева. — Мысль дельная, — одобрил тренер, — только вот от меня таиться не стоило. Но бог с ним, пусть вам стыдно будет. Марина стыда не почувствовала, да и Васька, судя по его индеферентному виду, тоже не ощущал мук совести, но всё же скроила подобающую физиономию. Ну а что, пусть коню этому приятно будет. — Смотрите, — меж тем продолжал Бенедикт Иванович, — с жеребьёвкой вам не повезло — из четырёх лишь одна пара, про которую я могу с уверенностью сказать, что вы их задавите. Остальные сильны, опытны и тренеры их не дураки вовсе. Тут уже тактикой не обойдёшься — нужно сценарий на весь этап продумать. И выложил перед Дуровыми свои записи. Марина задумалась. А как бы она поступила, узнай что противник использует метод «Дурова»? Логично же, позабыв об артефакторе, на неё охоту открыть. Итак: первая пара — братья Манковски, очень сильные бойцы, но не любят рисковать, а потому равное внимание уделяют защите и атаке. В этом бою Марина решила бегать. Бегать и отводить удары, тем самым отдавая Ваське право вести бой пока она отвлекает. Тут главное не выдохнуться раньше времени и не подставиться. Вторая пара опасений не вызывала — это были те кого Гробоконь счёл «слабыми». Условно слабыми, поскольку совсем уж дохляки отбор не прошли бы. Тут и стандартные схемы сгодятся. А вот следующие две пары были прям монстрами. Боярин Кусочкин и артефактор Берг, играли от защиты — обладая огромным запасом резерва, они закрывались наглухо а после добивали истощённых противников. Последняя же пара, тоже братья, Ковригины являлись их противоположностью, неким усиленным вариантом тех с кем Дуровы в финале отбора встретились. То есть — дикая скорость и мощь атаки. И хоть убей, Марина не видела способа победить хоть одного из противников. Вот это вот всё она и изложила Бенедикту Ивановичу. — Всё так, — согласился Гробоконь, — рассуждения твои верны, для бойца. Но я-то тренер. И наняли меня не просто чтоб физические кондиции вам подтянуть, а вот как раз для таких безнадёжных случаев. Прямо скажу, стратегия будет довольно рискованная, впрочем, не забывайте, что на всякий случай у вас ещё год в запасе имеется. — Не-ет! — Хором застонали Марина с Васькой. — Ну раз нет, значит делать будем так… *** — Метод «Дурова» — полная ерунда, — авторитетно заявил Андрей Кабанов, выбравший себе позывной «Вепрь», — не просто так ведь, за всё время существования турнира, именно артефакторы вели основную партию. Ну показал этот ваш Дуров пару фокусов, а дальше что? Уже в этом поединке противники на нём сосредоточатся и всё, приплыли. Аня чуть заметно улыбнулась. Нет, она совершенно не жалела, что напросилась с Андреем в бар «Прогулка», слушать все эти глубокомысленные рассуждения и споры было ой как интересно. Так-то Аня сюда частенько захаживала — специфическое место эта прогулка, заведение для походников. Но не в эти дни. Не во время большого турнира. Сейчас бар напоминал собой восточный базар, шумный, горластый и настырный, а уж народу сюда набилось! Тьма. Андрей удивился, конечно, просьбе сожительницы. Но после махнул рукой на бабские заморочки, лишь предупредил чтоб не отвлекала, а буде ей наскучит — сама домой отправлялась, его не дёргая. «Ибо турнир, — пояснил он, — священное время для мужчин. Время когда мы станем пить пиво с сухариками, громко орать и пялиться в экран. Потому что, хотя бы раз в год, у мужчины должна быть отдушина». Аня этого не понимала. Нет, пиво с сухариками — ради бога, поорать и отдушину — да на здоровье. Она не понимала как можно так азартно следить за чужими успехами, за чужой доблестью и умениями. Какой в этом смысл? Ведь не ты же наносишь красивый удар, не ты подставляешь грудь под огненный шар, чтоб сберечь напарника, не ты стоишь на арене принимая заслуженные почести. Так зачем же, в чём смысл? Аня не понимала, но возражать даже не думала. Раз столько людей прилипают к экранам, раз все они ждут турнира как главного события, значит смысл есть, просто она его не видит. Но скучно ей не было. А как тут заскучать, когда все, ну практически все, в баре обсуждали Дурова. Её Дурова. Ну да, её, Аня ведь уже пять дней как является официальной невестой Василия Анатольевича. И пусть об этом никто не знает, пусть это всего лишь фикция, но ей интересно. Ей интересно с самого момента заключения договора. С того времени когда, после разговора с Глущенко, она бежала домой, надеясь, что Андрей ещё не вернулся из «Прогулки». И когда она смотрела на, охренительно красивого метиса в боярском мундире. И когда ощутила сожаление, что это всего лишь фикция. Потому, как иначе это была бы идеальная жизнь. Да идеальная. Наследник, она посмотрела, не просто боярин а наследник первой линии берёт её первой женой. И вот она боярыня, и вот живёт не в Синегорье, а где нибудь в Киеве или там рядышком. А вот она советует мужу кого второй женой взять, ну точно не Варю — она хоть и добрая, но тормознутая, и не Стасю — эта блядища точно на роль жены не подходит. Анна Егоровна и сама потешалась над этими мыслями, но фантазировать не переставала. Ведь фантазия — что? Не реализованные возможности. Ну да, трудно и, фактически, нереально такое реализовать было бы, но вот если пофантазировать и представить… Так вроде и реальным всё кажется. — А почему именно артефакторы в основе? — куда-то в пространство поинтересовалась она. Кабанов лишь глаза закатил от бестолковости вопроса, а вот Костя Алиферов — их артефактор бытовик из группы пояснил, — Так а как же, Анна Егоровна, у воина ведь, из-за турнирных ограничений, защита никудышная — только щит да сфера, но со сферой ничего не сделаешь, тупик это. Вот и выходит, что живучести у бояр в поединке никакой. — Спасибо, — поблагодарила Калюжная и на экран уставилась, где, меж тем, речи уже закончились и основное действо началось. Дуровы выступали вторыми и потому долго ждать не пришлось. Вот они вышли на арену, вот третий гудок и Дуров резко срывается с места. *** Марина резко сорвалась на бег. Вовремя — где то за спиной прогудел огненный шар. Она подпрыгнула, а по приземлении кувыркнулась влево. И снова вперёд. Братья Манковски не успокаивались — воздух шипел от используемых техник и Марина вертелась как уж на сковороде. Вот сейчас она с радостью сказала бы спасибо Фоме, который так их с Васькой гонял, или подумала бы — будь у неё хоть секунда. Но секунды не было. Противники замедляться даже не думали, вот и Марина не замедлялась. Ага, это она планировала, что ещё и стенками отводить удары будет. Куда там! Какая защита?! Времени совершенно не хватало. Марина носилась по арене, кувыркаясь и подпрыгивая, и ждала что вот-вот прилетит в неё какой-нибудь заряд, но время шло и ничего не прилетало. А после она поняла, что и рядом не пролетает. Лишь тогда, замедлившись, Марина обнаружила, что бой уже закончен и только она неуёмной блошкой продолжает носится по песку. Наверное это выглядело глупо и даже смешно, но ей было плевать. Главное справились. Не подвёл братиш. Новый день и новый бой. С парой которую Гробоконь определил как слабую. Начали по стандарту, вернее, по их с Васькой стандарту. Марина шла вперёд, перенаправляя атаки противников, а брат пулял техниками. Расслаблено, будто забавляясь. Вот и дозабавлялся, балбес — поймал башкой воздушную технику от артефактора противников. Да так, что сразу в минус. Марина держалась до последнего, хоть и понимала, что бой позорно проигран. И кому?! Слабейшей из четырёх команд! Долго держалась, скорее из принципа, чем реально рассчитывая победить, но всё же проти двоих вытянуть не смогла. Такой же воздушный кулак, что погасил Ваську, зажёг красным её экипировку и поставил точку в этом противостоянии. Марина сидела на лавке возле шкафчиков с одеждой, когда братишка обернув бёдра полотенцем появился из душа. — Ну что, — довольно щерясь, поинтересовался он, — как я сыграл? Убедительно? — Да пёс его знает, — устало выдохнула Марина, — я особо не присматривалась — не до того, знаешь ли, было. Ты у Гробоконя поинтересуйся — его ж идея. Это да. Когда Бенедикт Иванович предложил слить бой именно этой команде, и именно в таком формате, Дуровы затею не оценили. Мягко сказано. Особенно возмущался Васька — как, мол, так слабакам победу отдавать, спускать в канализацию бой, который без риска выиграть можно. Но Гробоконь не был бы собой — занудным толстым тренером, если б не смог объяснить и настоять на своей стратегии. — Всё верно, — говорил он, — с первой парой вы справитесь, с большим трудом, но справитесь. Я в вас верю. И вторую победите играючи, а дальше что? Нет. Вам нужно показать противникам, будто Василиса Анатольевна без брата ничего из себя не представляет, будто её незачем опасаться. И вот тогда вы сможете удивить, и победить. Иначе я не вижу выхода. Вот и Дуровы не видели а потому, хоть и не поверили в стратегию Бенедикта Ивановича, решили ей следовать. Третий день. На зрительских трибунах тишина, там не знают чего ожидать от скандальной пары. Может опять позорного проигрыша, а может новых чудес. Васька улыбается зло и уверенно — будут, мол, вам чудеса, а вот Марина продолжает сомневаться. Впрочем сомневается она не долго, до третьего гудка, а после сигнала мысли из головы будто пылесосом вытягивает. Что ж, начали. Марина, в который раз, бросилась бежать к артефактору противника. Берг, ожидаемо, встретил щитом её первую пробную атаку. Встретил грамотно, с ювелирной точностью отмеряя силу. Эх, вот ей бы так, но не судьба. Впрочем, это все вокруг думают будто атака была пробной — на самом деле она лишь отвлекающий манёвр, очередная попытка убедить всех, что новых фокусов ждать не стоит. А ведь стоит, они уже начинаются, эти самые фокусы. Пока вспышка от встречи огненного ломика со щитом на мгновение перекрывает обзор артефактору, Марина запускает свою любимую стенку. Ну да, что же ещё?! Только в этот раз наклонную. И бежит по ней вверх, в сторону Берга. А вот оттуда уже с высоты в три-четыре метра начинает бомбардировать противника. Тут ведь в чём хохма — щит, он щит и есть, плоскость вертикальная, а чтоб от атаки сверху защищаться сфера нужна. Ну или хитровывернутая маринина стенка, сиречь толчок. Только не берут спортсмены артефакт сферы. Почти никогда не берут. Потому как под сферой ничего иного уже не сделать, так и будешь стоять до отмены техники. И какой бы запас резерва у тебя не был — он всё же конечен. Вот и Берг без этого обошёлся потому что — а зачем?! Пространственная форма ведь запрещена. Он обошёлся и ожидаемо проиграл. Нет, его боярин сферу-то после на себя накинул, но постояв немного под сдвоенными атаками Дуровых поднял руку — сдаюсь, мол. Да после боя снова были вопросы, авторитетная комиссия решала — не было ли какого жульничества и допытывалась как Марине удаётся таким образом силовую форму использовать. Ну как-как — родовая техника, секрет от предков доставшийся, стандартная отговорка. Марина, откровенно говоря и сама не понимала. В связи с этим, вспоминался ей один рассказ фантастический, в детстве читанный, кажется в журнале «Юный техник», если память ей не изменяет. Там, каким-то образом, люди с высокоразвитой инопланетной цивилизацией встретились и запросились вступить в содружество. А те, морды наглые, говорят, мол, мы принимаем только технически продвинутых а потому присылайте пару ваших учёных — мы им, с другими претендентами, экзамен устроим. Ну что поделать — отправили. Надавали им гады инопланетные заданий разных, но бравые земляне всё выполнили и даже усовершенствовали их придумки хитрые. А под конец, эти самые инопланетяне, притащили действующую модель вечного двигателя. «Давайте, — говорят, — повторите конструкцию. У нас — это основной источник энергии «. Ну, нашим ребятам куда деваться, престиж Земли как-никак, на кону. Поморщили они лбы, почесали то, что учёным чесать полагается, да и сконструировали перпетум этот. «Тока, извините, — говорят, — братья космические, но такой же точно построить не вышло. Мы, дескать, так и не разобрались, чё это за хреновина серебристая сверху прифигачена. Потому сделали по-своему, но технически-то условие выполнено, а потому давайте, братва, принимайте нас к себе». " Дык, тут всё просто, — потирают лапки, или что у них там, инопланетяне, — серебристая хреновина это батарейка, такая вот продвинутая и очень секретная батарейка. А перпетум мобиле построить невозможно. Ну, раньше невозможно было. Потому в содружество мы принимать никого не станем и домой, ребята, вас не отпустим». Так к чему это? Марина не знала, что эдак стенку использовать нельзя. Видела как Фома всякую дичь творил, а насчёт других форм даже не подозревала. Вот и пришлось изворачиваться. *** Леночка Антошевская крутилась перед ростовым зеркалом. В принципе, своим видом она была довольна. Лёгкая блуза, укороченные брючки и босоножки в тон, не макияж, а скорее намёк на него — этому искусству она долго училась у Аллочки — первой красавицы их класса. Словом выглядела она не слишком консервативно, и но и не легкомысленно. То что нужно. Единственный вопрос оставался — оставить волосы распущенными или собрать в хвост? Но пока встреча не началась понять это невозможно — какой образ лучше использовать, более строгий или всё же романтичный. Её размышления прервал звонок телефона. На экране высветилось Элькина фотография. «Ну ещё бы, — усмехнулась боярышня, — подруга паникует отчаянно, потому уже в седьмой раз за сегодня звонит». — Одевай голубое, — вместо приветствия, заявила она ответив на вызов, — Вася оценит. — Уже, — со вздохом ответила Элька, — я не потому тебя набрала. — Слушаю. — Понимаешь, я тут на сайт «Рода» залезла, ну так, на всякий случай, — для чего-то принялась оправдываться боярышня Юхно, — и там, ну абсолютно случайно глянула на твоего Васю. — И? — поторопила её Антошевская. — Так вот, — продолжила Элька, — он недавно был помолвлен, с какой-то Калюжной на десять лет его старше. И вообще о ней ничего не известно, и страшная она, ну не то чтоб прям совсем, но с тобой не сравнить. И это, мы ж через час встретиться собирались… Нет, я отменю если что, но сама понимаешь… — Не надо, — после долгой паузы сказала Леночка, очень ровным голосом, — зачем отменять. Иди познакомься с женихом и братом его, потом расскажешь. — Лен, — начала было Элька. — Всё нормально, Эль, это не конец света — родня подобрала подходящую кандидатуру — сама знаешь как оно бывает. Не нормально! Лена не чувствовала, себя нормально. Складывалось ощущение, будто кто-то украл у неё нечто личное, принадлежащее только ей, кто-то влез в ее владения и этого простить боярышня никак не могла. Она ухватила планшет и некоторое время пялилась на фото некой Анны Егоровны, даже без мыслей, просто чтоб убедиться, а после выскочила из комнаты и понеслась по коридору. К бабушке разумеется, куда ж ещё. Ведь только Антонина Константиновна, по мнению Леночки, знала о жизни всё, и всегда могла объяснить, что происходит и что с этим делать. Бабушку, Лена застала в кабинете, как впрочем и всё последнее время, время с тех пор как она рассказала ей о Дурове. — Ба, — сунула она планшет под нос боярыне, — ты знала? — Знала. Так спокойно, так уверенно, будто не только знала, но и… — Антонина Константиновна, — резко собралась Леночка, — это вы устроили? Эту помолвку. — Я. — Знаешь, Ба, — после некоторой паузы заговорила боярышня, — когда ты сказала что мне с Василием не быть, я подумала, что он мне, по твоему мнению, не подходит, но поскольку ты продолжаешь заниматься этим вопросом, то напрашивается вывод, что это я ему не подхожу. Антонина Константиновна кивнула, просто кивнула. — Значит, — продолжила Леночка, — у этой боярышни Калюжной есть что-то чего нет у меня, чем-то она лучше. — Так и есть, — подтвердила боярыня. — Ясно, — согласилась с неизбежным Елена Станиславовна, — я поняла. И направилась вон из комнаты. «Конечно у неё есть то, чего нет у тебя, — улыбнулась Антонина Константиновна, — она никто, а потому не интересна. Первая жена, ну или невеста, всегда на виду, а ты, внучка, не никто. Ты Антошевская «. *** День перед четвёртым, последним поединком в группе выдался свободным. Марина не знала отчего так, ну не вникала она в организационные тонкости — не интересно было. Но пожалела об этом с самого утра, поскольку с этого самого утра Васька начал ныть — пойдём да пойдём, мол, на свидание с моей невестой. — Вась, — пыталась объяснить она, — братиш, вот нафига тебе второй пилот? Ты мальчик взрослый — сам разберёшься. — Кто? — не понял Васька. — Какой пилот? — Забей! — отмахнулась Марина, — напарник тебе на кой? Да ещё и в виде брата?! Мне, знаешь ли, это лицедейство никакого удовольствия не доставляет. — Ну, Вась, — ныл упрямый малец, ну пожалуйста. Она и с тобой познакомиться хочет — ты же звезда! Марине хотелось сказать в рифму, вот прямо очень хотелось, но делать этого она, разумеется, не стала. Вместо этого вздохнула тяжко. — Ладно, но мытьё посуды и уборка в хате до окончания турнира на тебе. И чтоб нормально мыл, а не как Фома просто губкой поелозил. — Ага-ага, — обрадовано закивал Васька, — собирайся тогда. Я ж читал — вам девушкам долго собирать нужно. Марина засмеялась. — Вась, ты идиот, — это девушкам нужно собираться, а я сегодня твой брат. Так что оставь эту мизогинию и чеши башку мыть — вон волосы сальные. Марина и вправду не задумывалась о наряде — просто незачем было задумываться. Из того что можно было на себя напялить, дабы сойти за парня, годилась лишь потасканная и полинявшая толстовка, или как оно тут называлось, и боярский мундир. Благо, последний не был вычурно пафосным и не производил впечатление парадной формы. А ещё он был сшит из артефактной ткани которая охлаждает в жару, что в июле было очень кстати. И вышивка на лацканах, сделанная Васькой кстати, обеспечивает дополнительную защиту. И да, это был уже не тот, братов, мундир в котором Марина впервые предстала перед публикой, а сшитый для неё лично. Всё же фигуры у них с Васькой отличались. Так что нет, о наряде Марина не парилась, её больше заботило место куда они пойдут. «Реберня на Арсенальній» — чёрт Марина уже трепетно любила невесту брата, жареные рёбрышки, разливное пиво, только от названий у неё начиналось слюноотделение как у той пресловутой собаки. — Майн гот, — в голос выкрикнул а она, — хочу-хочу! — А? — всунулась в дверь заспанная рожа Фомы. — Забей, — пояснила Марина, просто с братом ужинать иду. — А «любовницу» сделаешь? — заискивающе поинтересовался Рыжик. — Не сегодня — закажи себе чего-нибудь. — Неблагодарные, — проворчал Фома и удалился восвояси. Марина наслаждалась, нет она кайфовала и из-за этого любила всех. И брата, ну это понятно, и Эльвиру, которая таращилась на неё с непередаваемым выражением, и посетителей ресторана, которые явно узнавали её, но не лезли с ненужными разговорами, а вели себя прилично. Марине тут нравилось и она думала, а было ли такое заведение в её мире. Кайфовала недолго, к столу подошла девушка с очень решительным выражением лица. — Лена?! — удивилась Марина, — ты здесь как?! — Всё просто, — пояснила гостья, — Эльвира моя подруга и одноклассница, а здесь я к вам, Василий Анатольевич. Марина наклонила голову — слушаю, мол. — Боярин, — так же спокойно продолжила визитёрша, даже и не думая присесть, — я знаю, что не так давно вы заключили помолвку некоей боярышней, и я понимаю как это происходит, но я хочу попросить вас об услуге. — Я слушаю, — прониклась Марина важностью момента, — Елена э-э… — Станиславовна, — уточнила гостья, — так вот, я хочу попросить вас взять меня второй женой. Марине захотелось сделать феспалм, или как он тут называется. Марине хотелось материться и разбрасывать по залу обглоданные рёбрышки, но больше всего ей хотелось не быть здесь. Потому что она вспомнила принципы попаданцев из книг. Если они не гениальные инженеры, компьютерщики, историки, управленцы — нужно пользоваться опытом прошлый жизни. А опыт говорил ей одно — сейчас нельзя сказать нет. Ни в коем случае, нельзя говорить нет. И нельзя говорить, я подумаю, и нельзя задавать вопросы. Ничего нельзя кроме — да. Это «Да» — нечестное, оно обман, но женщине от двенадцати до восьмидесяти, на такое предложение нужно слышать лишь — «Да». Потому что любой честный ответ её уничтожит, потому что поступить правильно и правильно это большая разница. Марина уже говорила честное нет, и всегда об этом жалела. Да пусть психологи её мира утрутся, но этот обман всегда лучше честности. Потом слово можно взять назад, потом можно предстать подлецом и обманщиком, потом можно позволить ненавидеть себя друзьям и родным. Можно разрешить всем причастным считать себя циничной, лживой тварью, можно что угодно кроме «нет». — Хорошо, — сказала Марина, — договорились, вы будете мне второй женой. Елена Станиславовна поклонилась ей, как будущему мужу и ушла. А Марина направилась в туалет. — Значит так, — сказала она вернувшись, — с тобой, Васька, я не разговариваю, а вас, боярышня, прошу простить за мои ма́неры. — Дак, я ж не знал, — крикнул ей в спину Васька, — я вообще не в курсе был. — И что?! — заявила Марина, — посуда всё одно на тебе.