Дура

Ну конечно, Марина и не думала обижаться на Ваську. Провальная это затея. Да и не виноват он, по-сути если подумать. Уж она-то знала как девочки своих целей добиваться могут, сама не раз попадала в дурацкие ситуации из-за хотелок мелких манипуляторш. Не обижалась, но любоваться на виноватую физию братца было забавно и Марина не могла отказать себе в удовольствии. Ну да, тоже своего рода манипуляция мелкая правда и, по большому счету, бессмысленная. Но кто сказал, что она всегда рационально поступать должна. Боги! Да ей, если разобраться, всего шестнадцать и жизненный опыт, в купе с природной флегматичностью, далеко не всегда с потребностями пубертата справляется. Ей шестнадцать, а всё что она видит это бесконечные тренировки и учёба, даже истерику просто так не закатишь — всегда прежде подумаешь, а стоит ли оно того? Не сказать чтоб в прошлой жизни Марина такие выплески эмоций одобряла, но всё же… А с братом она точно разговаривать не станет, аж до завтрашнего утра. Утром Марина занималась готовкой, вот чёрт его знает, но отчего-то успокаивало её это занятие, что в прошлом мире, что в нынешнем. Нет, спецом в кулинарии она не была, по крайней мере не таким как одна её барышня — та, за полчаса, ухитрялась зафигачить основное блюдо, четыре салата и десерт, но к этому стремилась. Правда блюда её были простоваты, без изысков, в отличие от той дамы, но зато вкусны и сытны. Вот и сейчас, оценив возможности испанского агрегата, она чистила картоху на соус с курицей. — Вась, — прокрался на кухню сонный ещё братик, — ты злишься? — И тебе с добрым утром, — хмыкнула Марина. — Ага, с добрым. Так злишься, нет? Я, если что, правда ничего не знал. — Ну не знал и не знал, — отмахнулась Марина, — не бери в голову. У нас вечером бой, если помнишь, решающий. Лучше об этом думай. — А чего там думать, — хмыкнул Васька, — Гробоконь за нас всё продумал. так что тут или он угадал или нет. — Мне бы твой фатализм, — вздохнула Марина загружая ингредиенты в чашу, — ладно вечером увидим. *** Вечером настроение Дуровых переменилось — если Марина успокоилась и сосредоточилась на задаче, то братец напротив засомневался и разнервничался. — А вдруг не справлюсь, — ныл Васька, — вдруг не успею — Братиш, — вздохнула Марина, — мы с тобой ещё на тренировках у Фомы этот трюк отработали, да и Гробоконь одобрил. И вообще, что ты паникуешь — тебе, всё одно, делать ничего не надо. — То-то и оно, что не надо, — продолжал стенать боевой артефактор, — непривычно как-то, неправильно. Боюсь не выдержу. — Вась, не гунди, — одёрнула его Марина, — из тебя прекрасная принцесса на подушке выйдет — ты просто всех своих талантов ещё не знаешь. Так что просто расслабься и получай удовольствие. — Кто? — опешил Васька. — Какая ещё принцесса?! — Проехали, — прикусила язык Марина, мысленно отвешивая себе подзатыльник, — на выход пора. В этот раз экипировку, первыми предстояло выбирать Дуровым, и Марина снова оценила хитрую игру Гробоконя, — Бенедикт Иванович настоял на двух вариантах подбора, в зависимости от того, как жребий ляжет. На Ваську она навесила один щит, а всё остальное пустила на усиление, тем самым давая понять противнику, что собирается прятаться за братом. Она и собиралась, но не так как все думали. Ваське, в этом поединке, отводилась роль статиста, или, если угодно, передвижного укрытия. Эдакий гуляй-город. Правда недовольный и бурчащий, но что тут поделаешь — или так, или ещё год тренировок. Ковригины, ожидаемо, ответили выбором атакующих артефактов, даже не озаботясь защитой. У кого другого подобный выбор свидетельствовал бы о неоправданной самоуверенности, но для братьев это было единственным верным решением. На их скоростях некогда на защиту отвлекаться, да и соперники вряд-ли атаковать успеют. В ожидании сигнала к началу боя, Марина разглядывала боярина противников. Артефактор-то что, он опасности для их задумки не представлял, а вот воин — иное дело. Одна надежда, что все здесь собравшиеся — спортсмены, будь боярин Караваев практиком накрылась бы их затея, даже если бы он и проиграл Марине, то всяко время для напарника выиграл. На роликах, что Гробоконь им демонстрировал, этого видно не было, но Павел Караваев оказался невысок ростом, чуть выше самой Марины. И это было неприятно. В силу её специфики, Дуровой больше подходили рослые противники, но пришлось брать что дали. Он переминался на ногах легко помахивая абордажной саблей, видать кисти разминал или попросту не мог устоять на месте из-за переполнившей его энергии. Очень сложный противник, даром что спортсмен. «Ладно, — решила Марина, — переигрывать уже поздно». И придвинулась к брату. По сигналу к началу схватки она резко спряталась за Ваську, а тот сразу два щита выставил от разошедшихся в стороны Караваевых. Гу-ух, бумкнули огненные шары, соприкоснувшись с защитой, и следом ещё раз гу-ух. Марина бросила стенку под ноги и обняла брата скрестив руки у него на груди. Гу-ух, гу-ух, противники действительно были феноменально быстры и не давали Дуровым ни единого шанса на контратаку. — Держись, братиш, — выкрикнула или просто подумала она да запустила ещё одну стенку, сзади, приводя две свои техники в движение. И они полетели, понеслись к боярину Павлу, прямо через росчерки огненных шаров, снося их Васькой, вернее его щитами. Нужно отдать должное Караваеву — он не затупил, так и продолжал пулять в боярича, пытаясь разрушить его щит, а может просто растерялся — очень уж быстро всё происходило. Когда до воина оставалось не более пяти метров, Марина отменила технику и они просто пробежалась по инерции. «Дистанция, — говорила ей мама Норико, — в нагинатадзюцу очень важна дистанция. Ты должна её не понимать, ты должна её видеть и чувствовать». И Марина чувствовала — пять метров и пробежка, иначе получится куча-мала. Васька перекрыл своим щитом направление от артефактора, а она рубанула лезвием по ногам противника. Именно так Норико советовала начинать бой. «На короткой дистанции, — говорила нихонка, — всё бьют в голову или корпус, рассчитывая тем самым быстро закончить противостояние, но и противники ждут именно этого. Не будь как все». И Марина атаковала в ноги, усилив лезвие нагинаты ещё одним, мистическим лезвием. Дзанг! Разнеслось над ареной. Но нет, боярин не блокировал удар саблей, он просто поставил щит в направлении атаки. «Не боец, — облегчённо выдохнула Марина, — просто спортсмен с хорошими рефлексами». И опять мелькнули в памяти слова японой мамы, — «Всё вы, за пределами великого Нихона, почему-то забыли, что предмет в ваших руках это оружие. Вы думаете о нём как об инструменте усиливающем ваши способности и помогающие в управлении силой. А меж тем это оружие, оно таким создавалось, оно для этого предназначенно «. Теперь она понимала, что Норико имела в виду — Караваев просто держал саблю. Нет, действительно просто держал, даже не пытаясь использовать её по назначению. Вся его скорость, весь потенциал умелого бойца свёлся лишь к выставлению щитов в направлении атаки. Больших, и оттого очень энергозатратных. Дзанг, дзанг, дзанг! Марина атаковала со всей возможной скоростью. Ноги, голова, ноги, руки. Каждый последующий «дзанг» сопровождался всё более явным потрескиванием, значит щит рушился, значит ему осталось уже не долго. Красная вспышка мелькнула когда она, крутанувшись, резанула боярина по затылку. А Васька стоял, стоял принимая на свой максимально усиленный щит атаки артефактора. Да ещё и улыбочку на губах кривил, видно послушался совета, расслабился и получал удовольствие, паразит. Следующим шагом, по плану, Марина должна бы вновь переместиться и рубить уже его, но она отчего-то медлила. Вот не хотелось ей так поступать, всё же Караваевы были чудо как хороши и столь наглядно демонстрировать собственное превосходство, казалось ей неправильным. И так, считай, победили уже — зачем же славных ребят унижать? Боярин направила лезвие нагинаты в сторону артефактора и выпустила слабенький ломик. Ну как слабенький? Насколько смогла. Караваев намёк понял, оценил. Кивнул благодарно и поднял руку сдаваясь. Это была победа! Не в том смысле которого ждали зрители турнира и не победа вообще. Их с Васькой личная победа — достижение цели. По-сути, это была первая цель, что Марина поставила для себя в новом мире. Пусть цель подсказанная и, даже, навязанная, но от этого не менее её, личная. А трибуны, до этого молчавшие, взорвались в крике и оре. Ну ещё бы, — хедлайнер сегодняшнего шоу снова повеселил публику, показав интересненько, непривычное искушённому зрителю. «Да и пёс с ним, — решила Марина пусть себе радуются. Главное для меня эта тягомотина закончилась. И я, считай, поступила в академию, в магическую, если подумать». — Я грёбаный Гарри Поттер, — неожиданно, даже для себя, проорала она на ухо брату, — авадакедавра, мать её! — Чего?! — не понял Васька. — какая кедавра? И что за Гарри? — Не парься, — отмахнулась Марина, — он из бриттов, тоже в академию поступил. — Так у них же нет, у бриттов- то, — продолжил громогласно, поскольку на поле было довольно шумно, занудствовать малой. — Говорю ж — не парься, тот Гарри вообще эмигрант. Он в Испанскую поступил. В раздевалке их ждал Бенедикт Иванович, крутил вислый ус, хекал одышливо. -Здрасьте, тренер, — выговорил Васька. -Да скорее — прощайте, — грустно ухмыльнулся Гробоконь, — мой контракт окончен, а потому самое время прощаться. Васька удивился, Васька не понял — как так прощаться, они же в десятку прошли, а кто дальше по турниру их вести станет? Но у Гробоконя свои резоны, у него договор Дуровых до этого этапа дотянуть, а после уж сами. Вот это он и объяснил запечалившемуся мальцу. А Марина, сама того от себя не ожидая, вдруг подошла и обняла пузатого нудного наставника. Всё же, как ни крути, без него они не справились бы. А ещё, он почему-то ей Маргариту Артуровну напомнил — учителя математики и её классного руководителя. Вот если спросили бы как её описать Марине бы на ум пришло слово «Монументальная». Нет правда, она была огромна по всем трём осям системы координат. Она носила тяжёлые длинные платья и сложную прическу из выбеленных до прозрачности волос. Маргарита Артуровна, про всяк час, была громогласна и безапеляционна, у неё напрочь отсутствовало чувство юмора его заменяли предвзятось и нетерпимость. Да и в школе, среди коллег, она пользовалась дурной репутацией — не любили их классуху ни учителя, ни начальство. Вот только на выпускном, их десятый Б, лез обниматься с монументальной злобной тёткой, напрочь игнорируя дружелюбных и интересных историчку и физика. А Марина, так вообще, хряпнув коньячку в пионерской комнате в месте с симпатичной пионервожатой — Валерочкой и лучшими друзьями Сашкой, Шуриком и Лёхой, на танец пригласить её пыталась. Слава богу — безуспешно. И потом, гораздо позже, они приходили к ней в больницу и домой, чтобы помочь как-нибудь, хотя бы по хозяйству. И теперь, нудный Гробоконь отчего-то вызывал схожие эмоции. — Ну ладно вам, ладно, — подпустил слезу в голос Бенедикт Иванович, — я вам тоже благодарен- много нового от вас, бестолочей, узнал. И вот ещё что, Василиса Анатольевна, моё искренне восхищение примите. Не уступайте никому — у вас получается. Сказал и за дверь вышел, а Марина гадай — сам он додумался или подсказал кто заранее. *** Калюжная, вот прямо завсегдатаем «Прогулки» заделалась, на время турнира. И то сказать, сама-то она в этих тонкостях не разбиралась, а народ в баре подобрался словоохотливый, болтливый можно сказать, вот и узнавала со стороны чем же Василий Дуров столь уникален. Оказалось уникален всем. И техники у него секретные, ранее никем не виданные, и схему боя он под себя ломает, авторитетов не слушая, и побеждает там где нельзя победить, а проигрывает вообще не понятно кому. Фанатское сборище пребывало в замешательстве, не сказать, что Дуров обзавёлся вдруг толпой почитателей, но его перформансы не оставляли никого равнодушным. — Интересно, — вполголоса обронила Аня, — а в реальной жизни, не в спорте эти его техники для чего нужны? Народ за столом приумолк, народ задумался. — Нуу, — протянул Алиферов, — вот к примеру, это его удержание противника — в бою полная глупость, а если тварь какую-то нужно живой добыть, так ценнейшая штука получается. — А ещё перемещения, — пробурчал второй артефактор их группы — Петенька. Надо сказать, что Пётр Кут обладал запоминающейся внешностью, — огромный, с большой кудлатой башкой и разлохмаченной седой бородищей в которой вечно застревал какой-то мусор он был чертовски силён и, так же чертовски робок в общении. Вот за эту робость его иначе как Петенькой не называли. — Поясни, — заинтересовался Алиферов. — Нуу эта, — забубнил себе под нос Петенька, — в бою пространственной формой пользоваться легче, а вот в особых местах, как на правом берегу Аманычана или возле трёхглавой сопки. Там пространство не работает, даже с артефактами. — и смутившись от объяснения всем известных фактов, Петенька скромно потупил глазки и потянулся за пивом. — Это что ж выходит, — возбудился Алиферов, — все их родовые техники под пятна разработаны?! Что, Дуровы егерями были?! — Да какими там егерями, — пренебрежительно фыркнул Андрей, — просто как и вся эта высокородная шелупонь состояние своё на аномалиях сколачивали. Неофициально разумеется, а теперь носы воротят. Анна Егоровна очень хотела едко прокомментировать высказывание Кабанова. Прям язык чесался напомнить, что сам Андрей тоже из не менее высокородной семьи, неизвестно за какие прегрешения изгнанный. И не оттуда ли такая нелюбовь к старым фамилиям. А ещё сообщить, что они ведь по-сути тем же самым занимаются — аномалии грабят, и далеко не всегда в государственную пользу, разве что, с куда большим размахом. Благо, в корпусе на подобное смотрели сквозь пальцы. Да, хотелось. Но Анна Егоровна уже не была глупой двадцатилеткой, что за любовью на Колыму рванула, а после, с психу, в походную группу устроилась. А потому она промолчала, лишь усмехнулась невесело и, как ей казалось, незаметно. — Да! — не унимался Алиферов, — таких бы бояр в егеря — цены бы им не было. — Мечтай, — скривился Андрей, — пойдут тебе старые рода в пятна ноги сбивать! Калюжная снова улыбнулась, — а ведь пойдут. Эти, по крайней мере. Улыбнулась и заметила заговорщически-насмешливый взгляд Стаси — их второй целительницы. — Что? — спросила она тихонько. — Пойдём покурим, — предложила Стася. Аня взглянула на часы в телефоне, — до начала трансляции оставалось ещё минут двадцать, а потому отчего бы и не перекурить, да выяснить, что там Стася себе надумала. Станислава Сергеевна Сокирко была из простолюдинов и в корпус пошла не от безысходности и, уж точно, не из идейных соображений. Руководствуясь лишь одной практичностью, — так она заявляла. И с этой точки зрения, её участие в походных группах выглядело более чем оправдано. Как-никак заработки тут самые высокие, даже если только официальные рассматривать. А ещё, при всей своей любвеобильности, не сказать хуже, Стася никогда не строила никаких матримониальных планов, шагала себе по жизни легко, не задумываясь, шало посверкивая блудливыми глазками. — Держи, — протянула она сигарету Калюжной. — Спасибо, — прикурив, кивнула Аня, — так о чём ты поговорить хотела? Стася затянулась, выпустила дым прищурившись на солнце. — Как тебе Дуров? — неожиданно спросила она. По всем законам жанра, Ане сейчас стоило бы смутиться и закашляться, но, опять же, не двадцатилетка она уже. — Ты в смысле спорта? — Пфф, — фыркнула Стася, — что тебя о спорте спрашивать! Как он тебе вообще? — Очень симпатичный мальчик, — не покривив душой, призналась Калюжная, — но знаешь, метисы они в принципе красавчики. — Это да, особенно такие молоденькие, — мечтательно протянула Стася, — а ещё они, в силу молодости, очень резвы бывают. Ну, ты понимаешь о чём я. — Да ну тебя! Одно на уме. — Зато — честно. Не то что всякие — праведниц из себя корчат, а сами… — Это ты о ком сейчас? — заинтересовалась Аня. Впрочем, это она спросила так, лишь чтоб интерес озвучить. При всей своей взбалмошной лёгкости характера, Станислава Сергеевна в распространении сплетен замечена никогда не была и чужие тайны хранить умела. Вот и сейчас, просто отмахнулась. — Впрочем, я не об этом. — продолжила Стася. — Мальчик действительно — прелесть что такое, вот и стало мне интересно, а кого он… эээ. В смысле помолвлен с кем? Это же так у вас, у бояр называется? Анна Егоровна даже зарделась чуток, — ей и самой было интересно кого же Василий Анатольевич эээ. Да что скрывать, даже представляла себе иной раз. Нет, не когда с Андреем — там не пофантазируешь. А так, втайне. — Ну-ну, — усмехнулась Калюжная, — и как, узнала? — А то ты не знаешь, что на эти ваши сайты родовые просто так не зайти. — Даже не думай, — возмутилась Аня, — я тебя по своему идентификатору проводить не стану. — Ой, да кто тебя просит — правильная ты наша! — хихикнула Стася. — Только вот не все такие правильные. — подмигнула она. — Смекаешь? И что я хочу сказать, Анна Егоровна, со своих семнадцати лет, вы сильно изменились, похорошели, расцвели прям. Спортом смотрю заинтересовались неожиданно. — А? — только и смогла что выговорить Аня. — Ань, да не паникуй ты. Знаешь же, я — могила. Но от этого мне не менее интересненько. Как? Как, мать, ты это провернула? Чтоб потянуть время, Аня самостоятельно вытащила из кармана стасиных шорт пачку и закурила новую сигарету. Не помогло — Стася так и продолжала вопросительно пялиться. — Ну как? Ездила в отпуск в прошлом году, ты же помнишь. Вот там оно как-то и закрутилось. — Уии, — заулыбалась Стася, — а он знает? Ну про твоего Кабанова? И как он, в смысле по мужеской части? Так же хорош как выглядит? — Про Андрея, знает, — осторожно начала Аня, — а что до второго, то знаешь, gentleman never tells. — Ха, — выдохнула Стася, — так и знала, что самое интересное ты зажмёшь. Стыдно должно быть, Анна Егоровна, интригу на пустом месте разводить. Ну а дальше-то как? — отбросив ёрничанье, участливо спросила Стася. — Из егерей уйдёшь? Сама же понимаешь — это ох как непросто. Вот что про Стасю не говори, а одного у неё не отнять — дружить она умеет. Если уж дружит, то от всей своей бляжьей души, до преданности, до заботы родственной. Правду сказать, не было у Калюжной подруги ближе, чем легкомысленная и кажущаяся поверхностной Стася. Приятельницы были, а с подругами не сложилось как-то. — Не уйду, — уверенно заявила Аня, — помолвка — это такое себе обязательство. Не обязательное. И потом, — поделилась сокровенным она, — на следующий год Василий в академию поступать будет. — Да ладно! — округлила удивлённо рот Стася. — Ну ты сильна, мать, так мальцу мозги запудрить. Аня на это просто пожала плечами, но после спохватилась, — Только, Стась, я тебя прошу… — Слушай, мать, — притворно оскорбилась походная целительница Сокирко, — когда я тебя сдавала?! Что за оскорбления?! На том и закончили. *** В боях десятки, к вящей радости Васьки, решили участвовать. Ну как решили? Марина посидела подумала, ну и додумалась, что сливаться сразу после входа в десятку очень подозрительно выйдет. А так и ничего, так их пара вроде бы и дальше к финалу рвётся. А ещё сдавать бой она не хотела. Вот ежели подумать, то в целях конспирации можно бы и слить, но не хотелось, а пуще того не хотелось малого расстраивать. Он-то уже себе надумал, уже великим бойцом себя возомнил, а тут вдруг такой облом. Нет, не хотела Марина так с братом поступать. Правда, если действительно на финал вытягивать будут — тогда-то она придумает как проиграть. Такая слава им совсем ни к чему. А пока можно и порезвиться. Свободный день посвятили прогулке по Киеву, нормальной прогулке без всяческих двойных свиданий. Прошлись по Хрещатику, покатались на канатной дороге, Андреевский спуск посмотрели в обязательном порядке. А когда собрались на Лавру полюбоваться, Васька возьми да и ляпни, мол там и Академия рядышком, ну куда они поступать вознамерились. Честно говоря, Марине уже от этих достопримечательностей худо сделалось, вот совсем этот Киев от того не отличался в плане туристических диковинок. Поэтому идею брата взглянуть на Академию она́ приняла с энтузиазмом. Благо и «Реберня», в которой она так и не успела до конца насладиться кулинарными изысками, рядом совсем. Ну что сказать, здание Альма матер всея егерей выглядело солидно. Постройка конца позапрошлого века, отчего-то красная, создавала впечатление основательности и некоей традиционности. Впрочем с дороги разглядеть её толком не получалось, какие-то современные корпуса обзор загораживали. Васька расстроился было, но Марина с умным видом потянула его в обход. — Куда это мы? — заинтересовался боевой артефактор. — Вась, не тупи, — возмутилась Марина, — в Академии кто учится? — Курсанты. — Воот, и в жизни не поверю, что семнадцатилетние оболтусы не придумали как с территории выбираться и обратно проникать. Ну права она оказалась, а как иначе. Меж притулившихся к забору гаражей и каких-то невнятных сараюшек вела утоптанная тропа, а в финале этой тропы из-за прорехи в ограде торчал чей-то упитанный зад в линялых джинсах. — Ну а я что говорила! — гордо возвестила Марина о своём всевиденье. — Чшш, — возмутился обладатель зада, — они сейчас на полигон идут. Не мешайте. — Так подвинься, — высказал разумную претензию Васька, — чо в одну харю пялишься. Зад задвигался и взору Дуровых явилась очкастая физиономия с жутко кучерявыми и не менее жутко рыжими волосьями. — Джельсомино! — восторженно охнула Марина. — Вот как пить дать! Разве что в очках. — Не. Я Серёга Будаев, — прояснил ситуацию не Джельсомино. Я в следующем году поступать сюда буду. А вот вы кто? И тут же выручил глаза, да так что они аж из-за очков показались. — Дуровы?! А правда что финал в этом году ваш будет? *** Вынесли их в первом же бое. Да так вынесли, что даже Васька, крутя ошеломлённо башкой после мощной плюхи заявил: — ну его этот турнир, так никакого здоровья не хватит.