turmoil

Пик Сышэн ничем не отличался от того, каким знал его Чу Ваньнин. Мо Жань уверенно вел его вдоль троп, которые он и сам отлично знал, но старательно делал вид, будто это место было ему совсем незнакомо. Он молча следовал за мужчиной, который был, на удивление, энергичным, несмотря на целый день активного передвижения без крошки во рту, и незаметно пялился в широкую статную спину. — Ты не против сначала поесть? - спросил он, когда они, якобы случайно, проходили мимо зала Мэн-по. Чу Ваньнин лишь кивнул. Он забыл, что в самом деле давно ничего не ел и живот неприятно мутило из-за этого, вот только времени думать о пище не выдалось за этот невероятно длинный день. Или это уже второй? А может быть уже третий? Было непонятно, ведь в разных измерениях - разное время, невозможно было сказать точно, сколько уже длятся его злоключения. Как и ожидалось, зал был пуст. Адепты, как положено, уже давно поужинали и разбрелись по своим койкам. Только двое мужчин в такое время решили трапезничать. — От ужина остались только пустые котелки, потому я намерен что-то приготовить. У тебя есть какие-то вкусовые предпочтения? - спросил у него Мо Жань, когда вытаскивал на стол кухонные принадлежности. Ваньнин молча покачал головой и скромно уселся за маленький столик. Пока тот неспешно возился с их трапезой, Юйхэн переваривал информацию, полученную об этом мире. В измерении, где он не был учителем, Мо Жань был примерным мальчиком. Наверное, никогда не имел плохих привычек, вроде краж или бордельных похождений. Неужели, только Чу Ваньнин виноват в том, что этот ребенок пошел по кривой дорожке? И Тясянь-Цзюня именно он сподвиг на совершённые преступления? Уже в двух мирах существовали отвратительные результаты его наставничества. И если не он, Мо Жань в любом измерении был бы счастливым улыбчивым юношей/мужчиной/стариком. Если бы только его не было... — Мо Жань, кто твой наставник? - вдруг спросил он после нескольких минут тишины. — Мой наставник? Формально это Старейшина Сюаньцзи. Но навыкам сражения меня обучал мой дядя. А что, неплохо? - ухмыльнулся он и повернулся к Чу Ваньнину, ненадолго отвлекшись от своего занятия. — Почему ты выбрал Сюаньцзи? — Когда я прибыл на пик, всё, чего я хотел, это чтобы люди относились ко мне, как к человеку равному себе. До этого я жил не в самых лучших условиях. - мужчина горько улыбнулся, видимо вспоминая те времена. Юйхэн ощутил, как тревожно забилось сердце в груди. Ведь на самом деле жизнь этого ребенка с самого начала была ужасной, а он был своего рода дополнением к его страданиям. Что он сделал, когда впервые отхлестал его за цветущую ветвь? Хотя бы объяснился? Хотя бы извинился по-человечески? - Я долго не мог определиться с наставником. — Почему? — Наверное, тогда мне никто не приглянулся. Я внимательно присматривался к каждому из них, но никто мне особо не нравился. В конечном итоге, я просто решил следовать за толпой. Всем нравился учитель Сюаньцзи, потому я и решил просить у него наставничества. — Почему тебе не нравился Сюаньцзи? Он когда-нибудь наказывал тебя? — Так как мой дядя - сам глава, вряд ли бы он или кто-нибудь другой посмел. Я и сам не создавал проблем, так как отчаянно хотел доказать всем, что даже если меня подобрали с улицы, я способен превзойти всех. Учился до посинения, практиковался со всех сил, но пришло время и я сел в лужу. - усмехнулся он. — Озеро Цзиньчен поскупилось для тебя? — Наоборот - похоже я был слишком особенным. Странный дух выделил меня из толпы, увел в отдельное пространство, всучил в руки деревянную коробку и сказал, что открыть её может только мой возлюбленный. Она до сих пор валяется в моей комнате. Кто знает, может там действительно легендарное оружие. - подобное обращение с духовным оружием чуть ли не повергло Чу Ваньнина в лютую злость, но тот первым делом был слишком удивлен фактором, за которым эту коробку можно было открыть. — Но почему же ты не отдал её Ши Мэю? - не раздумывая, вырвалось у него. — Ши Минцзин? Лучший друг моего брата? Иногда мы, конечно, можем перекинуться парочкой фраз за обеденным столом, но если бы он хотя бы мизинцем прикоснулся к коробке, она бы закрылась навечно и плакало моё духовное оружие. Так сказал этот странный дух, не смотри на меня так удивлённо. - добавил он, поймав на себе шокированный взгляд. - Вот только откуда ты-то его знаешь? Ты уже бывал когда-то на пике Сышэн? — Возможно. - коротко оправдался Чу Ваньнин, не зная куда деть взгляд. Мир, где Мо Жань не был влюблен в Ши Мэя и симпатизировал ему, Чу Ваньнину, казался плодом его воображения. Он был уважаемым Старейшиной на пике Сышен и каждый день своей жизни там, он должен был держать лицо, но где-то далеко отсюда, точно не тут и сейчас. Здесь он мог позволить улыбке тронуть уголок его губ совсем чуть-чуть. Совсем чуть-чуть выплеснуть восторг, который накрыл его старое влюбленное сердце, как самая страшная лавина... **** После трапезы, когда Мо Жань любезно проводил его в отдельную комнату, Чу Ваньнин ожидал, сидя на выделенной ему кровати. Когда он обошел весь склон горы, но так и не обнаружил разлом, логично было предположить, что тот находился на самом пике. Крайне удачным стечением обстоятельств, Мо Жань самолично проводил его сюда, тем самым отводя от Чу Ваньнина лишние подозрения. Сейчас ему предстояло незаметно прочесать пик, что было задачей не такой сложной, ведь заклинатель уже знал тут каждый уголок, если не считать общей купальни, куда он предпочитал не соваться после нескольких неприятных случаев. Он решил начать из окрестностей, с помощью цзянгуя быстро прочесать местность и ничего там не найти. Зал Мэн-по был вне подозрений, так как Чу Ваньнин уже был там. Несколько других залов тоже быстро отпали, потому Ваньнин решил заглянуть в свою несостоявшуюся резиденцию. Павильон Красного Лотоса встретил Юйхэна тишиной. Не удивительно, ведь, казалось, это место было заброшенным: не горела ни одна свеча, а дорожка поросла сорняками. Мужчина бесшумно проскользнул на задний двор, там, где должно было быть озеро с лотосами. Лотосов он, конечно, там не обнаружил, зато подтвердил свои догадки. Разлом, излучая слабый свет, преспокойно расположился на поверхности озера. Чу Ваньнин облегчённо выдохнул и приготовился использовать цзянгуй, чтобы не искупаться в ледяной воде. — Ты действительно пришел сюда за этой аномалией... - естественно. Как мог Ваньнин забыть о том, каков умный и сообразительный этот молодой человек, несмотря на всю свою новообретенную (или показную) жизнерадостную наивность. Он опустил руки и медленно повернулся. Мо Жань стоял прямо напротив него со скрещенными на груди руками. Его лицо не выражало, ни безумие Тасянь-Цзюня, ни холод Мо Вэйюя. Это было что-то гораздо хуже. Это было разочарование. - Будешь оправдываться? — Я никогда не собирался и никогда не сделаю что-то, что навредит пику...- уверенно начал Чу Ваньнин. — Я знаю. - действительно знает? Как... — Эта аномалия, скорее всего, некая дверь, через которую ты пришел сюда, потому что никто не станет так уверенно бросаться в неизвестность, как ты сделал это днём. К тому же ты весь день бродил по подножию в поисках второй такой, я прав? Ты сказал, что, возможно, когда-то бывал на пике Сышэн и разговаривал со мной так, будто хорошо знал меня долгое время. А потом со знанием дела перемещался по самым затемненным уголкам нашего пика. — Ты следовал за мной всё это время... - Чу Ваньнин был действительно удивлен. Он был мастером, Старейшиной, но не слышал ни единого звука, не ощущал ни единого шагу за собой. — Да, Юйхэн, я не так бездарен, как ты считаешь, даже если без духовного оружия. А оно должно было быть или было у меня, я прав? - он всё время держал в руке небольшую деревянную коробку. Чу Ваньнин не был уверен, что это значит. - И в конце концов ты планировал просто уйти, оставив меня мучиться в догадках? Что это за аномалия, Юйхэн, куда она ведёт? — Тебе незачем эти знания. Этот мир должен остаться после меня таким, каким был до. Просто дай мне уйти и я вскоре заберу эти аномалии вместе с собой. — Этот мир должен остаться после тебя, каким был до? Значит есть другой мир. Есть другой пик Сышен и есть другой я. Кем я был для тебя в месте, откуда ты пришел? Ты же был близок со мной, так ведь? — Мо Жань, просто забудь. Я знаю, что в каждом измерении, где ты растешь рядом со мной - ты несчастен. Из меня совсем никакой учитель, совсем никакой человек. Я покалечил тебе столько жизней... И я был рад видеть тебя счастливым и беззаботным в мире, где меня нет. Потому я буду очень признателен, если ты перестанешь делать это разочарованное лицо хотя бы до момента, когда я скроюсь. - Мо Жань вдруг весь подобрался и, будто каменный, в два шага подошёл к нему вплотную. Чу Ваньнин не знал чего от него ожидать, но не двигался с места. Что он сделает? Толкнет его в ледяную воду или же просто даст пощёчину после того, как узнал правду? Но Юйхэн правда хотел как лучше, хотя бы на этот раз. Мо Жань взял его за руку. Бесцеремонно схватил его за ладонь и несильно сжал её в своей. — Если бы я родился в том мире, то мог бы видеть тебя каждый день? - его грудь тяжело вздымалась. - Мог бы каждый день идти с тобой рука об руку, есть с тобой за одним столом, разговаривать с тобой... Как бы я мог быть несчастным рядом с тобой? — Ты не понимаешь. - Чу Ваньнин тяжело вздохнул. - однажды в юности Мо Жань принес мне цветущую ветвь редкого дерева из сада мадам Ван. Я отхлестал его до полусмерти, даже не дав объясниться. И каждый раз после этого, когда его обвиняли в чем-либо, я первым делом слушал их, а не его. И наказывал. Пойми, Мо Жань, ты пробыл со мной всего один день, а он долгие годы подвергался только наказаниям. — Если бы я был на месте того Мо Жаня, я бы с радостью подставлял спину за одну возможность просто называться твоим учеником. — Ты говоришь так только потому, что никогда не был на его месте. - Чу Ваньнин попытался высвободить свою ладонь, но Мо Жань только прижал её к своей груди покрепче. — Я уверен, что ни одна моя версия, которая видела тебя хотя бы раз в жизни не согласиться быть на моём месте ни за что. Это не я удачливый, Юйхэн, это он. Мне хватило одного взгляда на тебя, чтобы... - Мо Жань замолчал, наклонившись так, чтобы прижаться своим лбом к его. - Никакая из моих версий не может ненавидеть тебя по-настоящему, я уверен в этом. — Мо Жань, я не знаю, что с тобой случилось, но, поверь, я заслуживаю этой ненависти больше, чем кто-либо другой. Ты чувствуешь ко мне симпатию только потому, что никогда не видел моей жестокости... Мо Жань как-то совсем горестно вздохнул, а потом расправил его ладонь и прижал к коробке, которую принес с собой. Моментально в голове Ваньнина сложился пазл. Он попытался как можно скорее выдернуть её, но мужчина не дал ему такой возможности. — Да что ты творишь?! Ты же всегда мечтал о нём! - в сердцах выкрикнул Чу Ваньнин, желая привести этого человека в чувство. Тот посмотрел на него серьёзно и вполне осознанно. А после коробка просто открылась, явив им сверкающий красным хлыст. — Это... — Да, это, Юйхэн. Я это понял почти сразу. Невозможно увидеть тебя раз, а потом запросто отказаться. Этот счастливец из твоего мира был так опрометчив просто потому, что понимал: ты не уйдешь от него, не скроешься без прощания. А для меня был уготовал один день. Только один-единственный день с тобой. Я самый несчастливый из них всех. Чу Ваньнин просто смотрел, как мужчина, выше его на две головы, ронял скупые слёзы, но не прекращал смотреть на него. Как он мог просто уйти, ничего не сказав? Как мог отказаться от Мо Жаня, кем бы он ни был? — Прекращай лить слёзы. - Чу Ваньнин мягко стирал соленую влагу собственным рукавом. Он не умел успокаивать людей, совсем не умел проявлять свои чувства, потому всё, что ему оставалось, это позволить Мо Жаню плакать. Рука, которую тот всё ещё держал крепко прижатой к своей груди, могла ощутить как загнанно мечется его сердце. — Скажешь мне хотя бы своё настоящее имя? - спросил он совершенно убитым голосом. Ваньнин знал, к чему могло привести это знание. Жить бесконечным поиском его, возможно, бездыханного тела - это была та участь, которую его Мо Жань в самом деле не заслужил. Он коротко покачал головой, чувствуя как сердце начинает болеть. Так сильно болеть. Мо Жань только плотнее сжал губы. Чу Ваньнин не знал, что сделать, не знал, что сказать, чтобы сделать участь этого человека хоть немного легче. Он хотел бы остаться... Так сильно хотел бы. Многие годы Мо Жань ненавидел его, Тасянь-Цзюнь ненавидел его, и наконец-то тот, кто полюбил его, в конечном счёте тоже страдает из-за него. Что он за учитель, что за человек такой. Он смотрел на Мо Жаня, который всё продолжал смотреть на него сквозь горестные слёзы и не мог смириться. Мягко положив ладонь на щеку мужчины, которого он любил, всё никак не мог перестать думать о том, какой могла бы быть его жизнь рядом с ним. Но где-то там в опасности был тот же человек, которого он не хотел отпускать. Тот же человек, что признавался ему в любви сквозь слёзы. — Не плачь. - наконец-то смог он выдавить из себя. - Если я смогу стабилизировать разломы, я обязательно вернусь к тебе. Только пообещай мне, что не пойдешь за мной. — Хорошо. Я.. я не пойду. Только вернись ко мне. — Я вернусь. - он беззвучно двинул губами, просто не в состоянии обещать того, в чем был неуверен сам. Они оба не были уверены. Это обещание было обманкой, чтобы глупая надежда оставалась где-то в груди и не давала упасть. — Береги себя. - шепнул Мо Жань и, мягко заправив выбившуюся прядь ему за ухо, медленно наклонился. Чу Ваньнин не мог не позволить ему этого. Его первый поцелуй был горьким и с привкусом слёз...