Ход Предтеч

Меня швыряло из одного видения в другое, словно все мои воспоминания решили в один момент перемешаться в голове и вылезти наружу. Поначалу даже невозможно было разобрать звуки вокруг, но до меня начал долетать отделенный шум и, кажется, крик… чаек? Вскоре сознание вернулось. Рывком. И тут же поплыло куда-то в сторону, размазывая картинку мутным пятном. Жжение. Это то, что пробилось первым делом, стоило мне только пошевелиться – будто кто-то вгрызался раскаленными клещами в кожу руки. Я застонала, но из горла вырвался лишь какой-то сдавленный скрип, и я даже не поняла сразу, что тот принадлежал мне. Я лежала на земле. Вернее, на песке. Он облепил вспотевшие ладони и щеки, забился в волосы, царапал кожу, но не было сил, чтобы стряхнуть его. Нужно было подняться. Руки уперлись в землю, а вот привстать даже на немного не получилось – мир снова качнулся. Очередная бездна медленно увлекала сознание, но я услышала… Шаги. Быстрые и стремившиеся в мою сторону. Через пару мгновений кто-то оказался рядом. – Мисс, с вами все в порядке? Мне даже захотелось ответить, что я просто очень устала и хочу поспать еще минутку, но губы не слушались, а язык будто и вовсе онемел. Пальцы незнакомца опустились к моей шее, проверяя пульс. Теплые и шершавые. – Вроде живая, – снова этот мужской голос. – Том! Том, иди сюда! Не знаю, кто все это время кружил вокруг меня, и что случилось после. Мужчина позвал кого-то, но спустя несколько секунд картинка снова заплыла, а потом медленно погасла.

***

Всего на крошечные мгновения, но темнота расступалась. И сквозь эти редкие просветы до меня долетали голоса. Мужские. Кажется, они спорили о чем-то, но слова слипались и превращались в почти неразборчивое гудение. – Лежала на берегу без сознания, – проговорил один. – Может, крушение, а может, высадили. – Ты уверен, что она не опасна? – Посмотри на нее. Какая из нее угроза? Она еле дышит. Кто-то из них тяжело вздохнул. Больше они ничего не сказали. Или это я снова провалилась в темноту.

***

Я вскрикнула от резкой, обжигающей боли в руке и тут же проснулась. – Тише, тише. Я обрабатываю рану, не дергайся, – раздался рядом спокойный женский голос. – Придется потерпеть. Я поморщилась и открыла глаза. Вокруг все было другим – незнакомая комната, каменные стены, чужая мебель и та к тому же еще и выглядела старой. Нет, не старой, а как… из другой эпохи? Что за черт? Рядом сидела женщина лет сорока, держа в руках кусок ткани, пропитанный чем-то темным и довольно пахучим. Она снова прикоснулась ей к моему левому предплечью, и то адски защипало. Я стиснула зубы от боли. – Извини, – вновь заговорила женщина. – Там жуткая царапина или… татуировка? Так и не поняла. Царапина? Татуировка? Я повернула голову, пытаясь разглядеть свою руку. Кожа на ней была красной, будто воспаленной, а поверх… и впрямь виднелось что-то темное и узорчатое. Я не успела увидеть, что именно, – женщина вновь закрыла рану. И только сейчас я рассмотрела ее саму: ее выцветшее платье из грубой ткани, перепачканный фартук, руки с обкусанными ногтями и мелкими шрамами. Она идеально вписывалась в интерьер этой комнаты. И вот тогда до меня начало доходить… – Где я? – голос сел на полуслове. – Гавана. Мне показалось, я ослышалась. – …Что? – Гавана, – еще раз повторила она совершенно спокойно, будто речь шла о соседней улице. Я уставилась на нее, не зная, как реагировать на услышанное. Она говорила что-то еще, про своего мужа и о том, что он торговец. Про то, что именно он нашел меня на каком-то острове и почему-то без сознания. Про то, как привез сюда. В Гавану. Я почти не слушала, пытаясь если не принять, то как-нибудь суметь переварить это. Какого дьявола я делаю в Гаване?! – Ты в порядке? Женщина смотрела на меня с беспокойством. Я кивнула. Или мне показалось, что кивнула. Другого ответа у меня не было. А внутри… все полыхало от ужаса. Мне хотела разрыдаться, закричать от страха и беспомощности. Но я молчала, прикусив язык. Если я сейчас сорвусь – она решит, что я сумасшедшая. Или увидит угрозу. Или все вместе. И тогда меня выкинут на улицу, и я останусь одна в этой Гаване, где ничего не понимаю. – Как твое имя? – Рей, – промямлила я. – Я Ирен, – наконец представилась хозяйка дома. – Так что с тобой случилось? Ты помнишь? Я напрягла мозги, пытаясь собрать хотя бы обрывки, образы, голоса. Хоть что-нибудь. Но в голове осела лишь эта чертова боль и слово «Гавана». – Нет, – я покачала головой. – Извините… Я ничего не помню. Это было почти правдой. Единственное, что хоть как-то проскользнуло в воспоминаниях – странная женщина с не менее странной иглой. Обрывками я помнила ее слова про метку и про какие-то тайны, но даже оставленный ею рисунок не видела. – Тебе нужен отдых, – спустя пару минут полного молчания, ответила Ирен. Больше от нее вопросов не последовало. Она собрала окровавленные клочки ткани с кровати, смахнула их в ведро с водой, которое стояло рядом, и вытерла руки о фартук. – Ты можешь остаться у нас, если тебе некуда идти. Или до твоего полного выздоровления, решай сама. Взамен можешь помогать мне по дому или моему мужу Тому. Возможно, пока он здесь, твоя помощь ему пригодится. Ирен поднялась и вышла, оставив меня одну. Я уставилась в потолок, прогоняя в голове этот короткий и почти бесполезный диалог. Единственное, что у меня было – это случайная доброта чужой женщины. По крайней мере теперь я знала, где нахожусь, но не имела понятия, как меня сюда занесло, а какой сейчас век – спрошу чуть позже, когда снова смогу говорить, не заикаясь от ужаса. Я подтянула к себе руку, которую все это время обрабатывала Ирен, и наконец рассмотрела то, что она называла «царапиной или татуировкой». На изуродованном клочке кожи был нарисован удивительно четкий и ровно выведенный рисунок. Армиллярная сфера. Я смотрела на нее и была не в силах отвести взгляд. Что это? Это ее мне вырезала та необычная женщина? И зачем? Ответов у меня не было. Была только пульсирующая боль и тишина пустой комнаты.

***

Хозяина дома я нашла в небольшом помещении, похожем на склад. Везде стояли внушительные ящики (уверена, тяжелые), лоскуты, скрученные в рулоны, бочки и прочие вещи. Имущество почти занимало все пространство, поэтому пришлось пробираться внутрь аккуратно, чтобы ничего не зацепить. – Добрый день, – начала я, остановившись на безопасном расстоянии. – Мистер Хейг, верно? Мужчина продолжал возиться с одним ящиком, даже не повернувшись ко мне. Высокий, под два метра, в темном аккуратном камзоле с блестящими пуговицами. Будто и не заметил, что я обращалась к нему. – Меня зовут Рей, – продолжила я. – Вы привезли меня сюда, помните? Я хотела… в смысле… мне нужна работа. Ваша жена сказала, я могу… – А, да-да, – перебил он, все также не оборачиваясь. – Подай те бумаги. Они на лавке у входа. Я развернулась и просочилась обратно к двери. Бумаги были там, где он и сказал: несколько документов и открытых писем. Разглядывать я не стала и просто собрала все в кучу, отнеся владельцу. Мужчина тут же начал перебирать бумаги пока оттуда не вылетел лист. Он чуть было не ускользнул под ящик, но я успела перехватить его, и взгляд случайно зацепился за дату. «14 июня 1715 года» Я моргнула, уставившись снова на дату. – Что там? – прервал мой ужас мистер Хейг. Найтись было тяжело. – Одно… – промямлила я, протягивая обратно листок. – Вы выронили. – А, это вчерашнее. Хорошо, что не улетело. Он быстро убрал документ в общую стопку, пока я продолжала пялиться в пустоту не в силах вымолвить ни слова. Вчерашнее? Бумага не выглядела потасканной, да и чернила лежали ровно. Значит, не старое письмо. И значит, сейчас действительно 1715? Так я узнала год, куда меня занесло. Прошлое. Настолько далекое, что от одной мысли становилось дурно. – Работа говоришь? – снова подал голос Хейг. – Может, и найдется что-то. Он наконец-то повернулся, быстро оглядел меня с ног до головы без особого интереса. Я почувствовала себя какой-то мебелью. – Что ж, прибери здесь. Воду наберешь на берегу. И не дождавшись ответа, он втиснул мне в руки ведро, после чего сразу удалился. Работа с бумагами, да? Нет. Уборка. Но выбирать не приходилось. Я ненавидела уборку. Всегда ненавидела. Даже дома (я имею в виду в двадцать первом веке), если можно было отложить это дело и квартира не превращалась в помойку, то я откладывала. А сейчас… Выскребая вручную всю грязь из щелей между половицами, я с досадой думала о том, что здесь еще не изобрели пылесос. Да и швабры не нашлось, хотя сомневаюсь, что работа пошла бы быстрее. Я провозилась несколько часов, но к концу дня склад выглядел почти также, как и в начале: те же тяжелые ящики (которые я бы при всем желании не передвинула), те же свернутые рулоны, те же стены и пол. Только последний стал чище, с потолка ушла паутина, а с вещей – пыль. Я выжимала тряпку в последнее ведро, чувствуя, как горят и дрожат от усталости ладони. И я действительно проторчала здесь весь день.

***

Утром меня разбудила миссис Хейг. – Поможешь на кухне, – оповестила она. И я послушалась, потому что отказываться просто не имела права. Я резала и чистила овощи. Словом, делала все, что она говорила и старалась не путаться под ногами. Весь день голова была тяжелой. Я не выспалась, хоть вчера и уснула, едва коснувшись подушки. За работой мысли сами возвращались ко всему, что меня окружало. Я смотрела на интерьер дома, пользовалась «старой» посудой и приборами и все равно не могла поверить – я в прошлом. Как это возможно? Так, мысли и вернулись к сфере на руке. Ее я перебинтовала по совету миссис Хейг. Итак, метка. За почти неделю проживания здесь я так и не вспомнила, для чего она, несмотря на крутящееся и уже чуть более четкое воспоминание о женщине с иглой в руке, и о всей той боли, что она мне причинила меньше, чем за минуту. «Держи в тайне» – и это все. Может, я что-то упустила? Я не знала. И это незнание грызло изнутри. Дни тянулись однообразно и скучно. Утром – работа на кухне, после – уборка или какое-нибудь задание от мистера Хейга. Я подметала пол, стирала одежду (сожалея, что о стиральной машинке здесь и не слышали), перебирала бумаги, по мелочи могла сортировать какие-то вещи. Потом – снова кухня, и к вечеру я была уже не в силах что-либо делать. И так по кругу. Хозяин, кстати, быстро смекнул, что я умела обращаться с цифрами, поэтому периодически я могла помогать ему и с бумагами, сверяя списки. Это было по-прежнему скучно, но хотя бы не так убивало спину. Я думала, так и будет продолжаться. Дни слепятся в недели, а недели – в месяцы. Думала, что все это и есть теперь моя новая жизнь. И как же я тогда ошиблась…