Ход Предтеч

– Отдохни, – спустя пару недель предложила миссис Хейг. К тому времени хозяин дома уже покинул Гавану, а значит, и работы стало меньше. Зато иногда заходил мистер Уоллер – друг семьи. Я видела торговца пару раз, а Ирен как-то обмолвилась, что это именно он был тогда вместе с ее мужем, когда меня нашли на острове без сознания. – Прогуляйся по городу. Я и не спорила. Выходить одной в незнакомый город было страшно, но я и сама устала сидеть в четырех стенах и видеть жизнь только из окна кухни. Улицы шумели. Народу было предостаточно. Узкие улочки, никаких многоэтажек, торговых центров или машин – только повозки, около которых околачивались торговцы, предлагая свой товар. Все такое живое, настоящее и… чужое. Я не спешила, разглядывая улицы и людей. И только спустя несколько минут заметила, что прохожие тоже как-то странно на меня поглядывали. Женщины отводили взгляд, а мужчины напротив не скрывали своего интереса. Я даже запнулась пару раз. А потом до меня дошло… Шорты, футболка и куртка-парка с карманами – весь мой образ, сопровождаемый звучным цоканьем сандалий на платформе, выглядел для этих людей не менее, чем дико. Здесь я была похожа на… Черт знает кого! На проститутку. Или на циркачку. Или на все это сразу! – Эй, красотка! – кто-то шикнул сбоку, но я не обернулась. Одним движением застегнула куртку, пытаясь хоть как-то прикрыть свои ноги, но полы ветровки не доходили даже до колен. – Юбку бы надела, девка, – донесся еще один нескромный шепот с другой стороны. – Совсем стыд потеряла! Я вжала голову в плечи и почти бежала обратно, но через пару поворотов поняла, что не запомнила дорогу. Крутилась на месте, ища глазами хоть что-то знакомое и чувствуя, как внутри поднимается паника. Где этот чертов дом? И тут где-то вдалеке ударил колокол. А потом еще один. Они будто перекликались между собой. Люди вокруг зашевелились. Мне показалось, что их стало больше. Для меня это было странно, а потом кто-то из толпы выкрикнул: «Скорее на площадь!» Я могла бы остаться на месте или могла бы дальше продолжить искать дом Хейгов, но возникшая суета закружила меня, увлекая за собой. Так я оказалась на главной площади. Людей здесь было еще больше. Я попыталась протиснуться, но меня отпихивали локтями, не обращая внимания на мои возмущенные «ой». Роста не хватало, чтобы увидеть, что находилось впереди кроме чужих спин и шляп. Я оглянулась и заприметила лестницу. Она вела на крышу двухэтажного домика. Почти что идеальное место – в самом конце площади, наверху, куда вряд ли кто-то будет поднимать голову. И оттуда можно было бы разглядеть все. Я выползла из толпы, получив параллельно несколько недовольных упреков. Около дома не было стражи, сюда вообще никто не смотрел. Отлично. Платформа обуви скользила по дереву, ступеньки скрипели под ногами, но спустя несколько секунд я взобралась на крышу, вцепившись мертвой хваткой в черепицу, чтобы не соскользнуть. Отсюда площадь была как на ладони. Но вот зрелище… Это был эшафот. И человек по центру стоял с петлей на шее. Такая картина не заставила меня прийти в восторг, как, кажется, большую часть этого города. Рядом с бедолагой взад-вперед ходил кто-то, судя по одеянию, очень важный, зачитывая обвинения. Страшно было представить, что испытывал приговоренный. Прощался с жизнью? Плакал? Молился? Или, наоборот, проклинал всех собравшихся здесь? Я уже хотела отвернуться, сползти обратно с этой треклятой лестницы и забыть все, что открылось только что передо мной, но в этот момент осужденный поднял голову. Мне показалось, он посмотрел прям на меня. Он не мог меня видеть – я была мелким пятнышком в толпе зевак. Или мог? Его взгляд будто был направлен на эту крышу. Но приговор привели в исполнение. Через секунду я смотрела уже на тело, отчаянно бьющееся в петле под городской крик и шум. У меня закружилась голова. – Господи, нет! – слова вырвались сами собой. И очень зря. Потому как мой испуганный возглас привлек внимание стражника, ходившего по соседней крыше. – Стой! – приказал он, но я решила не медлить и бросилась к лестнице. – Стой! Повторять не стану! Солдат начал спускаться следом. Со стороны это походило на какое-то соревнование, и я бы определенно посмеялась, не будь на месте «соревнующегося». Не спускаясь до конца, я спрыгнула вниз и побежала прочь, но назло всему, из-за угла вышли еще несколько человек в форме. – Держите ее! – крикнул тот с лестницы. Я понадеялась, что до них не сразу дойдет, что приказ был отдан им, однако ребята справлялись со своей работой отлично и молниеносно среагировали на крик товарища. Один из них схватил меня за капюшон ветровки, и я с грохотом рухнула на землю. – В чем дело? – Она пыталась сорвать казнь! – протараторил уже спустившийся солдат. – Сам видел! – Что? Не пыталась я ничего сорвать! – возразила я. – Ага, конечно. И на крышу просто так полезла, да? – скалился тот, схватив меня за шкирку. – Кто тебя так одел? Небось те самые, кого сейчас и вешают? Решили, что так не привлечешь внимание? – Я просто смотрела! – Не ври! Ты нарушила порядок, и я лично отведу тебя к губернатору! Я испугалась не на шутку. А если на меня повесят обвинения? Я займу место того бедолаги в петле? И сколько людей придут полюбоваться этим? И за что? За крик? За то, что полезла на крышу? Какова вероятность, что и того приговорили к смерти за какой-нибудь пустяк? Я хотела оправдать себя, объяснить, что не собиралась ничего срывать, а случившееся – просто недоразумение. На эту болтовню стражник с силой скрутил руки у меня за спиной, зацепив рану на предплечье и вновь напомнив о боли. Жжение прострелило до самого плеча. Я вскрикнула, но мужчина не обратил внимания. Он потащил меня в сторону эшафота. Что, мой «судья» сидит рядом с виселицей на случай, если придется пресекать нарушения сразу, не распуская жаждущих зрителей? От страха все сжалось. Ноги подкашивались, и я спотыкалась почти на каждом шагу. Окружающие лишь испуганно расступались, с опаской поглядывая то на меня, то на стражника. Мне показалось, что этот город уже вынес мне приговор. Впереди виднелся эшафот. Я смотрела на него, начиная представлять, как радостные жители обступают его, расталкивая друг друга, чтобы лицезреть мою смерть. Представляла, как меня выводят на помост, и как тот щегол в дорогом одеянии также расхаживает взад-вперед, зачитывая обвинения. И как торжественно мне накидывают петлю на шею под общие крики. Я зажмурилась, пытаясь прогнать эту картину. Но солдат поволок меня дальше. Я открыла глаза и с ужасом уставилась на толстые петли, в одной из которых тяжелым грузом раскачивалось тело. Я снова споткнулась, но стражник даже не оглянулся.

***

Через несколько минут мы стояли около огромных ворот. Удирать от стражника было бессмысленно – за это время он скрутил мои руки за спиной. В его глазах я сделалась весьма опасным преступником. Солдат что-то сказал караульным, стоявшим за железными воротами, и те поспешили открыть двери. Меня втолкнули вперед. Я не стала сопротивляться – проблем и так уже хватало. Мы шли по длинной лестнице, вдоль которой тоже стояли стражники, разбившись на маленькие группки. Очевидно, сбежать у меня не выйдет – значительные препятствия в виде кучи охраны и высоких стен двора оборвали бы любые, даже самые продуманные планы. Впереди уже виднелся конец лестницы, ведущий к маленькой декоративной беседке, в которой что-то обсуждали четыре человека. Единственное, чего мне хотелось – выбраться отсюда живой. Мысленно я поклялась, что если у меня это получится, то я больше никуда не выйду дальше двора Хейгов. Меж тем собравшиеся заметили наше появление и прекратили беседу, попутно переводя взгляд то на меня, то на стражника. Я также внимательно разглядывала каждого из них, остановившись на одном, который был слишком не похож на своих друзей: слегка поношенный плащ, небрежно собранные светлые волосы выдавали его из общества этих интеллигентов. Он ответил тем же и кинул на меня то ли удивленный, то ли злобный взгляд, и я сразу же отвернулась. – Сэр, – наконец обратился солдат к старику, сидевшему за столом, – эта девица… Я напряглась и стала вслушиваться в каждое слово. Кто знает, что этот чудик может сказать. И вряд ли мое слово будет иметь хоть какой-то вес против его. – У меня сейчас очень важная встреча, а ты явился сюда, чтобы мешать нам? – совершенно спокойно спросил старик. Поразительно, как сдержано он отвечал, хотя только идиот бы не догадался, что от нашего появление он явно пребывал в бешенстве. – Эта девица, – снова повторил он, ткнув в меня пальцем, – пыталась сорвать сегодняшнюю казнь. Выглядит она странно, ведет себя подозрительно. Я сам видел, как она кричала и рвалась вперед. Может, шпионка. Таких, как она, знаете, в порту хватает – сначала прикидываются безобидными, а потом планы вынашивают. Старик перевел взгляд на меня. Он переменился в лице. Поверил ему? Я молчала, не зная, что и сказать на такое обвинение. – Я… – и ни слова дальше. Стражник толкнул меня в спину и приказал заткнуться. – Нет, пусть говорит. В конечном счете мы должны выслушать и ее версию тоже, – возразил старик. Услышанное слегка успокоило: хоть кто-то дал мне слово перед тем, скрутить и повести под суд. – Я просто смотрела. С крыши лучше видно. И я ничего не срывала. – Ложь, – нервно перебил стражник. – Дай ей сказать! – крикнул старик. – Или я лично вышвырну тебя с должности! Пока солдат выслушивал угрозы губернатора, мои глаза уловили необычные документы на столике рядом. Там лежали какие-то пожелтевшие бумаги, карты с пометками и… знакомым рисунком. Точно такая же сфера, что и у меня на руке. Я попыталась получше рассмотреть документы, но один из гостей губернатора заметил это и быстро перевернул листы. Видимо, для них это было чем-то важным. Кто все эти люди? И пока я размышляла о связи с рисунком на моей руке, губернатор уже отчитал солдата, махнув рукой: – Уведите ее. Стражник схватил меня за локоть, зацепив повязку и свезя ее. Рана прожгла с новой силой. Я вскрикнула, почувствовав, как из-под тонкой ткани побежала кровавая струйка. И на это обернулись все. – Вы ранены? – спросил старик. – Нет, все в порядке, – сквозь зубы ответила я. Собравшиеся переглянулись. А я вдруг вспомнила слова той женщины: «Держи это в тайне». Она намекала на них? А вдруг эти люди – единственные, кто могут мне хоть что-то объяснить? Или если я заговорю, то станет только хуже? – Правда, все в порядке. Не переживайте, – повторила я уже нормальный голосом. – Я лучше пойду. – Подойдите. – Делай, что говорят, – вновь вмешался стражник. Какой же надоедливый… Я медленно подошла к столу. Если старик просто позовет слуг и велит перевязать руку – никто ничего не узнает. Я смогу уйти. Но чуда не произошло: я почувствовала, как сырая ткань отлипла от моей кожи. Губернатор замер. Я видела, как поменялось его лицо. Он переводил взгляд с раны на меня и обратно. – Где вы это взяли? – тихо спросил он. И тут же все (даже тот стражник) поспешили столпиться вокруг. – Я… – и снова это тупое молчание, длившееся, как мне показалось, опасно долго. – Это просто татуировка. Всего-то. – Это не обычный рисунок, – продолжил старик. – Кто вы и что вам известно? Кто я? Рассказать, как меня перенесло из двадцать первого века в восемнадцатый? Тогда виселица точно будет моей следующей остановкой. Или рассказать про инопланетную даму со странными фокусами? Получится просто отличная речь. Соврать, что «просто увидела чертеж»? Да? И где именно? Я напрягла мозги, чтобы выдумать самый нейтральный ответ, но каждый продолжал тащить за собой вопросы. Неужели не было ни шанса, чтобы этот рисунок оказался совершенно обычным? Чем-то, что рисуют абсолютно все. – Не думаю, что вся эта ситуация является случайностью, сэр, - высказался один из присутствующих. – Так вы ответите на мой вопрос? – переспросил губернатор. Я же была в полной растерянности. – Отвечай! – снова вмешался стражник. Удивительно, что этот идиот вообще смел открывать рот после выговора. Но думать об этом было некогда – его кулак прилетел мне в лицо. Удар был настолько неожиданным, что я даже закрыться не успела. Осознала случившееся только на полу, почувствовав вместе с этим металлический привкус во рту. Этот кретин разбил мне губу. Мелкий ублюдок, почуявший власть. Оглушенная ударом под крики губернатора я пыталась подняться (со связанными руками это оказалось не так просто), попутно вытирая кровь о коленку. Меня быстро вернули в вертикальное положение. – Слушайте, я ничего не знаю, – воскликнула я. – Понятия не имею, почему вас так задел этот рисунок. Я здесь не при чем! – Хорошо, мы разберемся с этим чуть позже, - подытожил старик. – Господин Роджерс, пожалуйста отведите эту девушку под замок. – Лучше я! – предложил свою кандидатуру человек в плаще и быстро подскочил ко мне. – Конечно, Дункан, проводите ее. Под замок. Отлично. И что будет потом, когда эти люди вернутся с вопросами? И на которые я не могу ответить. Ни правдой, ни ложью. Вообще никак. Они же решат, что я непременно что-то скрываю. Мы уже отошли на приличное расстояние от беседки, откуда по-прежнему доносились возмущения губернатора на своего служащего. По крайней мере радовало, что этот идиот ответит за свои действия, даже если перед этим пострадало мое лицо. – Ты же понимаешь, что я ничего не знаю, да? – спросила я у проводника. – Замолчи и иди вперед. – Может поможешь мне выбраться отсюда? Из-за спины донесся короткий смешок. Бывают ситуации, когда ты не видишь никаких границ и начинаешь делать все, что придет в голову. Например, пытаешься договориться с тем, кто тащит тебя в камеру. Он мог и впрямь оказаться обычным стражником, и тогда я была просто посмешищем. В любом случае, мои попытки не увенчались успехом. – Потом разберемся с тобой. Мы подошли к маленькой комнате, где вместо дверей служила решетка. Видимо, здесь мне придется коротать время до следующего опроса. – Хотя бы руки развяжи. Пожалуйста. Плечи, локти, кисти ныли от веревок. Но я уже и не надеялась ни на какое понимание. Однако за моей спиной что-то щелкнуло, и через миг я почувствовала, как запястья оторвались друг от друга. Железная дверь тут же заперлась на здоровый ключ. Сколько мне предстояло здесь просидеть – я не знала. Эти хлыщи ни за что не отвяжутся от меня. Они так загорелись этим рисунком, что скоро вернутся. А у меня нет ответов. И, кажется, не будет. Я закрыла глаза и прислонилась затылком к холодной стене. В голове не было ни единой здравой мысли. – За что посадили? – вдруг из соседней камеры раздался мужской голос. Низкий, тихий и спокойный. За стеной сидел еще кто-то, но я никак не могла увидеть, кто именно. – За то, чего не знаю, – устало ответила я. – А ты? – За то, что знаю многое, - снова ответил голос. Сплошные загадки. – И давно ты так сидишь? – Достаточно, чтобы выбраться отсюда. – А ты знаешь как? – оживилась я, но в ответ пришла тишина. Я засуетилась по камере, пытаясь хоть как-то заглянуть в соседний пролет. – Эй? Бесполезно. Я тяжело вздохнула и опустилась на холодные кирпичи в углу. Надо было подумать. Вспомнить каждую мелочь, каждую деталь этого дня, чтобы придумать ответы. Но, увы, в голову не приходила ни одна здоровая мысль и я не заметила, как уснула.