Ход Предтеч

Я проснулась утром от звука отпирающейся клетки. Сначала я подумала, что выпускают меня, но ключ звенел в соседней двери, за которой сидел вчерашний собеседник. Я подскочила к решетке, наблюдая за солдатами, открывавшими замок. Двое из них схватили пленника и силой вывели наружу. Мне так и не удалось увидеть, кто именно сидел за стеной, хотя, глядя на его лохмотья, грязные руки и ноги, я бы подумала, что это был обычный рабочий или бездомный. Казалось, мужчина даже не собирался сопротивляться, он совершенно спокойно шел перед стражниками. Интересно, куда это они его? – Эй, сколько мне тут еще сидеть? – крикнула я им вслед, но ответа не получила. Прекрасно! Меня будут держать в этой грязной камере, пока моя одежда тоже не превратится в лохмотья, и я не буду походить на этого бездомного? Еще неизвестно, сколько он тут сидел. Я сделала вывод, что пытаться достучаться до кого-то здесь – глупая затея, поэтому снова отползла в уже привычный мне уголок, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Через некоторое время пленника вернули в камеру. Дождавшись ухода стражников, я попыталась расспросить его о произошедшем, куда и зачем его уводили, но вместо каких-либо ответов пришла уже знакомая мне тишина. Еще через несколько часов к камерам пришел стражник с подносом. Он грубо поставил его перед решеткой. На подносе были тарелки с едой, хотя при виде ее аппетит отпадал напрочь. – Эй, – окликнула я уже уходящего солдата. – Сколько вы меня будете здесь держать? – Сиди и не вякай. Возможно, меня решили оставить здесь до тех пор, пока я сама не начну говорить. Но ведь и говорить было нечего. Я провела день в молчании и одиночестве, в грязной камере на полу, где единственным развлечением для меня было отколупывать с руки засохшую кровь. Несколько раз я пыталась разговорить соседа за стеной, но тот все также продолжал молчать. Я уже начала предполагать, что этим утром ему вырвали язык. Вечером я пыталась уснуть, но сделать это оказалось сложно, учитывая, что за день я не особо-то и устала. Наверное, завтрашнее утро также не принесет мне ничего полезного.

***

Треск железа и затухающие крики заставили меня в ужасе проснуться. Я уставилась на решетку, и через секунду в нее кто-то влетел. В темноте, но я смогла разобрать офицерский костюм. По короткому всхлипу и выпученным глазам я поняла: солдат был мертв. А за ним, на земле в лужах крови лежали ещё несколько тел. Он был последним – звуки борьбы снаружи прекратились. Я не видела, кто их так отделал, но и подползти ближе не осмелилась. Рядом с дверью что-то кротко звякнуло. Ключ? Это моментально переубедило меня. Я подлетела к решетке , не веря в то, что на земле и впрямь валялся он. Откуда? Кто? Неважно. Важно, что у меня появился шанс выйти отсюда. А дальше... Бегом из этого города! Сохраняя тишину вокруг, я стала наобум ковырять ключом в замке, пытаясь вставить его в разрез. Но неподалеку послышались шаркающие шаги. Вот черт... Если сейчас меня застукают за побегом... Я, как мне показалось, слишком звучно вытащила ключ и быстро сунула его в карман шорт. Лучшим решением было отползти в уже «полюбившийся» мне темный угол и притвориться, что я сплю. Так я и поступила. Вскоре кто-то в самом деле подошел к решетке. Он долго оглядывал поле битвы, кажется, пребывая в некотором удивлении. Не поднял тревогу, не стал осматривать трупы. А потом... Раздался очередной грохот. Началась новая потасовка. Несколько минут я, притаившись в своем углу, улавливала отголоски сражения. Что-что, а наблюдать за резней мне не хотелось. Хватит и вчерашней казни. До моих ушей доносились страшные звуки – звон лезвия, хруст дерева (а, может, костей), даже пара выстрелов. Видимо, насилие здесь считалось нормой. Наконец все стихло, и я слышала только измученные покашливания и тяжелое дыхание. Кто-то явно корчился от боли или уже прощался с жизнью. – Довольно! – прозвенел уже мне знакомый голос губернатора. В сопровождении кого-то еще он подошел чуть ближе к камере. – Как твое настоящее имя, бродяга? – Меня зовут… капитан Отвали! «Как остроумно…», – подумала я и сразу узнала голос. Это был тот человек, что отвел меня в эту камеру. Все это выглядело донельзя странно. Когда это он вдруг успел перейти дорогу своим «собратьям»? – Грязная деревенщина! – прорычал кто-то третий, наверняка, из общества губернатора. Я продолжала слушать диалог, из которого узнала, что некто, еще недавно сидевший за стеной, назывался Мудрецом и, судя по тону диалога, был слишком важен для этих людей. А предатель, Дункан вроде (или уже нет), собирался его освободить, о чем сейчас, скорее всего, жалел. – Отправьте этого человека в Севилью на одном из кораблей «серебряного флота», - подытожил губернатор. – Мудрец сбежал, но хотя бы вторая клетка закрыта. Старик подозвал к себе двух стражников. – Отведите девчонку в крепость Эль-Морро, – приказал он. Нет! Только не это! Все мои планы с грохотом обрушились. Теперь я точно никогда не выйду на свободу и не сбегу из этого отвратительного города! Железная дверь отворилась с мерзким скрипом, и в тесную камеру зашел здоровый солдат. Он одним движением вышвырнул меня наружу. Несколько раз я сделала попытку убежать, но на помощь первому пришел второй стражник. Крепость Эль-Морро? Замечательно...