Ход Предтеч

Огромная крепость, вершина которой уходила куда-то в ночное небо, возвысилась над нашими головами. Отсюда я вряд ли смогу сбежать, наверняка, это сооружение отлично охраняется. Решив особо не задерживаться, двое стражников провели меня внутрь внушительного строения. Повороты, коридоры и лестницы... Я пыталась запомнить наш маршрут на случай, если удача в виде побега все же повернется ко мне. Но на очередном углу я сбилась. Некоторые камеры были пустыми, а из некоторых доносился то ли плач, то ли стон. Уверена, здесь проводились пытки по отношению к узникам. Через несколько минут показалась пустая камера. По размеру она была почти такой же, как и та, откуда меня привели, если не меньше. – Твое место, – сказал стражник и толкнул меня в открытую дверь. Я с безысходностью посмотрела на закрывающийся замок. Солдаты довольно развернулись и пошли на выход, не забыв по пути постучать по чужой двери, чтобы напомнить, кто тут главный. Я села на каменный пол. Здесь было гораздо холоднее и тошнотворно пахло сыростью. – За что тебя? – заговорил человек из соседней камеры. Я, еще не привыкшая к темноте, повернулась в сторону голоса. – Не знаю. А тебя? – Не знаешь… – усмехнулся он. – Хочешь сказать, что в эту грязь тебя посадили без причины? – Да. Некоторое время мы оба сидели молча. Уже не хватало фантазии придумывать ответы. Если еще прошлая камера находилась хотя бы в резиденции губернатора, где про меня еще могли вспомнить, то вот здесь… В этой крепости сидело нескончаемое количество пленников, и вряд ли теперь я представляла хоть какую-то ценность на их фоне. – А я просто попался на воровстве, – снова заговорил человек в соседней камере. – Ну знаешь, если жизнь превратилась в бесконечную нищету… – Знаю. И много наворовал? Он снова усмехнулся. Это означало «да»? Впрочем, его ответ был не столь важен. – Расскажешь об этом месте? – я решила сменить тему диалога. – В смысле, чего здесь можно ждать? Сосед вдруг подполз к решетке. Сквозь темноту, но мне удалось разглядеть его лицо: обычный парень, постарше меня, грязный и в лохмотьях. Чем-то напомнил мне того, который сидел в резиденции. Мудрец, кажется. – Да чего угодно. Здесь не просто сидят в заточении, – начал он, – здесь ждут завтрашнего дня в надежде, что хоть что-то изменится. Некоторые, впрочем, тайно молят о смерти. Зачастую ты сидишь без еды. Иногда и без воды. От его слов становилось только хуже, но парень не переставал говорить: – Никто не будет отвечать за твою жизнь, если она вдруг решит закончиться. Могут в клетке оставить на солнце. Могут без воды. Или просто отходить плетками, палками, ногами – чем придется – так, что забудешь, как дышать. – Он помолчал. – Слышал, иголки под ногти загоняли… Пальцы отрубали. – Над тобой тоже издевались? – спросила я. – Бывало, – без уточнений бросил он. – Я Уотт, – парень протянул грязную руку сквозь прутья решетки. Все пальцы были при нем. Я ответила на жест и тоже представилась. – Тебе еще повезло, Рей. Сюда обычно заходят без ничего. Вещи забирают. Одежду меняют на тряпки. Видимо, ты здесь на счету. Об этом я размышляла всю ночь, сумев уснуть только под утро. Вдруг он прав? Может, я действительно еще имела ценность для местных властей? И им просто невыгодно от меня избавляться?

***

Проспать долго мне не удалось: солдат, который делал обход помещения, решил, что будить уже и без того измученных пленников оглушающим стуком алебарды о железные решетки намного веселее. Я лежала на полу, пытаясь защитить свои уши от ужасного грохота. Все шло ровно так, как рассказывал Уотт: никакой еды или воды. Некоторых в кандалах уводили из камер, откуда-то доносились душераздирающие крики людей, к которым тут же просыпалась жалость. Пережить здесь день, оставшись в здравом рассудке – вот она, задача такой жизни. Я не знала, сколько таких дней мне предстояло провести. И главное – выживу ли после того, как наступит моя очередь. Пить хотелось неимоверно, но за весь день не дали ни капли. Как и за весь день никто не пришел ко мне с вопросами. Может, я и ошиблась. Может, меня оставят здесь просто гнить, пока «жизнь не решит закончиться». Я отвернулась к стенке, чтобы никто не видел моих слез.

***

– А вы не пробовали сбежать отсюда? – как-то поинтересовалась я у Уотта. – Наверняка хоть кто-то да пытался. – Да, был один такой. Кстати, сидел в этой самой камере, – он указал на решетку, за которой теперь жила я. – Но его, кажется, быстро поймали. Больше я его не видел, хотя кто-то до сих пор верит, что ему удалось сбежать. Но я не верю. К тому же мы все слышали почти нечеловеческие крики той ночью. Затих только под утро. Я поежилась так, будто кто-то пересчитал мне все кровеносные сосуды внутри. Даже думать не хотелось, что сделали с беглецом, когда поймали. – Что ты там болтаешь?! – неожиданно закричал подходящий к нашим камерам солдат. – Давно не сидел снаружи под солнцем? Он с силой ударил саблей по решетке Уотта, и звенящий грохот разразился по всему коридору. От страха мы оба шарахнулись к дальней стене. – Ты давно мозолишь мне глаза! – продолжал стражник. Он просунул меч через железные прутья, упирая конец лезвия в грудь парня. Уотт же вытянулся как струна, и, кажется, затаил дыхание, лишь бы не налететь на острый конец сабли. – Если бы мне дали приказ распорядиться твоей судьбой, то твои останки давно бы валялись под забором! Я не выдержала и опустила взгляд. Стражник вполне мог пропороть тело Уотта, если бы хотел. Возможно, его останавливало лишь распоряжение сверху. Вскоре он отпустил парня и убрал саблю в ножны. – А ты… – с угрозой обратился солдат уже ко мне. – Только попробуй еще раз издать звук! Он подождал секунду, будто надеялся, что я вот-вот сорвусь. Но я молчала. Он сплюнул и ушел. В горле стоял ком. Я сидела здесь уже полмесяца, если не больше. И ничего не менялось. Вообще ничего! Я старалась взять себя в руки, но слезы потекли сами собой. – К тому же нужен ключ или хотя бы то, что может послужить вместо него… – отозвался из дальнего угла своей камеры Уотт. Ключ! Я вскочила и принялась шарить по карманам. Вот он! Маленький, металлический и ни разу не пригодившийся за все это время. Я и забыла, что он у меня остался. Была ли хоть ничтожная вероятность, что он случайно подойдет к этой решетке? Я тихо подошла к двери и оглядела коридор. Пусто. Стражник, который делал обход, наверное, был в другой части коридора. Не с первого раза, но я нашла замочную скважину. Ключ вошел в него как родной. Щелчок. Поразительное везение! – Уотт, – у меня почти что перехватило дыхание, – ты знаешь, как устроена крепость? – Не очень, но… – Этого хватит. Сможешь вывести нас? Он уже хотел что-то спросить, но наперед всем вопросам я показала ключ. – Мне объяснить тебе маршрут? – спросил Уотт. Я осмотрелась еще раз. Стражи все также не наблюдалось. И тогда я рискнула. Я открыла дверь своей клетки и шагнула за порог. – Ты что делаешь? – Уотт оживился, глядя на то, как я копошусь ключом в его решетке. – Просто проверяю, вдруг… Раздался щелчок. – С ума сойти… – прошептал парень. – Один ключ от всех замков? Странно. – Запирая его обратно, проговорила я. Сначала нужно было придумать хоть какой-то план, а уже потом так смело отпирать замки. – Не от всех. Скорее всего, только от этого крыла. Тут раньше был склад. Я прошмыгнула обратно за свою решетку и тоже ее закрыла. Мы просидели до самого утра, придумывая план побега. У нас была всего одна попытка.