Ход Предтеч

Я до сих пор не могла забыть недавнее покушение на свою жизнь, простреленную голову браконьера, бешеные светло-карие глаза и предсмертные захлебывания обоих товарищей в собственной крови. Картинки возникали каждый раз, когда я закрывала глаза, и не отпускали вот уже несколько суток. Но я понимала, что и дальше меня не будет ждать яркая и радостная жизнь, поскольку наш корабль направлялся в Нассау. Интересно, что убьет меня быстрее: пьяный пират или какая-нибудь болезнь? – Сколько нам еще плыть? – как-то спросила я Эдварда. – День или два. Мне хотелось поскорее сойти на землю, но не потому, что я устала от бесконечного синего моря перед глазами. И я не отказалась от плана побега даже после того, что случилось. Здесь, на корабле, я была более уязвима, хотя бы потому, что пиратство – это преступность. И я не желала становиться частью этого мира. Выбор был чрезвычайно небогат, но лучше рискнуть и сбежать самой, чем ждать, когда моя сомнительная «полезность» в поисках закончится. – Куда ты пойдешь, как только мы сойдем на берег? Чем займешься? А сколько мы пробудем в Нассау? – я закидывала капитана вопросами весь день. Мне нужно было знать его планы, чтобы случайно не попасться ему на глаза. Пират неохотно отвечал на все эти вопросы и было понятно, что они начинали его раздражать. Но я продолжала придумывать новые и новые: мне нужна была информация. – С чего такая заинтересованность? – Я же должна знать, во что ввязалась. – Да? Ты предлагаешь выложить тебе все, а сама даже не можешь ничего сказать о своей связи с Обсерваторией? – вспылил он. – Может, ты и права, что совершенно бесполезна. Эти слова здорово задели. Я и правда ничего не знала ни про Обсерваторию – нечто непонятное и таинственное, ни про Мудреца, который был не менее загадочным, чего уж говорить про странную метку. Я никому не могла помочь здесь, но обиднее всего было то, что я была не в состоянии помочь даже себе. Мое присутствие на «Галке» – вопрос времени. Я злилась. Злилась на себя, на Эдварда, на его команду, на сложившиеся обстоятельства. Я сжала кулаки так сильно, что ногти с болью впились в ладони. По коже, словно искрами, побежала острая резь. Так неприятно, что я тут же разжала пальцы, но боль не ушла. Напротив, она поползла выше, загорелась под повязкой и стала невыносимой. Я схватилась за предплечье, одним движением содрав ткань. Кровь уже заляпала повязку и начинала капать на палубу, а вместе с этим… рисунок пришел в движение. Стрелки сферы медленно перемешались, плавно набирая скорость и оставляя едкий след под кожей. Контур (нет, мне не показалось) слабо засветился золотистым оттенком. Ощущение было таким, будто ко мне приложили кусок раскаленного металла. Я рухнула на пол, свернувшись от боли и прижав к себе руку, закричала: – Она движется! Я уже не слышала ни себя, ни команду, ни шум моря. В ушах стоял только мерзкий звон, как после оглушения. Казалось, мир просто рассыпался. Кто-то с силой схватил меня за запястье, пытаясь отвести руку в сторону, но я не поддавалась. Только кричала и даже не слышала, что именно. Я чувствовала, как меня настойчиво трясли за плечи, пытаясь достучаться и вывести из этого ужаса. А потом жжение начало отступать. Я отлепила от себя руку и посмотрела на кровавый отпечаток, боясь увидеть на его месте прожженный до мяса след. Движение сферы остановилось, рисунок обновился, сместив стрелки с севера на восток. – Что это было? – наконец донесся до меня голос Эдварда, который сидел напротив. – Ты не говорила, что твой рисунок умеет так. Пират схватил мою руку и начал разглядывать рисунок. Я смотрела на его лицо, на свою руку, на толпу, которая уже собралась и пялилась на нас, и не знала, что сказать. Объяснить подобное? Я сама не понимала, что только что произошло. Черт, да это настоящая… – Магия! – заорал кто-то из собравшейся толпы. – Колдовство… – подхватил еще один. – На ней метка Дьявола. Я подняла голову. Пираты пятились, отводя испуганные взгляды. Я боялась не меньше их. А может, даже больше. – Видели? Горела! Она проклята, капитан! – Заткнитесь! – рявкнул Эдвард. – Сглазила нас, – новый шепот. – Выбросить ее за борт, пока не поздно… – Я сказал: заткнись! Разошлись все! Матросы замешкались, но спорить не стали. Я заметила, как кто-то даже перекрестился напоследок. Никто из команды больше не смотрел на меня, будто я была не человеком, а чумой, которую стоило обойти, чтобы не заразиться. Их руки тянулись к оружию, чтобы побыстрее избавиться от меня. Мне хотелось закричать: «Я не ведьма!», но никакие слова теперь бы не переубедили. Они не стали бы слушать. Они уже все решили. – Что случилось? – к нам подошел Адевале – квартирмейстер «Галки». Он склонился надо мной, пытаясь выяснить из-за чего столько шума. Парень явно не доверял мне и, думаю, не был рад идее Эдварда взять меня на корабль. – Ты только посмотри, Аде, – завораживающе произнес капитан. – Рисунок на ее руке поменял положение! Квартирмейстер бросил короткий взгляд на мою руку и поморщился. – Не знаю, о чем речь, но вот ей надо знать, что у нее пошло воспаление. Рана заражена. – Что? – я подняла голову. – Ты уверен? – перебил Эдвард. Чернокожий пират принялся рассматривать мое предплечье. Оставалось только надеяться, что он просто ошибся. Я боялась даже думать о странном свечении, чего уж говорить о том, чтобы смотреть на изуродованный фрагмент кожи. – До пиратства я работал на плантации и видел много разных увечий. Ее рана не настолько страшна, но лучше не затягивать с этим. – Что ж… – несколько расслабилась я, поднимаясь с палубы. – У вас же есть врач на корабле? Оба пирата покачали головой. – А сколько нам плыть до Нассау? – Прибудем только завтра, – ответил квартирмейстер. Я взвесила все за и против, в конечном счете решив оставить все как есть и просто дождаться завтрашнего дня, чтобы найти врача уже на берегу. Такой план меня устраивал. Но только меня. – Ничего, мы и не с таким справлялись, – снова вмешался Эдвард. – Аде, присмотри за кораблем. – Ты чего делать собрался? – насторожилась я. – Я просто дождусь завтра и все решу. – Каждый раз, когда ты что-то собираешься решать сама, то появляется еще куча проблем, – почти перебил меня капитан. – Но ты же не врач и… – Верно! – он приблизился. – Я пират, могу просто отрубить тебе руку. Выбирай. Меня снова ставили перед выбором, который мне не нравился. Я не знала, говорит ли Эдвард правду или просто запугивает, но под грозным взглядом обоих пиратов мне пришлось принять предложение «помощи». – Тогда жду внизу, – он стукнул ногой о палубу, указав тем самым на каюту капитана, и удалился. Я взглянула на рану, которая и впрямь выглядела хуже обычного. Грязная повязка пропиталась кровью, а рука выглядела так, будто с нее сошел кусок кожи. Я попыталась дотронуться до нее, но не смогла. Жжение будто пронзало до сих пор. Что Эдвард вообще удумал? У меня не было никакого доверия к нему, но его угрозы звучали уж слишком уверенно. Я сглотнула и, стараясь не пересекаться взглядом с Адевале, спустилась следом. В каюте Эдвард рылся в ящиках, выкидывая из них какие-то тряпки, пустые бутылки и свертки. Он явно что-то искал, поэтому даже не обернулся. – Что ищешь? – поинтересовалась я. – Алкоголь. – Зачем? – Твоя рана воспалилась и ее надо продезинфицировать. Иначе будет хуже. – И что потом? – но ответа я не дождалась, и, честно говоря, не хотела дожидаться, представляя здешние «законы» выживания и лечения. – Нет, знаешь, это же моя проблема, поэтому я решу это сама. Реакция Эдварда не заставила себя долго ждать: он демонстративно закатил глаза, после чего подошел ко мне, впихнув в руки небольшую бутылку с жидкостью. – Давай. Решай, – отточил он, сложив руки на груди, очевидно, в ожидании шоу. Как я уже говорила, мое «решу» означало, что я просто дождусь завтрашнего дня и найду врача. Но насмешливый взгляд Эдварда уколол так сильно, что я, набравшись дурости, откупорила бутылку и вылила содержимое на первый попавшийся кусок ткани. Весь порыв исчез в ту секунду, когда я поднесла тряпку к воспаленной ране. Я мысленно считала до трех, но так и не осмелилась пойти дальше – представляла, как спирт начнет драть кожу. Я прекрасно понимала, что тяну время, и, наверное, стоило вести отсчет до того, чтобы быстро развернуться и убежать куда-нибудь подальше от этой бутылки. – Ты ничего не можешь, – раздался голос Эдварда. Он все это время наблюдал за моими мучениями, и в его тоне не было ни капли сочувствия. В отличие от меня он ждать не стал. Одним рывком выхватил ткань из моей руки и также быстро прижал ее к ране, будто это была не человеческая плоть, а бортовая доска. Жжение взорвалось с новой силой. Я закричала от боли и была абсолютно уверена, что этот вопль слышали все. Я дернулась, выкручивая руку и пытаясь вырваться. – Да не крутись! – огрызнулся пират. – Мне больно! На тот момент обеззараживание раны показалось мне самым страшным, пока перед глазами не блеснуло мелкое лезвие. И вот тогда-то до меня дошла вся суть «лечения» в здешнем дурдоме. Вероятно, именно это и позволило мне резко оттолкнуть от себя Эдварда и сигануть к двери. Главное – добежать, а дальше можно выпрыгнуть за борт, залезть на мачту, хоть головой об рею треснуться, лишь бы не дать этому человеку поднести ко мне нож. Я всю жизнь боялась насилия и крови, а попала в самый эпицентр! И у меня почти получилось сбежать, но Эдвард налетел на меня сзади, пытаясь поймать, и мы оба с грохотом рухнули на пол. – Да я же помочь пытаюсь! – Не нужна мне твоя помощь! – оскалилась я, вырываясь. Я отбивалась как могла. Руками, ногами, даже попыталась укусить. В какой-то момент мне удалось съездить кулаком по его физиономии. Наугад, сбивчиво, но от души. Это дало мне небольшое преимущество, когда пират оторопел, и его хватка ослабла. Но всего на секунду. Все же Эдвард был сильнее. Я попыталась сбросить его, замахнуться во второй раз, но пират почти без труда перехватил мой кулак. Он навалился сверху, припечатывая меня одним коленом к полу. Второй ногой уперся мне в правую руку, зажимая ее. – Отвали! Отвали от меня! – крик начал переходить в слезы. Голос срывался, но и молчать я не могла. – Не дергайся, – ровно и почти скучающе ответил Эдвард. Он железной хваткой вцепился в мое предплечье с этим проклятым рисунком. В его ладони сверкнуло лезвие, и через пару секунд я почувствовала, как оно коснулось кожи. – Нет, нет! Пожалуйста! – завизжала я, захлебываясь слезами. От собственного крика у меня закладывало уши. Я не могла пошевелиться, лишь отбила себе ноги, бешено колотя ими по полу, и переломала ногти, впившись пальцами в доски. Нож прорезал рану, и из нее побежала кровь, размазываясь по полу. Перед глазами вспыхнули белые пятна. За последний час эта гадкая сфера успела покалечить меня уже дважды, и даже когда все закончилось, когда Эдвард наконец сполз, я не смогла успокоиться и продолжала рыдать. – Ты просто чертов садист, – прошипела я. – Гнусный убийца. – Могла бы сказать «спасибо», Рейни, – совсем необиженным тоном ответил Эдвард, кидая в меня чистый клок ткани, после чего вышел из каюты. Я свернулась на полу, уставившись в пятна крови, которые еще не успели впитаться в эту комнату. Край рукава моей куртки тоже успел запачкаться и, скорее всего, уже никогда не отстирается. Несмотря на ее темно-болотный цвет, образовавшаяся каемка все же была заметна. Я прижала руку к груди, чувствуя, как под повязкой продолжала пульсировать боль. Что теперь с меткой? Исчезла? Или просто стала уродливым напоминанием об этом дне? Если рисунка больше нет, то что тогда? Нелепые власти Гаваны оставят меня в покое? Эдвард? Я не знала. И не хотела знать. Во всяком случае, не сейчас. Слезы почти ушли, я лишь всхлипывала раз от раза, ощущая неприятное давящее напряжение в голове. Тело до сих пор трясло, а мысли путались. Сфера, побег, Эдвард – все смешалось в одну бессмысленную кашу. Я закрыла глаза и провалилась в темноту. Проспать долго не получилось. Я проснулась. Вокруг было темно и как-то чуждо, будто всю жизнь выкачали. Чьи-то голоса разносились по помещению. Я огляделась, но их обладателей так и не увидела. – Время иссякло. Мы исчезнем… – Ищи способ выжить... Не спасай их… Голоса сменялись друг за другом. Я слышала обрывистый диалог каких-то людей, но не могла видеть самих говорящих. Они сменялись слишком быстро, иногда не позволяя договорить предыдущему собеседнику. Их реплики казались странными и совсем бессвязными. – Это вполне реально, – проговорила женщина. – Простейшие манипуляции с кодом, и… Голос снова оборвался. – Этого не будет! – Чего не будет? Какие коды? – наконец уже вмешалась я, но, кажется, мои вопросы даже не долетели до говорящих. Я наблюдала за диалогом невидимых людей, но не входила в его часть. Меня будто вообще не существовало. – Но цель будет иной… – снова услышала я. – Ты здесь не пленник. Можешь уйти… Это будет повторяться вновь и вновь. – Пленник? Что будет повторяться? – вопросы вылетали сами по себе. И самый важный из них: кто это все говорил? – Эй! Кто здесь? Я беспомощно крутилась по комнате, не понимая даже, что пыталась найти. Или лучше сказать, кого? Наконец, вспомнив о двери, я рванула к ней. Та поддалась не с первого раза. – Вы слышите голоса? Я буквально застыла в дверном проеме. – Торрес?! – еле слышно проговорила я. Откуда?.. Старик стоял напротив и, кажется, его совсем не занимал тот факт, что он находился на пиратском судне. Он даже не пытался звать солдат, чтобы те скорее схватили меня. – Я… я не вернусь. Нет! – ужас обвеял полностью, но я отступила назад. – Вы не посмеете запереть меня за решеткой! – Вы слышите голоса? – снова повторил он. – Что? Что вы от меня хотите?.. Я не понимаю! Я не спускала глаз с губернатора: один пропущенный миг мог стоить мне жизни. Я сделала шаг назад, а старик даже не сдвинулся. Я захлопнула дверь прям у него перед носом и прижалась к ней спиной, тяжело дыша и стирая набежавшие слезы. – Его нет, – сказала я себе же. – Его здесь нет! Но я не верила. Я начала заваливать дверь всем, что только попадалось под руку. Ящиками, досками, какими-то тряпками. Словом, тащила все, не разбирая. – Слышите? Раздался стук. А потом на дверь, нарастая, посыпались удары, будто с той стороны ломились сразу десять человек. – Я не понимаю! – я сползла на пол, обхватив голову руками. Его вопрос все еще звенел в ушах. – Не понимаю! – Чего ты не понимаешь? – голос прозвучал где-то рядом. – Эй? – Не понимаю… – последний раз произнесла я и разлепила глаза. Все вернулось на круги своя: все та же каюта, та же дверь, которая отчего-то не была завалена хламом, вся та же я, свернувшаяся на полу. Пугающие видения исчезли. Это был просто дурацкий сон. – Не понимаешь, что мы приплыли? – надо мной возвышался Эдвард. Не отрывая головы от пола, я покосилась на пирата. – Ты говоришь во сне, ты знаешь? – с издевкой усмехнулся он. От его вопроса стало паршиво. Многие люди разговаривают во сне, но я никогда не замечала этого за собой. – И много я сказала? – спросила я, стараясь убедить себя же, что в этом нет ничего ужасного. Ведь так? Но вместо ответа прилетел очередной короткий смешок. Лучше бы и не спрашивала, правда… – Понятия не имею, – пожал плечами пират. – Ты провалялась здесь почти сутки. Если честно, я думала, что прошел максимум час или два, но услышанное вогнало в ступор. Поверить невозможно, что этот кошмар длился сутки. Тело ломило, голова все еще гудела, но где-то внутри, под всей этой усталостью, шевельнулось что-то упрямое. Я была без понятия, что буду делать и куда пойду, когда окажусь на берегу. Знала одно: если я не сбегу сегодня, то не сбегу никогда. Как угодно, но я покину этот чертов корабль. Я встала с пола, одернула куртку, засучила рукава и поправила повязку под ними. Надо было выглядеть так, будто ничего не случилось, будто не стоит ждать от меня никаких сюрпризов. Так думала я. Так думали все. И хорошо было бы снова не ошибиться.