Ход Предтеч

Здесь пахло чем-то… Вернее сказать, смердело, потому как вонь была невыносимая: смесь протухшей воды, плесени, мочи и еще чего-то гнилого. От этого зловония я и проснулась. Перед глазами не было привычного письменного стола, да и вокруг было не слишком светло. Только спустя минуту я вспомнила, что случилось со мной сутки назад. Кошмар не рассеялся – все, что было передо мной, было настоящим, и, думаю, мне придется еще долго привыкать к подобному. Но с запашком я угадала – со всех сторон были развешаны гамаки, в которых храпели матросы. Я еле выползла из грязного навеса и сразу же почувствовала, как спина и шея пронзились ноющей болью. Здесь было жутко неудобно спать, и можно было только с ужасом представить, какая жизнь меня ждет в дальнейшем. Откуда-то сверху раздавался грохот. Спать уже не хотелось – в подобных условиях вряд ли когда-нибудь доведется еще уснуть – и я решила вылезти на источник шума. Для меня стало большим сюрпризом то, как тяжело первоначально сохранять равновесие на корабле. Судно кренило в разные стороны, и ноги начали подкашиваться и скользить по сырым доскам уже с первых шагов. Это тебе не по плавучему городскому причалу гулять… Пытаясь балансировать, я смогла ступить лишь пару шагов, как в следующий же миг полетела носом в стену. Шуму я наделала предостаточно, чтобы кто-то недовольно завозился в своем гамаке. Было больно. Ужасно больно. Ходьба босиком стала тем еще мучением, и я сто раз успела пожалеть, что не заломила цену за подвеску выше, чтобы хватило еще и на сапоги. И все же я высунулась из трюма. Солнечный свет бросился в глаза, ослепляя меня на секунду и заставляя сложить руки козырьком. Снаружи было заметно свежее, ветер тут же вскружил мои волосы, и я слегка заерзала, опасаясь, что это может рассекретить мою личность. Это был еще один пункт, с которым придется долго уживаться. – Филонишь? У люка, откуда я высунулась, остановился один из матросов. Он навис надо мной огромной тенью, загораживая солнце. Я застыла, опасаясь, что сейчас мне влетит за отлынивание от работы. В голову не лез никакой ответ. – Тебе нашлась работа, – без прикрас отрезал моряк, даже не дождавшись того, как я открою рот. Тут же перед носом шлепнулись ведро с тряпкой, ставшие моей компанией на несколько часов вперед. Это был не круизный лайнер с ресторанами, аквапарком и прочими развлечениями. Здесь приходилось работать. И когда я говорю «работать», это значит стоять целыми днями под нещадно жарившим тебя со всех сторон солнцем, драив палубу до посинения рук. Уже на следующий день я осознала, как тяжко живется без Интернета под боком. Обычно от скуки я сразу лезла в соцсети, писала кому-нибудь из друзей, слушала музыку или могла черкануть пост в Твиттер. Словом, занимала себя чем-то интересным. Теперь у меня не было такой роскоши. Для современного человека это, скорее, как оказаться без рук и ног (а такое здесь можно было устроить). Единственное, что осталось из будущего – наушники на самом дне кармана куртки, которая валялась в трюме свернутая комком. Но здесь они были совершенно бесполезны. И даже не потому, что я утопила их по вине Юноны (вообще-то, тут все происходило по вине Юноны), а потому, что телефон все равно остался где-то в другой реальности на полу. Меня почти что тошнило от голубого горизонта со всех сторон, поэтому уже буквально к концу недели хотелось лезть на стену. Я была всеми руками за, чтобы сесть за нудный вузовский проект, от которого воротила нос половину лета и день сдачи которого уже, скорее всего, прошел. Еще одна проблема, но теперь мне придется как-то договариваться с заведующей кафедрой о пересдаче или отработке, и, надо сказать, с ее мерзким характером сделать это будет весьма непросто. Но сначала – вернуться домой, иначе я так и останусь здесь, на сырой палубе, в компании зловонных пропойцев с их скудными интересами в виде выпивки, разбоя и грязных женщин. Из всего списка можно было выделить лишь одно развлечение – карты. Последний раз я играла в них, наверное, со школьными друзьями на перемене, пряча колоду каждый раз, когда по коридору шел какой-нибудь учитель. Здесь же эти навыки были бесполезны. Я проигрывала раз за разом, слушая смешки в свой адрес. Мне удалось приблизиться к победе всего раз и только из-за того, что кто-то из наблюдавших за игрой ляпнул про карты моего соперника. Это чуть ли не закончилось дракой, но того болтливого идиота спасло лишь то, что я затупила в самый последний момент и снова примерила на себя титул неудачника. Мне показалось, что прошла неделя или даже больше. Я запомнила только первые два вечера, когда за ненавистным бортом раскинулся потрясающий закат, чуть ли не заставивший меня разрыдаться. В основном время тянулось мучительно долго. Каждый день я скоблила ножичком по стенке около крайнего гамака, оставляя еле заметные рубцы, чтобы хоть как-то считать прожитые здесь сутки. Но на каком-то из дней я сбилась и от злости полностью перечеркнула все метки. За это время изменился лишь мой внешний вид: уже к вечеру первого дня плавания я ощутила всю мерзость сальных волос на голове несмотря на то, что те были по-прежнему закручены в хвост. Для меня что-то подобное стало настоящей пыткой, ведь дома можно было мыть голову каждый день (а то и по два раза). И я даже молчу про всю остальную гигиену. Как-то я заметила, что некоторые матросы носили на голове банданы, и тоже взяла эту идею, припоминая, что даже в игре Мэри, чтобы притвориться мужчиной, носила на голове повязку. Еще в первый вечер я осмелилась стянуть из какого-то ящика штаны. Они, может, мало чем отличались от предыдущих, но все же не висели на мне бесформенной тряпкой, угрожая вот-вот спасть с ног. От стресса или от постоянной работы, но я никогда не высыпалась, ощущая, как под глазами постепенно образовывались темные круги. Работа (или условия, в которых она проходила) изматывала настолько, что уже совсем скоро я почувствовала, как все, что заставляло меня периодически бегать по утрам, постепенно начало исчезать: колени и локти стали острее, лицо – грубее. Каждый день мне приходилось держать образ другого человека. И если внешний вид хоть как-то получалось сохранить, то вот с голосом дела обстояли хуже. Я пользовалась не самым лучшим способом решения проблем – обходила ее стороной. В моей ситуации – старалась молчать. И, если уж выпадал случай, когда приходилось открывать рот – делала это четко по делу, не особо разбрасываясь фразами. Со стороны это походило на то, что у меня имелся какой-то лимит на слова, и, черт знает как, но ни у кого не возникло подозрений на счет этого. Даже у Робертса. Я видела его каждый день: на палубе, за работой или во время еды. Украдкой наблюдала за его поведением, гадая, знает ли он что-то про меня или про то, что вытворила Юнона. И, уж не скажу, назло или нет, но здесь он выглядел абсолютно обычным моряком, выполняющим свою работу. Можно было и вовсе подумать, что он никогда не знал ни о какой Обсерватории. От других я выяснила, что Робертс был не рядовым матросом, а навигатором на корабле. И в ту же секунду в голове цокнуло воспоминание. Даже не помню, когда точно, но я умудрилась прошерстить Интернет на биографии многих персонажей четвертой части, хоть и прошла ее целиком только раз. И не потому, что она мне не понравилась. Наоборот! Я беспамятно влюбилась в нее и ставила себе глупые цели вроде: собрать все сундуки и фрагменты Анимуса, прокачать корабль на максимум, открыть читы, купить все статуэтки, костюмы, пистолеты, сабли. Словом, потратить ни на что кучу времени и нервов, но добиться стопроцентной синхронизации. И так уж получалось, что все эти попытки заканчивались тем, что у меня возникали неотложные дела и приходилось откладывать «идеальное» прохождение. Поэтому концовку я видела всего раз, а вот начало истории, кажется, выучила чуть ли не наизусть. Возвращаясь к проблеме, это был еще один щелчок по носу: изображать из себя прорицателя у меня бы не вышло. Мне хотелось скорее домой. Или хотя бы какого-то изменения ситуации. И ситуация действительно изменилась. Правда, совершенно не в ту сторону. Как оказалось, все это время капитан Дэвис выслеживал один испанский бриг, который по слухам был набит ценным грузом. Не знаю, случился этот выбор до моего появления здесь или нет, но ведь и я ступала на борт, особо не вникая в дела команды, верно? И каково же было мое потрясение, когда я впервые услышала о существовании этой затеи. Я помню тот вечер, когда один кучерявый матрос рассказал мне, как ловко их капитан притворился торговцем в одной из таверн и запудрил мозги какому-то чиновнику. Своим талантом - выдавать себя за кого угодно - он быстренько выяснил нужную информацию, и теперь наш корабль шел ровно по вынюханному маршруту. И я помню тот день, когда на горизонте наконец обнаружился преследуемый все это время корабль. «Нам ни за что не победить. Нет, нет и нет!», – мысленно проклинала я весь корабельный сброд, окружавший меня вот уже несколько недель. Для меня вражеское судно было большим… нет, оно было просто огромным! И как, черт возьми, Дэвис собрался брать его на абордаж? В игре все было просто: несколько нажатий на кнопки в нужные тебе тайминги и дело сделано. Но даже сидя перед экраном, я раз от раза терпела поражения, когда забывала про шкалу здоровья корабля или Эдварда, а сбегать было уже бессмысленно. Но что делать, когда ты находишься буквально в игровом мире с его законами? Я даже не предполагала, что именно должно будет случиться в ближайшие полчаса. Матросы тут же засуетились по всему трюму. Это напоминало суету в метро в час-пик. Людскую беготню из одной точки в другую я видела почти каждый день (да и сама нередко участвовала в ней), но вот только никто из нас никогда не проверял сабли и не перезаряжал пистолеты. И страшно было предположить, что происходило на палубе. – Чего встал? – подтолкнул меня кто-то из-за спины. Лицо его было покрыто, казалось, сотнями шрамов. Наверное, толкнувший меня пират видел немало сражений. – Бери оружие, готовься к абордажу. Он пихнул мне в руки саблю. Я не сразу сообразила, что к чему, когда клинок вывалился из дрожащих пальцев и сыграл металлическим звуком о доски. Мой глупый взгляд блеснул сначала на оружие, а потом на матроса, который в свою очередь недовольно сморщился и успел что-то проворчать себе под нос перед тем, как уйти. В такие моменты невольно начинаешься задумываться, что ты просто человек. В моем случае – окруженный лишь нескончаемыми синими волнами и палящим солнцем. И, если в этом бое мы проиграем, то, черт возьми, при всем желании наши тела никто никогда не найдет. Моряки в самом деле начали подготовку, перетаскивая ящики со снарядами поближе к пушкам. Я подключилась к делу, хотя по большей части просто подслушивала их разговоры, пытаясь уловить общий настрой команды. Это никак не отменяло приближающейся проблемы, но я так делала в надежде, что мне самой в душе станет чуточку спокойней. Например, такое иногда случалось перед сессией, когда я понимала, что не укладываюсь в сроки сдачи работы. Как-то неосознанно, но я сразу становилась более общительной, подбивая одногруппников на разговоры о предстоящих экзаменах и вычисляя таких же бездарей, дотянувших все до последней недели. И да, я просто уверена, что так делают многие, просто не все в этом сознаются. Одна лишь разница в ситуациях – проваленные экзамены отправляют тебя на пересдачу, а не на тот свет. Я еще долго ходила вокруг одной и той же мысли – моей вероятной смерти. Меня прикончат! Точно, прикончат! Не враги, так свои же, когда распознают во мне девчонку или дезертира. Это уже не смешно, черт возьми! Тут любой исход потихоньку вгонял гвозди в гробовую доску. Я была напугана и одновременно зла. Ярость расползалась на всех: на капитана этого корыта, на Робертса, который вообще был где-то в другой части судна, на Юнону, благодаря которой мне приходилось все это переживать. Ну, ярые фанаты «Черного Флага», не хотите поменяться со мной местами? Корабль ощутимо завело в сторону. Я подумала, что это причуды погоды, но через некоторое время сверху раздался предупреждающий вопль, и «Королевского странника» вместе со всей своей командой мощно встряхнуло. Те, кто был поопытней, быстро пригнули головы и схватились за что-нибудь, что позволяло бы остаться на месте, а таких недотеп, как я, тут же отшвырнуло в сторону. И нетрудно догадаться, что из всех на этой палубе не удержалась на ногах только я. – Да что ж такое, приятель, – поднимая меня за шкирку, отозвался один из присутствующих. Сигнальный колокол, расположенный на борту, слился с голосом пирата. Сверху над нами уже забегали десятки ног. Голоса, распоряжения и крики не умолкали еще длительное время, когда раздался первый грохот пушек со стороны вражеского судна. Корабль снова тряхнуло в сторону, и окружение перед глазами тронулось с места. На секунду я предположила, что у меня лопнули барабанные перепонки. Уши заложило от первого залпа, и я могла лишь наблюдать немую картину, как один из моряков что-то старательно кричал в мою сторону. Он хаотично размахивал руками и только спустя несколько секунд я поняла, что он предупреждал о следующем выстреле и приказывал закрыть уши.   Я закрыла голову руками, чувствуя, как запах пороха уже добрался до нашего отсека. Неприятный дым щекотал в носу. Так продолжалось еще какое-то время, а потом все имеющиеся около пушек повыскакивали со своих мест и ретиво похватали заранее подготовленное оружие. Они все помчались к лестнице, что вела на верхнюю палубу. Как я поняла, большая часть резни проходила на вражеском судне, но надо мной все равно продолжался грохот, скорее всего, падающих мертвых тел. Мне вовсе не хотелось покидать свое «недоукрытие», пока один из смельчаков чуть ли не вытурил меня наверх, вручив ржавую саблю. Еще чуть-чуть и я готова была рассекретиться, лишь бы меня не заставляли нестись на верную смерть. Это был самый долгий и оглушающий подъем по лестнице. Я вылезла наверх, вцепившись в саблю так, будто она была единственной дорогой мне вещью. Повсюду копошился серый дым, то и дело скрывая или обнажая уже мертвые людские тела. Потери были со всех сторон, и отличить их можно было разве что по одеяниям. Все происходящее завернулось в цветной узел с примесью дымной пелены, из-за которого начинала кружиться голова. Один ужас быстро сменялся другим, тотчас оставаясь в памяти навечно. Море мертвецов. Море крови. Убитые мешались под ногами, укладываясь кучами друг на друга. Краем глаза я замечала, как порубленные человеческие силуэты свешивались с планширов. Моя смелость не простиралась до таких масштабов и уж точно не подразумевала чье-то убийство. Вокруг меня будто бы разразился настоящий ад, и я решила, что если какими-то удачами смогу из него выбраться, то покину этот чертов корабль сразу же, как он коснется берега. Я обходила тело какого-то высокопоставленного испанца, когда в меня влетел один из… я даже не знаю, из чьей команды был этот человек, который сам того не зная, но спас мне жизнь. От столкновения с ним, я выронила из рук оружие. Все еще не желая наступить на кого-то из мертвых, я, как неуклюжий танцор, запуталась в собственных ногах и поскользнулась на чем-то сыром и мягком. На чем именно, знать не хочется по сей день. Картина перед глазами пронеслась быстрым потоком, когда я в попытке зацепиться за что-нибудь, чтобы не упасть, крутанулась на сто восемьдесят градусов и сразу после почувствовала внезапный удар по голове. Все происходящее скрылось за глухим звуком и темнотой.

***

В голове знатно гудело. Свет неприятно бил в лицо, и боль где-то в зоне затылка по-прежнему отзывалась при движении, но, когда я ощутила, как рубашка задирается в области поясницы, тут же распахнула в ужасе глаза. Мое тело тащили по палубе. Я почти что заверещала от ужаса, когда до меня дошло, что остальные попросту сочли меня за мертвую и уже волочили тело куда-то в сторону. Тащивший меня моряк состроил удивленный взгляд. – Так ты живой что ли? – только и спросил он, как тут же разжал пальцы, отпуская мои ноги. Еще долгое время меня трясло. Одна только мысль, что не очнись я сейчас, мое тело навеки было бы погребено где-то посреди моря, заставляла сходить с ума. Я инстинктивно ощупала себя на наличие всех конечностей. Руки и ноги были на месте, я даже не лишилась ни одного пальца, и, что самое удивительное, все так же оставалась в глазах остальных никчемным парнишкой, которого можно было загонять грязной работой по типу штопанья рваной одежды или мытья палубы. – Это все не взаправду, это все игра, – тараторила я себе под нос. Я уже минут пятнадцать оттирала один и тот же метр палубы от крови. Она была везде, включая меня и мою одежду. Господи, совсем недавно на моих глазах перерезали кучу народа и их останки до сих пор выбрасывали в море. Я скребла тряпкой по доскам, бормоча всякий бред про абордаж, игру и Юнону. Мир вокруг будто бы рухнул, оставив лишь кровавые полосы чужих смертей. Вода в ведре почти что моментально окрасилась в красный цвет, и было ощущение, будто я просто закрашиваю ей доски. Алые нити тянулись по рукам от самых локтей. – Это просто игра, это симуляция… – твердила я, всеми силами удерживая взгляд на дрожащих руках, чтобы не смотреть по сторонам. – Просто симуляция… – Чего ты там скулишь? – за спиной раздался возглас кого-то из команды. Этот явно был в хорошем настроении. – Неужто наложил в штаны? Мой мир не просто перевернулся с ног на голову, нет! Реальность этого времени безжалостно разодрала его в клочья. Я сидела на палубе в окружении кровавых луж, в которых еще несколько минут назад лежали их хозяева. Случайно столкнувшись с такой картиной, я почувствовала, как внутри все забилось. Передо мной тащили какого-то паренька, от которого оставался широких кровавый след. На вид ему было не сильно больше, чем мне. Его лицо рассекал огромный шрам от глаза до противоположной щеки. От носа почти ничего не осталось. Тугой узел моментально скрутил желудок - мне показалось, что мои внутренности вывернулись наизнанку. Закружилась голова. Не помню как, но уже через секунду я перевалилась через борт, выдавливая и без того отвратительный завтрак наружу. – Гляди, малой и впрямь напустил лужу...

***

«К черту! К черту весь план, Робертса, Юнону и всех Предтеч вместе взятых!» С абордажа прошло два дня, а я не помню, прекращалась ли с того момента дрожь в коленях хотя бы на минуту. На меня нападали жуткие образы искаженных, переломанных человеческих тел, сопровождаясь кошмарными криками и стонами. Мертвец, которого протащили возле меня, запомнился ярче всех. Зараза! Зачем я тогда только подняла взгляд? На его месте мог оказаться кто угодно, и то, что сегодня я все еще была способна дышать – удивительная удача, которая в следующий раз запросто может от меня отвернуться. Клянусь, больше никогда не посмею жаловаться на свою жизнь и на то, что мне вечно не везет, только пожалуйста заберите меня отсюда! Этот момент долго крутился у меня в голове, заставляя принимать ту мысль, что я совершила непростительную, может быть, свою последнюю ошибку. Надо было с самого начала искать Эдварда, чтобы просто назвать ему координаты Обсерватории взамен на помощь и не оттягивать момент с возвращением домой! С подобными мыслями я спустилась на нижнюю палубу перевести дух. Команда (в том числе и я) потратила вчера все сутки на то, чтобы разгрести остатки абордажа. Тащили все: оружие, карты, припасы, картины, одежду. Словом, все, что не было надежно прибито гвоздями. А сегодня с рассветом капитан дал распоряжение сняться с якоря и, надеюсь, не для того, чтобы совершить еще один налет на кого-нибудь. Здесь было темно и прохладно. Этот отсек – одно из немногих мест, где можно было бы ненадолго остаться в одиночестве. В моем случае еще и привести себя в порядок, чтобы не вызывать подозрений при дневном свете. Я расплела волосы, как вдруг откуда-то из темноты раздался голос: – И долго ты рассчитывала хранить свой секрет? Я даже не поняла, откуда именно прозвучал вопрос, но по инерции развернулась, пытаясь быстро собрать пряди обратно в хвост. Руки предательски не слушались. О, черт… Вслед за вопросом последовал тихий смех, и недалеко от себя я уловила движение. Человек вышел вперед, ухмыляясь. Робертс. Что он тут делал? Следил за мной? Или это еще одно невезение? Нужно было что-то ответить, но в горле застревали любые слова. Да давай же, Рей, скажи хоть что-нибудь! – Секрет? Голос тут же дрогнул от волнения, но я не подала вида. Сказать честно, меня залихорадило, но хотелось верить, что темнота помещения все же сыграет в мою пользу. Я старалась держаться непринужденно, в то время как пират подошел и совершенно не поскромничал сорвать с моей головы повязку, державшую волосы. Пряди грубыми взъерошенными силуэтами свалились на глаза и плечи. Прятаться было бесполезно. – Да брось, – не желая играть в эти игры, кинул Робертс. – Это настолько же очевидно, как и то, что в этом море водятся акулы. Он пихнул сорванную бандану обратно мне в руки. Я слегка отшатнулась. Очевидно? Это был первый вопрос, проскочивший у меня в уме. Как он узнал? Давно? Когда я успела себя выдать? А, может, он с самого начала был в курсе и поэтому предложил капитану взять меня на борт? – И что, пойдешь и всем разболтаешь об этом? Я уже не пыталась изображать из себя мальчишку, понижая интонацию на тон ниже. Я слышала, как теперь звучал мой голос. Он был пропитан отчаянием и обреченностью. – А на кой черт ты нужна мне? Он почти что выплюнул эти слова, разворачиваясь в сторону выхода. Я поджала губы, ища хоть одну причину, за которую можно было бы зацепиться, но почувствовала лишь то, как от безнадежности задрожали колени. Это конец! Сейчас он пойдет и растреплет обо мне остальным! – Я, может быть, и соврала про себя, но и тебе тоже есть что скрывать от других! Поэтому-то за тобой ведется охота, да? – я засуетилась, кинувшись следом за Мудрецом. Он не собирался останавливаться: мои слова нисколько не заинтересовали его. И тогда я выпалила: – «Короткая, но веселая жизнь, так… Аита?» Нависла тишина. Я застыла в немом ожидании. Если уж это не заставит Робертса выслушать меня, то не заставит ничто. Но он тут же остановился. Вот оно! – Откуда ты это знаешь? Сквозь сумрак комнаты я заметила, как он насторожился. «О, теперь-то ты готов меня выслушать!», – с некой издевкой подумала я, понимая, за какие именно ниточки нужно дергать. – Вся эта погоня за тобой… Ассасины, тамплиеры, – продолжила я. – Их не интересует какой-то там пират, но вот Мудрец, сведущий в реликвиях Предтеч – очень может быть. – Откуда ты это знаешь? – уже с более раздраженной интонацией повторил свой вопрос Робертс. – Не хочешь спросить это у своей подружки Юноны? Сейчас он был заинтересован в диалоге со мной. Робертс уже не спешил разболтать обо мне капитану, напротив, он сразу переменился, услышав имя своей возлюбленной. Оставалось только поддерживать его интерес к моим словам. И как удачно, что во время прохождения я читала записки, найденные в бутылках. Между прочим, я только ради них оплыла всю игровую карту, чтобы собрать все двадцать штук! – Мне много что известно о ней, о тебе, о твоем прошлом и даже будущем. И я могу помочь тебе миновать всех неприятелей взамен на то, что ты проведешь меня в Обсерваторию. Он уже не задавал лишних вопросов вроде того, откуда мне известно про столь могущественное устройство. – Время – довольно хрупкая штука, чтобы так уверенно говорить о нем… – ухмыльнулся Робертс, задумчиво потирая подбородок. – Как я погибну? – Так мы договорились? Я протянула ему руку в знак уговора, сама не веря в то, что выдвигала какие-то условия отпетому разбойнику восемнадцатого века. В конце концов чем черт не шутит. Удивительно, но пират недолго раздумывал над моим предложением. Он крепко (и даже немного больно) пожал мою ладонь, будто пытался сыграть на костяшках в моей кисти. – Я слушаю… Вкратце, но я помнила дальнейшую завязку, в которой экипаж Дэвиса должен будет потерпеть неудачу, а сам капитан погибнет. Как раз после этого остатки команды выберут Робертса своим капитаном, а потом Кенуэй… Кенуэй? Стоп, что? Если он объявится и навяжет Мудрецу свое общество, как планировала того игра, то от меня не будет никакого проку, и важность моей роли сойдет на нет. Хорош игрок, что напрочь забыл про главного героя истории! – Есть одно «но»… – Какой я везучий! – тут же всплеснул он, и звучало это так, будто он начал подумывать о несуразности нашего уговора. – Неужели всего одно? – В скором времени наш капитан решит высадиться на Принсипи. Нельзя позволить ему это сделать. – Полагаю, все пройдет скверно? – Засада. С не очень хорошим исходом. Я нервничала, потирая ладонь, в которой до сих пор играла неприятная боль от рукопожатия Робертса. И как же во всей этой истории обойти главную проблему – Эдварда? – Для меня тоже? – поинтересовался Робертс. Благодарю покорно! Вообще-то для него как раз-таки все закончится отлично - должностью в капитаны. Но то было в игре, а раз из нас двоих только я знаю об этом, то можно немного и подкорректировать события. – Увы, – пожала я плечами, а сама не могла поверить в то, что вытворяла. «Врет и не краснеет» – тут же взыграли в моей голове слова мамы вплоть до ее интонации. Их я слышала почти все свое детство. Ох, знала бы она, чем я занимаюсь сейчас… А ведь я, правда, много врала, будучи ребенком. Я заметила, как лицо Робертса скривилось. Он явно не ожидал «пророчества» о своей скорейшей смерти, но все же поверил мне. А я? Поверить ему? Ну уж нет! Я четко помнила, чем закончилась их договоренность с Эдвардом – полетом в бездну. И меня вовсе не устраивал такой сценарий для себя, поэтому я готова была завраться до безобразия, перечеркнуть и исковеркать все сюжетные события. Думаю, в этот момент мы оба были лжецами, пожимающими друг другу руки…

Прости, Эдвард, но ты лишний в этой истории…