Ход Предтеч

Сплетни. Коварные, липкие и всегда разбегаются быстрее крыс. С ними столкнулся и «Королевский странник»… Спустя пару дней корабль пропитался недовольствами и возмущениями. Слух о том, что Хоуэлл Дэвис не такая уж и подходящая персона для лидерства на борту, подхватил почти весь экипаж. Матросы, словно базарные бабки, то и дело перекидывались между собой почти что одинаковыми фразами, так что мимо моих ушей эта тема пробежала раза три, не меньше. У меня было лишь одно предположение, откуда рос корень сплетен. Не знаю как, но Робертс сумел запустить волну раздора и при этом не оставить на себе никаких подозрений. В конце концов никто не стал разбираться, откуда именно взялись подобные сведения, но негодование нарастало с каждым днем. Я стояла среди остальных матросов, когда в один прекрасный день капитан Дэвис сделал объявление о том, что держит курс на Принсипи, и когда вместо всплеска согласия он получил недовольные возгласы в сторону своей персоны. Команде хватило чуть больше недели, чтобы сделаться несогласной со своим капитаном. – Этой вылазки мы не переживем, сэр, – выходя вперед всех, отозвался Робертс. Мне стало несколько не по себе среди галдящей и свистящей толпы, ведь если задуматься, то именно из-за меня здесь намечался бунт. Нашлись и те, кто воспользовался ситуацией и подкинул еще пару-тройку замечаний насчет командования Дэвиса. В подобный момент это взыграло особым антуражем. На самом деле я ожидала кровопролития или мордобоя, но никто не хотел, чтобы это скверное дело закончилось ненужными жертвами. И раз уж судно находилось на полпути к Принсипи, какой-то гений предложил высадить уже бывшего капитана там. А до тех пор его просто заперли в трюме. Тем, кому, может быть, претило принятое решение, было предложено сойти на берег вместе с Дэвисом. И, конечно же, если такие и были среди команды, то никто из них не сознался в своем мнении. Вот такая вот демократия.

***

Я все еще не была уверена в том, что делаю, но мне невыносимо хотелось скорее оказаться дома. Приходилось отбрасывать все сомнения и внутренние монологи о собственных действиях, но, когда дело с Дэвисом осталось далеко позади, а Робертса выбрали новым капитаном, я немного успокоилась. Все шло своим чередом, пускай и не самыми канонными способами. Мы условились, что я по-прежнему буду сохранять образ обычного паренька, чтобы не вызывать проблем со стороны остальной команды. И уж тем более никто не должен был узнать, что судьба Дэвиса – целиком и полностью исход нашего с Робертсом сплочения. К разговору о Предтечах мы так и не вернулись. Сомневаюсь, что я могла бы рассказать ему еще что-то интересное об Ису, но вот просветить его о фиалах, о том, что они находятся на португальских кораблях и как их заполучить – вполне. Сказать по правде, для меня эти воспоминания были настолько смазанными, что все объяснение можно было бы сложить в небольшое предложение в стиле: «нам надо туда-то, чтобы перебить всех и забрать фиалы». Но, повторюсь, у меня никогда не было идеи запоминать все сюжетные детали. Мои корявые знания нисколько не смутили Робертса, поэтому он нашел несколько бравых из команды, которые выполнили всю черную работу. До этого я как-то не задумывалась о всей опасности действий, которые делал Кенуэй в игре. Вообще-то, по большей части это мне было интересно посмотреть на возможные механики игры, поэтому виртуальный Эдвард не раз падал с высоких зданий и обрывов; оставался без воздуха, ища сокровища на морском дне; в одиночку пробирался на борт охотников за пиратами; и даже плавал за торнадо без корабля. А теперь от каждого прыжка, пробега или неаккуратно отпущенного звука у меня тряслись и потели ладони, ведь именно от моих «навигаций» зависел исход плана. И, ко всему прочему, прямо сейчас я стояла и полностью ломала канон игры. Я буквально стерла роль главного героя этой истории, заменила его другими людьми, которые делали ровно то же самое, что по сюжету должен был бы делать Эдвард. От таких мыслей по спине не раз пробегал жгучий холодок. Мои действия как-то смогут отразиться на жизни Кенуэя? На моей? Да вообще на всех в этой игре? Если бы кто-то из нас ошибся, то надпись «десинхронизация» мелькала бы не на экране, а, скорее, над моей головой. И вряд ли где-то прошло автосохранение. Меж тем матросы приволокли украденный португальский флаг. – Что дальше? – Скроемся под их флагом и проберемся за фиалами, – смутно помня сюжетные события, ответила я. Мне казалось, я ничего не упускала. Мне не верилось в успех, когда о палубу стукнулся небольшой деревянный ящик. Неужели все позади? Так быстро? Нет, не быстро. Ужас и страх никогда не проходят быстро и бесследно. Команда Робертса забегала вокруг принесенного груза, будто надеялась сиюминутно разбогатеть. – А вот и приз, – разглядывая один из кубиков, воодушевился Робертс. Стекло блестело и переливалось под лунным светом так ярко, что даже мне удалось уловить его блики, хотя я стояла в стороне. Все равно не понимала, почему фиалы были столь важны для Мудреца. Всего-то стекляшки с чужой кровью. – Я выполнила свою часть уговора, – уже позже напомнила я Робертсу, дождавшись, когда остальная команда разбредется по палубе. Он очень долго молчал. Больше всего меня пугала мысль, что Мудрец в мгновенье передумает и просто решит избавиться от меня, отправив за борт или выболтав обо мне команде. Быть может, я действительно договаривалась не с тем человеком? – Что ж, – наконец отозвался Черный Барт, – тогда прошу…

***

Я ощутила всю тяжесть волнения, когда в один прекрасный (и, надеюсь, последний) день на борту «Королевской удачи» (так Робертс назвал свой новый корабль, заполученный у португальцев), поднялась на палубу уже в своем настоящем обличии. Моя привычная одежда так долго дожидалась меня, что я уже и не думала, что когда-то надену ее вновь. – Ведьма! Ведьма на корабле! – завопил один из матросов, никак не ожидавший встретить на борту кого-то вроде меня. Этот добряк тут же выдернул пистолет из кобуры, заставив меня в испуге дернуться. – Спокойно, – скомандовал Робертс. Он не стал долго объяснять причину такой внезапной перестройки порядка. За все проведенное время в качестве капитана он снискал невероятное доверие команды, и вряд ли уже переживал, что однажды его может постичь та же участь, что когда-то Хоуэлла Дэвиса. И все же я держалась в стороне от остальной команды, с которой еще сутки назад спала в одном помещении. Мы подошли к острову посреди глубокой ночи. За бортом держалась тьма, освещаемая только фонарями на палубе, хотя в игре все происходило совсем по-другому. Я помнила ту часть кульминации, когда Робертс предал Эдварда, и как тот красиво и драматично слег под закатным солнцем из-за ранения. Как сильно ли мы отошли от канона? Мысли об этом крутились постоянно. Я, может, и попала в игру, вот только люди вокруг были такие же живые, из плоти и костей, чувствовали усталость и голод, боль и радость. Словом, ничем не отличались от меня. Интересно, и каким путем поисков Обсерватории пошел Кенуэй?  – Будут последние напутствия? – спросил Мудрец, оглядывая остров. Зелень джунглей возвышалась перед нами стеной, и лишь совсем немного лунного света проникало сквозь листву, освещая почти незаметные тропинки. Я задумалась. – Вообще-то, да. Остров охраняют туземцы. Просто так в Обсерваторию не попасть. В глубь острова с нами двинулись несколько человек. Бартоломью предупредил своих людей об опасности, поэтому несколько смельчаков продвинулись вперед, расчищая остальным путь. Сомневаюсь, что они не уступали проворству и ловкости игрового Эдварда. До моих ушей раз от раза доносились звуки бойни или возни в листве, но Робертс был не настолько глуп, чтобы позволить погибнуть себе в зарослях какого-то дикого леса. Вскоре мы нашли то, что так долго искали. Я почувствовала, как по спине прошлась струйка пота при виде того, как Робертс хладнокровно рассек себе ладонь небольшим ножиком, чтобы заставить двери храма расступиться. Все, как было в игре только лучше, поэтому я застыла с удивлением маленького ребенка, когда, казалось, совсем неподъемные плиты начали смещаться друг за другом. В темноте блестящие узоры выглядели еще более таинственно. Раздался гул, из-за чего показалось, будто даже земля под ногами заходила ходуном. Приказав оставшимся пиратам ждать у входа, Робертс прошествовал в храм. Эта была еще одна несостыковка сюжета, ведь всех этих людей он должен был безжалостно перебить прям у входа в Обсерваторию. Но по какой-то причине (позже я поняла, по какой именно) он решил избежать новых смертей. Это место выглядело как картинка из книжки сказок. Стены коридора простояли не одно тысячелетие, но по-прежнему переливались при лунном свете. Да, я проходила игру и до этого момента доходила не один раз, но то, что предалось моим глазам, было чем-то на грани настоящего искусства и безумия. Представьте только… Все это – воплощение трудов другой цивилизации. – Впечатляет, не так ли? Ответ на его вопрос можно было прочитать на моем лице. Открыв рот, я вертела головой по сторонам, будто боясь что-то пропустить. – Когда-то здесь все было по-другому, – начал он, – не так пыльно и грязно. Но никак восемьдесят тысяч лет прошло… – Восемьдесят тысяч? Невероятно… – завороженно прошептала я, хотя и знала про историю Ису. Все же одно дело, когда ты сидишь перед монитором, и совсем другое – наблюдать все то же самое, но вживую. Мы прошли первый коридор, который вел в зал, где по обеим сторонам разрастались обрывы. Оттуда валил прохладный ветер, тут же подбрасывая мои волосы и полы куртки вверх. Едва уловимые капли соскальзывали со стен, улетая куда-то в бездну. Дна я так и не увидела, но высота плит была ощутима. Каждый уголок, каждая деталь этого храма выглядела, как что-то недосягаемое для человеческого сознания. Здесь будто витало чувство соприкосновения с другим миром. Впрочем, так оно и было, наверное. Следующий зал. И вот она – главная идея Обсерватории. Большая армиллярная сфера с десятками золотых колец и черепом в самом центре. И я искренне надеялась на то, что это место способно отправить меня обратно домой. О другом думать не хотелось. Устройство и впрямь завораживало, заставляя меня подойти к нему поближе. И стоило его слегка коснуться, как тут же храм задрожал, будто под нами вот-вот разверзнется земля. Звук грохота закладывал уши. Я совсем забыла, что здесь имелась собственная «охранная система», которая подчинялась только Мудрецу. – Обычная мера предосторожности, – пояснил он. Я крутилась вокруг машины, разглядывая ее со всех сторон, пока Робертс разбирался с принесенными сюда фиалами. Несколько таких же, только пустых, валялись у пьедестала сферы, еле заметно бликуя несмотря на то, что были покрыты слоем пыли. Может, остались со времен Ису, кто знает.  Один из фиалов попал мне в руки. Я долго вертела его в пальцах, оттирая от налипшей грязи. На ощупь обычное стекло, не прочнее того, что клеят на экраны телефонов. Во всяком случае разбить такую вещицу, казалось, очень просто. В голове роились сотни вопросов… Например, с каким временным расстоянием работает сфера? Возможно было бы наблюдать за мной здесь, в прошлом, если бы я уже вернулась обратно к себе в будущее? И чувствует ли человек в момент слежки хоть что-нибудь? Головную боль, неприятное жжение в желудке или, может быть, хотя бы чихает? Забавно, ведь выражение «если чихаешь, значит тебя кто-то вспоминает» заиграло бы совершенно новыми красками. А распознает ли устройство кровь животного? Можно ли посмотреть мир глазами, например, домашнего кота? Что мы увидим, если, скажем, будем использовать кровь уже кого-то мертвого? Машина ничего не воспроизведет? Все-таки это древнее устройство, а не компьютер, и вряд ли световые лучи сложатся в строку «Error 404», но все равно было бы интересно знать.  – Так, что именно сказала Юнона, когда явилась тебе? – вдруг прерывая мой интерес, поинтересовался пират. – Юнона? – переспросила я, хотя отчетливо услышала вопрос. Вопрос, но не его смысл. Мысли вернулись в тот злополучный день, когда в моей квартире обнаружилась одна из Предтеч, перевернув все представление о мире с ног на голову. О, я до сих пор помнила ее мерзлые, совсем неживые глаза. До сих пор слышала ее слегка металлический голос где-то на задворках сознания. И до сих пор ощущала ее немое присутствие, будто бы при ней все живое растворилось в пустоте. Ее появление все еще казалось нереальным, так что и описать его было непросто. Подождите-ка… – Но я никогда не говорила о ее появлении… Что-то тут было не так. Я насторожилась, уловив лишь какое-то непонятное чувство, осевшее в груди. Оно и заставило меня развернуться в сторону Робертса. О, черт… В его руке сверкнул пистолет. – Робертс?.. – с опаской произнесла я, поднимая руки вверх и чувствуя, как от страха немеют и леденеют пальцы, впиваясь ногтями в стекло фиала. – Не надо… Взгляд медленно перетекал с оружия на пирата, и возвращался обратно. Он тенью стоял чуть дальше машины, и я даже боялась посмотреть ему в глаза, как если бы передо мной был не человек, а дикое голодное животное. – Какая наивность, – только и усмехнулся Робертс. Ублюдок! – Зачем тебе это? – кинула я, услышав, как дрогнул мой голос, выставляя весь страх наружу. А потом я поняла… Ему ведь все было известно с самого начала! И, значит, мое попадание сюда – не случайная ошибка Юноны. И этот предатель, конечно же, был заодно с ней, а весь этот фарс – просто ловушка. – Чтобы сбросить с нее оковы Заточения. Чтобы увидеть ее и услышать снова! Его рука дернулась. – Стой! – крикнула я и, сама того не разбирая, бросила в пирата фиал. Раздался выстрел, а за ним треск разлетевшегося вдребезги стекла. Грохот подчинил все вокруг. Осколки посыпались на пол, а потом все резко стихло, как если бы этот зал никогда не видел ни одной живой души. Я слышала только собственное сердцебиение, вжимаясь в разваленную колонну, за которую успела спрятаться. Из глаз лились слезы. Отсюда не было выхода. Он все продумал. Поэтому и оставил у входа своих людей. Псих, чертов псих, не иначе! Я забилась в темный угол, будто надеясь раствориться в нем. Моя уверенность обошлась мне слишком дорого…