Ход Предтеч

– Ты можешь это как-то контролировать? Это был первый вопрос, когда я наконец рассказала все Эдварду и Адевале, который по счастливой случайности тоже находился в капитанской каюте. – Что, Робертса? Нет, конечно. – Я обошла стол, заваленный картами, и оперлась на него боком. – Он может прямо сейчас наблюдает. Осознание этого заставило забыть о любых порезах. Факт, что кубик с каплей моей крови теперь находился в руках у Робертса, был страшнее всякой раны. Он мог отследить каждый мой шаг! Любое неосторожно брошенное слово, действие или план… Отныне ему доступно все. И не было никакой гарантии, что прямо сейчас, он не следил за этим диалогом. – Значит, теперь под ударом мы все, – тихо подытожил Кенуэй, глядя куда-то в сторону. – Весь этот поиск был изначально дурной идеей, Эдвард. И я говорил тебе это с самого начала! – Я делал это все ради команды! – Эдвард резко сдвинулся с места, зацепив стул, который с грохотом отъехал в сторону. – И смотри к чему привели твои «благие» действия! – голос Аде перешел на крик, а палец, тычущий в грудь Кенуэя, дрожал от ярости. Воздух в тесной каюте накалился докрасна. От былого товарищества будто не осталось и следа – грубые слова и нападки выжигали его подобно яду. Казалось, еще мгновение – и пираты сцепятся в драке. Не хватало их еще разнимать! – Сейчас не время думать о прошлых ошибках, – мой голос прозвучал резко и намного громче, чем я планировала. Но это заставило их обоих замолчать. Адевале перевел на меня взгляд. – Защищаешь его? – Никого я не защищаю! – Я сделала шаг вперед, сжав кулаки. – Если бы не эта «дурная идея», я бы, возможно, была уже мертва! Во мне вдруг что-то екнуло от несправедливости. Если Мудрец сейчас действительно использовал машину Предтеч, то эта сцена явно была ему по душе. Он загнал в угол не только меня, но и Эдварда, и весь его экипаж. Единственная и такая глупая ошибка обернулась настоящим уроком, который в будущем мог бы стоить всем здесь жизни. Молчание накрыло это помещение, показывая, что все претензии друг к другу превратились в ничто перед лицом общей беды. Теперь, когда слова были высказаны, а обвинения повисли в воздухе, реальность вновь обрела свой вес – тяжелый, давящий и требующий действий. – Тулум, – коротко бросил Эдвард. – Просить помощи у ассасинов? Мне казалось, ты им не доверяешь, – усмехнулся Адевале. – Это может сработать, – перебила я, не дожидаясь, пока эти двое не решили вновь с головой уйти в выяснение отношений. – Робертс вряд ли туда сунется. – Туда добираться больше недели… – Это лучше, чем ждать, сложа руки. – Я сама удивилась собственной решимости. Похоже, что смерть, тычущая ножом тебе в горло – лучший мотиватор для действий. Я вышла на палубу, прикрывшись шатким, но чувством безопасности. Пускай, та была и ложной, но все же лучше, чем ничего. По крайней мере, теперь ближайшая цель была ясна. Но за ее горизонтом зияла пустота. Когда «Галка» достигнет берегов Тулума, что дальше? Что я буду делать? Не могу же я до конца жизни прятаться на этом клочке суши в надежде, что угроза в лице Мудреца сгинет сама по себе. И это было то, что заняло мою голову в ближайшие пару дней. Я чувствовала себя под прицелом как никогда до этого. Стертые фрагменты памяти вернулись, и все должно было встать на свои места, но даже теперь Робертс все равно оказался на шаг впереди. Зараза! Даже сейчас, с ворохом знаний и воспоминаний, я ничего не могла контролировать! От злости я сжала кулаки. Метка по-прежнему оставалась блеклой. И тут я задумалась… Чувствует ли человек хотя бы что-то в момент слежки? А что, если мерцание рисунка — это не глупая случайность, а настоящий знак, работающий как оповещение? Если я по воле Предтеч теперь действительно была связана с Обсерваторией, то вдруг свечение полос на руке происходит лишь в момент, когда фиал с моей кровью активирован Сферой? Эта мысль не давала покоя, превратив первые несколько дней пути до Тулума в мучительную пытку. Я постоянно поглядывала на предплечье, ожидая увидеть мерцание. Но рисунок продолжал молчать, и от этого становилось только страшнее – словно я ожидала взрыва, который никак не происходил. Я вглядывалась в горизонт, желая скорее увидеть кусок суши или услышать весть кого-то из команды о прибытии. Но вместо этого получала лишь мертвые волны, окружавшие нас со всех сторон. К концу третьих суток нервы были на пределе. Я не могла спать, а если и случалось, то просыпалась довольно скоро, будто чувствуя на себе чей-то взгляд. В подобные моменты я выползала на палубу, на свежий воздух. Именно в такую ночь я впервые заметила в темноте одинокий и совсем неподвижный огонек. Далекий и безмолвный, он мог быть чем угодно – отражением в воде, огнем случайной рыбацкой лодки или… «Королевской удачей» Робертса. В последнем я убедила себя почти сразу же несмотря на то, что за все это время на руке не наблюдала никакого свечения. Либо Черный Барт так и не воспользовался Сферой, либо вся моя теория на счет «оповещения» оказалась неверной. Я еще долго вглядывалась в горизонт. Даже не помню, как успело наступить утро. Солнце палило прям по глазам, когда чей-то сапог легко толкнул меня в бок. – Эй, Рейни… Я вскочила на ноги, вновь вперив взгляд в горизонт. На месте ночных огней было пусто. – Наверное, показалось, – еле слышно пояснила я, решив не рассказывать о них Эдварду. Весь день команда занималась привычными делами, не обращая внимание на то, как я бросала короткие, но частые взгляды в линию горизонта, уже не различая, где заканчивалось море и начиналось небо. Внутри меня тяжелым грузом повисло напряженное затишье, что бывает перед бурей. Кажется, я была единственной, кто ощущал это. Паранойя. К вечеру я уже почти убедила себя, что все придумала. Но вот к ночи… Огни снова вернулись примерно на той же дистанции. «Один раз – случайность, два – совпадение…» – назойливо крутилось в голове. Ждать третьего? Чтобы узнать, что это закономерность? Я глубоко вздохнула, пытаясь убедить себя, что если бы это действительно была опасность, то вахтенный давно бы поднял тревогу. Он наверняка видел эти огни и даже больше, и будь это чем-то неприятным для нас – давно бы оповестил об этом. А я просто пытаюсь найти причину для паники. Это просто страх, не больше. На следующее утро сомнения развеялись сами собой. Пока я уныло ковырялась в миске с отвратительным завтраком, до меня случайно донесся обрывок разговора ночного вахтенного с соседом: – Всю ночь простоял, глаз не сводил с этих огней… Похоже на рыбацкую лодку. Или контрабандисты. Ложка выпала из рук, с глухим стуком встретившись с полом. Рыбаки? Контрабандисты? Не враги, не погоня Робертса, а просто случайные «попутчики». Заявление вахтенного превратила мою паранойю в обычную случайность, что я даже почувствовала неловкость внутри. Я проглотила безвкусный завтрак, твердо решив больше не искать опасности там, где ее не было. Весь оставшийся день старалась занять себя любой работой, чтобы лишний раз не всматриваться в горизонт. Лишь вечером, когда пришли сумерки, я бросила настороженный взгляд в море, но не обнаружила ничего, кроме едва заметного тумана. Никаких огней. Будто их никогда и не было. Так прошел еще один день. А за ним и следующая ночь. Тихая и безмолвная. Я лежала в гамаке, скомкав ветровку под головой, и думала уже не о тех огнях, а о том, что меня будет ждать, когда я сойду на берег. Робертс просто отступится? Перестанет искать меня? Скорее всего, он уже знает о том, куда я направляюсь. Я уже дважды умудрилась сбежать у него из-под носа и нарушить планы Юноны, но в итоге оказалась в точке сродни безразличной ловушке. И в третий раз он точно этого не допустит. Я уже почти уснула, когда посреди темноты и храпа экипажа меня вдруг настигло не чувство опасности, а легкое, но настойчивое жжение на предплечье. Я приподнялась на локтях. Полосы рисунка отчетливо переливались в ночи, заставляя внутри все съеживаться от страха. Он здесь. Он видит меня. Прямо сейчас. Правая ладонь накрыла метку, но свечение пробивалось даже сквозь пальцы. «Пошел прочь» – мысленно скалилась я, уставившись на просачивающийся свет. – «Убирайся из моей головы! Убирайся отсюда!» Под пальцами будто что-то дрогнуло. Мерцание стало более хаотичным, а через пару долгих минут оно и впрямь начало меркнуть. Вскоре золотой свет и вовсе погас, оставив лишь призрачное пятно в моих глазах и холод внутри. Он услышал? Я могу это контролировать? Или Робертс просто насмехается? В последнем я была уверена на сто процентов. Эта мысль была хуже самого свечения. Я выползла из трюма, чувствуя дрожание в коленках. Мне нужен был свежий воздух. И убедиться, что все это реально, а мир все еще на своем месте. Прохладный морской ветерок ударил в лицо. На горизонте по-прежнему было тихо, и только поскрипывание корпуса и тросов нарушало эту тишину. Я вглядывалась в тьму до боли в глазах, пока до меня не донесся звук чьих-то шагов. Рядом остановился Эдвард, поправляя саблю на поясе. – Не спится? Я отрицательно покачала головой, не отрывая взгляд от горизонта. – Думаю, что буду делать, когда мы доберемся до Тулума… – приврала я. Не было никакого смысла рассказывать Эдварду о свечении. – Что потом? – Продолжила я. – Ассасины попытаются его выловить? Поставят меня в роли наживки? Он может отследить каждый мой шаг, а значит, и их теперь тоже. Я не могу просто отсиживаться в Тулуме до конца жизни. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через неделю. Но однажды придется решить эту проблему… – тихо, но четко проговорила я. – Или ее решит Робертс. Я с силой сжала кулаки, чувствуя, как жжение на руке вновь набирает обороты с новой волной ярости. – Знаешь, что самое сложное в море? – спустя минуты молчания наконец произнес Эдвард. – Не шторм. Не штиль. А вот это. – Неизвестность? – я покосилась на пирата. Он кивнул, вернув взгляд на горизонт. – Мы можем строить планы, готовиться к бою, выслеживать добычу, менять курс. Но в итоге все решит случай, – продолжил Кенуэй, прислонившись к планширу и сложив руки перед собой. – Нанимаясь когда-то на каперское судно, я и подумать не мог, что однажды заделаюсь пиратом. И это решение далось отнюдь не просто. От этих слов сделалось досадно. – Похоже, мы все заплыли туда, куда не планировали… Я смотрела на его профиль, очерченный тусклым светом единственного фонаря, что был на палубе. В словах Эдварда была горечь, которую я понимала лучше, чем он мог предположить. Все его действия, вся дорога, на которую он ступил однажды, вела не к свободе, а к гибели всего, что он любил. И это крушение было куда страшнее любого клинка. Во мне пронеслось чувство отвращения к самой себе. К тому, как я смотрела Эдварду в глаза, лицемерно играя роль внимательного слушателя. А на самом деле была зрителем, наблюдавшим за тем, как он продолжает сам рыть себе эту яму. Мне хотелось все рассказать. Но любой выбор казался неправильным. – Эдвард, – голос предательски дрогнул. – Знаешь… Мой взгляд, непроизвольно скользнувший за его плечо, вдруг застыл. Слова застряли в горле осколками. Прямо за спиной пирата, там, где была непроглядная тьма, вдруг вспыхнул огонь. Затем другой. За ним третий. И они не просто висели в ночи – они перемигивались, будто подавая знак или оповещая кого-то. – Смотри, – ткнув в их сторону пальцем, переменилась я. Эдвард проследовал за жестом. – Они… сигналят? В этот же миг, грубо стуча ногами по доскам палубы, к нам подбежал вахтенный с паникой в глазах. – Капитан! Огни! И вот тогда по моей спине пополз ледяной холод. Теперь эти огни – точно не случайность. Это была угроза, а мы до сих пор не знали, какое у нее лицо. – Вижу, – голос Эдварда сделался серьезным. Он резко развернулся, его плечи распрямились, а взгляд за доли секунды оценил ситуацию. – По местам! Поднять всех! Кенуэй без лишней суеты рванул к штурвалу. Я же, отброшенная этим внезапным вихрем активности, остолбенела, глядя, как из люков, будто из-под земли, начинают высыпать пиратские силуэты. И это выглядело страшнее любой паники. «Галку» привели в действие. Глухой грохот ящиков, лязг и скрежет. И тут, прямо из тумана, как настоящий вестник ночи, на нас двинулась высокая и черная тень. Корабль. Намного больше нашего брига. Вражеское судно шло в полном молчании, подойдя так близко, что можно было почувствовать готовность его экипажа. И первый звук, который мы от них услышали, обрушился оглушительным грохотом. Корабль знатно встряхнуло. То ли от ужаса, то ли от залпа я рухнула на палубу, видя, как чужие абордажные крюки впиваются в борт «Галки». Они уже были здесь. Недавнюю ночную тишину пронзил звон выстрелов. Все произошло за считанные секунды. На наш борт вдруг грохнули не только ядра, но и дымовые шашки. Густой, едкий и ослепляющий дым мгновенно окутал палубу, вместе с тем увлекая за собой ясность рассудка. Я почти ничего не могла разглядеть дальше собственного носа, слыша лишь собственный прерывистый кашель и отдаленные хриплые крики команды. Из этой ядовитой пелены внезапно вырвалась чья-то рука, вцепившись в меня с нечеловеческой силой. Пальцы мертвой хваткой впились в воротник, зацепив и выдрав прядь волос. Я с криком дернулась, захлебываясь собственным страхом и болью, но нападавший был в разы сильнее. Его вторая ладонь грубо обхватила мою голову, а потом что-то тяжелое ощутимо приложилось к виску. Мир в момент накренился. Краем непогасшего сознания я успела увидеть, как сражались Эдвард, Адевале, как вся остальная команда отстреливалась до последнего, пока не нахлынула новая волна солдат, накрывая их собой. Я видела, как падали тела, слышала последние хрипы, тонувшие в общем гуле бойни, и то, как среди этого кошмара раздался треск дерева. Грохот ломающихся матч слился с оглушительным взрывом где-то глубоко в трюме. «Галка», которая успела стать для меня домом, медленно умирала.