Затерянный дом

      Янтарная комната растворилась словно по щелчку пальцев, и в тот же миг Гарри накрыл водоворот ощущений. Яркий свет не давал открыть глаза, а тело бесконтрольно повисло где-то в воздухе, будто безвольная тряпичная кукла. Вначале Поттером владела лишь едва уловимая вибрация, что с каждым мгновением все больше нарастала, пока не накрыла его целиком, усилившись в разы. Внутренние органы неприятно скрутило. Магическое перемещение, в начале напоминавшее трансгрессию, непозволительно затянулось. Тело не слушалось, не выполняло команд. Ощущение собственной беспомощности и внезапного паралича ужасало. В голове Гарри проносились множество мыслей — одна страшнее другой. Гриффиндорец мог лишь ощущать, как амплитуда движений его тела все нарастала. Его принялось бросать из стороны в сторону, и невозможно было понять, как долго это длится. Вскоре на пути начали возникать преграды. То мягкие и пружинистые, то холодные, гладкие и твердые, то внезапно острые углы. Они продолжали чередоваться и заметно учащались. Или же Гарри больше не мог терпеть происходящего?… Пространство и время смешались в пугающий коктейль, приносящий нестерпимую боль. Все, что слышал волшебник, был лишь собственный крик в никуда, с силой бьющий по барабанным перепонкам, рвущий легкие и обжигающий гортань…       Гарри и сам не понял, когда все это прекратилось. Его выплюнуло на холодные каменные полы, а ослепляющий свет сменился на мягкий — от свечей. Казалось, его все еще качало, но больше никаких преград не встречалось на пути. Он все вздрагивал и мысленно сжимался, когда представлял, что его тело вновь будет во что-то врезаться, и нечто продолжит резать и без того поврежденную кожу. Однако ничего не происходило. Сил открыть глаза не было. В ушах оглушающе звенело. Гарри едва смог пошевелить рукой, безумно надеясь, что власть над телом вернулась к нему. Это принесло нестерпимую боль, и юноша больше не пытался привести в движение какую-либо часть тела. Поттер больше не кричал. Ему было на удивление все равно, добрался ли он до места назначения. Единственное, чего он желал — чтобы его никто не трогал, чтобы ему не пришлось шевелиться или говорить. Словно насмехаясь над ним, кто-то сгреб его в свои объятия, рывком поднимая с пола. Хруст костей и мучительное цунами боли, накрывшее целиком. Тьма поглотила его, принося долгожданное облегчение…

***

Часом ранее.

      Любопытную толпу оттеснили рослые наголо бритые мужчины, угрожающе потрясая в сторону зрителей волшебными палочками. Все в предвкушении расступились, и впереди образовался широкий проход. Освещение периметра разом потухло. На томительные секунды зал погрузился в кромешную тьму, но никто не запаниковал, словно только этого все и ждали. Лишь нетерпеливый шепот проносился по рядам. Так же внезапно высоко над ареной вспыхнули огненные шары, возвращая окружающим обзор. Яркий свет на мгновение ослепил присутствующих и вызвал резь в глазах. Однако любопытство зрителей брало верх над любым дискомфортом: возмущаться или расходиться никто не торопился. Напротив, народ подался вперед, с жадностью отмечая произошедшие изменения. На арене возникли выставленные полукругом купола внушительных размеров, каждый из которых был накрыт тяжелой рубиново-красной тканью. В зале повисла осязаемая тишина, — народ, словно под гипнозом, застыл в ожидании. Прошло не больше минуты до того, как из темноты одного из тоннелей показался неизвестный маг. Он быстро притянул к себе всеобщие взгляды, но установить его личность было непросто. Его алая маска скрывала большую часть лица, а развеваемая сквозняком мантия такого же оттенка шелком струилась по стройному телу до самой земли. Стоило ему подойти вплотную к арене, как зал оживился. Мужчину встретили возгласы одобрения и предвкушения, а также возбужденный свист.       Глаза Сириуса заблестели, как у пытливого мальчишки, когда первая накидка была сдернута вниз. Черная куполообразная металлическая клетка оказалась выше человеческого роста почти в два раза. Свернувшись в клубочек, внутри притаился снежный барс. Величественное животное ценилось не только у магглов, но и в магическом мире. Его слюна обладала целебными свойствами и применялась в приготовлении зелий, что использовались при лечении ряда проклятий. Разглядеть, чем же отличался этот барс от других, пока не представлялось возможным. Маг в алой маске почти невесомым движением руки пустил из своей палочки светлый магический луч прямиком меж прутьев клетки. Это дало нужный эффект, и зрители восторженно зашумели. На нападение животное отреагировало быстро, тотчас расправив широкие белоснежные крылья. Ко всеобщему удивлению, они послужили ему идеальным щитом. Заклинание отразилось от перьев, так и не нанеся птице-ирбису вреда. Существо величественно поднялось на своих сильных лапах и резко вывернуло голову на сто восемьдесят градусов, демонстрируя круглую совиную морду. Среди людей послышались первые довольные хлопки. Вскоре уже все зрители воодушевленно аплодировали необыкновенному магическому животному.       Когда зал поутих, тяжелая рубиновая ткань, словно по заказу, рухнула со второй клетки. По размеру она была значительно меньше первой, да и животное, притаившееся в ней, разглядеть оказалось еще сложнее. Размер его был почти смешным — всего шесть-восемь дюймов. Нежно-розовое существо имело бархатистую кожу, местами покрытую переливающейся зеркальной чешуей. Своей аккуратной острой мордочкой с необыкновенными прозрачно-голубыми глазами и выразительно-большими ушами животное напоминало кота — сфинкса. Вероятно, именно его генетический материал был взят за основу. За его спиной быстро трепетали стрекозиные крылышки, — само изящество! Зверек казался очаровательным, но никак не опасным. Именно эту мысль не помедлил озвучить везунчик, которому досталось сие прекрасное создание в предстоящей битве. Правда, и убивать такую прелесть было жалко, но организаторы мнения публики не спрашивали, давая очевидное преимущество сопернику крылатого котика и вызвав этим недовольное бурчание остальных участников.       В третьей клетке притаилось животное, вызывающее куда больше опасений. Это был внушительных размеров бык с панцирем, напоминающим броню, что тянулась вдоль всего позвоночника до самого хвоста. Бронебык разъяренно метался по клетке, то и дело врезаясь мощными рогами в металлические прутья. Сила ударов была устрашающей. Судя по всему, основание выдержало этот неравный бой лишь благодаря защитной магии на нем.       — Как такого вообще одолеть? — в ужасе прошептала Бонни, вздрагивая каждый раз от звука ударов рогов о прутья клетки. У окружающих же, напротив, бешеный зверь вызывал настоящий восторг. От этого ведьме становилось еще больше не по себе. Она с опаской озиралась по сторонам, все сильнее прижимаясь к мужу. — Блин, тут как-то совсем несправедливо распределены силы! Одних животных заметно проще одолеть, чем других…       Блэк лишь молча усмехнулся, обнимая любимую за талию и целуя в коротко остриженные черные волосы.       Когда пришел черед четвертой клетки, Бонни вся уже была на нервах. Она прекрасно знала, что именно это число выпало Сириусу, а значит, данное открытие будет судьбоносным. Ведьма молилась Высшим силам и даже духам всего своего многочисленного рода, чтобы мужу выпало животное, походившее на премилого «котика-стрекозку».       Вопреки всем надеждам, под покрывалом скрывалось существо довольно крупное, с отнюдь не миловидной внешностью. Это была помесь ящера и лягушки, по размеру больше напоминавшее молодого дракона. Изумрудно-бронзовое тело, перепончатые крылья, огромные ярко-оранжевые глаза и пасть с несколькими рядами острых мелких зубов…       — Что за красавица! — только и выдал Сириус, когда ощутил на себе взгляд перепуганной жены. — Я бы даже сказал — произведение искусства…       — Надеюсь, ты это обо мне? — вмиг осипшим голосом уточнила ведьма. Она медленно перевела взгляд с Блэка на огромную зеленую голову, которая, казалось, приветственно широко улыбалась. — Жуть какая!       — Ну, голубка, дыши глубже. Тут же целая группа поддержки из целителей, да и нам на выбор дают не меньше прилавка смертоносного орудия. Уж как-нибудь разделаюсь с гигантской квакушкой. Что она мне сделает-то? Раздавит склизкой жопой? — Сириус беззаботно усмехнулся, словно не ему предстояло по-маггловски разбираться с внушительным магическим существом. — Хотя, если подумать, не самая приятная, конечно, смерть… Отклеивай потом, отмывай еще…       — Фу! — не сдержалась Бонни, в красках представив, сколько в самом деле могла переносить на своем туловище слизи лягушка или жаба подобного размера.       — Да не волнуйся, девочка моя. Выкарабкаюсь. А потом засушу тебе ее лапки, до конца жизни на зелья хватит!       Бонни тихо рассмеялась, уткнувшись носом в родное теплое плечо. Она всегда была без ума от юмора мужа. В любой, даже самый паршивый, день ему с легкостью удавалось поднять ей настроение.       — Прошу тебя, будь осторожнее, — взмолилась она, резко оборвав свой смех. — Твои части тела мне тоже еще пригодятся…       Теперь наступила очередь Блэка смеяться. Он чувствовал и искренне верил — с такой поддержкой он преодолеет все.

***

      — Уверена, мы способны придумать план получше! — Бонни вцепилась в Сириуса стальной хваткой. — Мы достаточно потянули время, тебе вовсе не обязательно выходить туда.       — Я обещал Амабель добыть лекарство для ее сына, — безапелляционно заявил мужчина. — Да и сдаваться, так и не попробовав, не в моем стиле, — с кривой усмешкой завершил он.       — Плевать на стиль! Речь идет о жизни и смерти, — Блэк-Беннет прожигала супруга тем самым взглядом, от которого прежде в ее мире все без преувеличения воспламенялось. За эти месяцы она почти забыла, каково это — каждой клеточкой своего тела ощущать пьянящую силу, когда сливаешься воедино с природой. Здесь колдовать стало сложнее, а палочка и вовсе сковывала возможности. Однако это было не так паршиво, как если бы она совсем лишилась магических сил… Вот только порой ей очень не хватало прежнего могущества. Прямо сейчас, к примеру, Бонни бы с удовольствием спалила добрую половину этого этажа и отыгралась бы на чудовищах, придумавших эти извращенные состязания. — Я просто не хочу, чтобы ты участвовал в этом.       — Согласен. Дело — дрянь, — на сей раз Сириус даже спорить не стал. — Я бы и сам был рад проучить этих чокнутых садистов. Но времени на другой план нет, на нас рассчитывают люди. Всегда предпочитаю доводить дело до конца.       Бонни собралась было выдать очередную убедительную, по ее мнению, реплику, но муж не дал ей этого сделать. Маг оставил на губах девушки пылкий властный поцелуй и, резко отстранившись, отправился ко входу на поле боя, где с минуты на минуту должно было все начаться.       Сириус прекрасно понимал волнение Бонни. Из предыдущих трех боев победу над зверем одержал лишь первый участник. Птица-ирбис оказалась поразительно миролюбивой и почти все время занимала оборонительную позицию. Если бы не магический купол, предусмотрительно созданный над ареной, Соварс улетел бы сразу, как почуял опасность, однако организатор вечера ему этого не позволил. Крылья, что столь успешно защищали животное от заклинаний, никак не могли помочь в противостоянии кнуту с металлическим наконечником. Смотреть над растерзанием прекрасного и ни в чем не повинного волшебного существа было ужасно. Его душераздирающие крики, казалось, были слышны даже за пределами верхнего этажа. Бонни едва могла смотреть в сторону арены, а слезы и вовсе против воли лились по ее лицу градом. «Как жестоко! Негуманно! Уроды…» — только и шептала она, пока Сириус, морщась от отвращения, наблюдал за боевыми навыками возможного будущего соперника.       Миниатюрный сфинкс-стрекоза оказался существом наиболее жутким. Даже кровожадный бык, что свирепо бросался на мага с катаной, напугал не так, как этот, казалось бы, безобидный гибрид. Волшебник, противостоявший ему, заведомо был уверен в собственной победе и, вероятно, именно это его и погубило. Никто не ожидал, что восхитительное, переливающееся в свете огней создание окажется смертоносным. Сперва его было тяжело изловить, ведь передвигалось оно быстро и с легкостью избегало всех нападений. Когда же маг сумел на долю секунды оглушить Стрекота дубинкой, тот вмиг озверел и принялся мстить. Теперь уж волшебнику приходилось перепуганно носиться по всей арене, отмахиваясь от летучего зверька дубинкой. Тот же во все стороны плевался кислотой, от которой даже полы разъедало. Побежденного мага выволакивали с поля боя сплошь усыпанного жуткими язвами и, хуже того, — с напрочь выжженными глазницами. Оставалось лишь надеяться, что ему все же удастся вернуть зрение с помощью магии.              Бронебык со своей добычей, — полноценным соперником назвать в усмерть перепуганного мальчишку было сложно, — справился за рекордное время. Зверь пропорол молодому парню живот своими рогами всего через минуту-другую, и бой тут же прекратили. Волшебник с виду едва достиг совершеннолетия, и оставалось загадкой, что же заставило этого юнца пойти на подобный риск.       Следующий на очереди стоял Сириус. У него не было никакого плана, и действовать он собирался по ситуации. Единственный из всех предыдущих бойцов, Сириус прихватил с собой щит. Многие считали это лишним, мешающимся атрибутом, однако, как показала практика, пострадавшим магам как раз его и не хватало. Кистень, что также взял себе в помощь мужчина, смотрелся внушительно и, пожалуй, был одним из немногих в перечне предложенного орудия, что могло бы пробить мощное туловище Жабоящера.       Лишь когда Блэка впустили внутрь магического купола, отрезав путь к отступлению, он ощутил нарастающее беспокойство. Вблизи зверь казался крупнее и опаснее. Драконоподобное существо ступало тяжело и размеренно, и каждый его шаг вызывал по полу вибрацию. Зловонное дыхание, исходящее от него, отчетливо ощущалось даже в паре ярдов. Глаза теперь казались вовсе не оранжевыми, а кроваво-красными. Глубокий разрез рта походил на широкую маниакальную улыбку. Сириус не стремился нападать первым. В голове все еще были свежи воспоминания о том, как сильно поплатился самоуверенный маг, решивший быстро разделаться со Стрекотом. Генетически выведенные существа были непредсказуемы и могли обладать самыми неожиданными свойствами. А почтенный возраст и богатый на несчастья опыт все-таки научили Блэка не лезть сгоряча на рожон.       Жабоящер оказался не особо поворотливым, даже неуклюжим, но верить своему столь эфемерному счастью Сириус пока не собирался. Когда нетерпеливый зверь, с которым в первые минуты осторожный мужчина лишь играл в переглядки, дыхнул в его сторону огнем, крошечная надежда на быстрый исход боя окончательно растаяла. К счастью, на уверенности мужчины это не сказалось, даже напротив — добавило решимости. Маг двинулся вперед, прикрываясь щитом и размахивая металлическим шипастым шаром. Огонь полоснул прямо по Сириусу, и тот едва успел сгруппироваться. Металл в его руках предательски нагрелся, обжигая пальцы. Блэк отшатнулся назад, выпуская единственное оружие из рук. Пока он даже не представлял, как подобраться к Жабоящеру на такое расстояние, чтобы стало возможным на него напасть. В его голове пронеслась шальная мысль. Здесь и сейчас некоторое жульничество уже не казалось подлостью. Существа в самом деле отличались по объему и мощи, посему в сегодняшней схватке не последнюю роль играла удача. Так ли плохо было в более суровых условиях слегка облегчить себе задачу?..       Долго раздумывать на эту тему не пришлось. Времени у Сириуса попросту не было, он едва успевал откатиться, уклоняясь от очередной порции огня. Когда он вновь хотел схватиться за кистень, Жабоящер молниеносно метнул свой пугающе длинный язык в ту же сторону и, подхватив орудие, отшвырнул его в противоположную часть арены. Еще один поток огня краем задел убегающего Сириуса по плечу, побуждая его вскрикнуть от боли. Мага загнали в угол. Иного выхода он больше не видел. Прямо на бегу, на глазах у множества зрителей, мужчина перевоплотился в большого черного лохматого пса. Зал неистовствовал! Отовсюду слышались гневные вопли и всевозможные проклятия, а где-то напротив — восторженные аплодисменты и одобрительный свист. Позиция зрителей заметно разделилась, но в данный момент Блэка это слабо волновало. Сейчас он заботился о собственной жизни и вовсе не старался угодить народу.       В образе животного Сириус стал гораздо проворнее и быстрее. Обежав половину арены, он внезапно бросился магическому существу прямо под ноги, заставляя того резко отшатнуться в сторону. Блэк все наворачивал круги под мощными лапами и громко лаял, отчаянно пытаясь сбить Жабоящера с ног. В какой-то момент неуклюжее существо больше не смогло удерживать равновесие и рухнуло спиной прямо на арену. Анимаг не растерялся, тотчас бросившись на развалившееся чудовище. Он вцепился зубами в открывшееся горло под огромной зеленой жабьей мордой, с каждой секундой вгрызаясь все сильнее. Существо страшно взревело, пытаясь отмахнуться своими перепончатыми крыльями, не в силах дотянуться короткими, неуклюжими лапками. Наконец оно сильно мотнуло головой, откидывая пса достаточно далеко от себя. Алая кровь сильной струей била верх, но ни Сириус, ни Жабоящер были не в силах подняться. Рев скоро прекратился, и конвульсии умирающего существа затихли. Сириус перевоплотился в человека и теперь лежал на полу. Он тяжело дышал, держась за переломанную в нескольких местах и серьезно обожженную руку. Маг в алой мантии и маске возвестил о спорных результатах боя, — ему требовалось обсуждение произошедшего с вышестоящим руководством и, соответственно, время. Целители забежали внутрь магического купола, торопясь оказать необходимую колдомедицинскую помощь. Сириус наконец сумел с трудом приподняться на одном локте, ища взглядом Бонни. Супруги нигде не было.

***

      Бонни больше не могла смотреть на то, как доставалось ее мужу. Сириусу приходилось из раза в раз уворачиваться от новой огненной струи, и порой до конца у него это не выходило. Девушка ненавидела ощущать свою беспомощность. Считанные месяцы назад ведьма могла безо всякой палочки, одной лишь силой мысли вмешаться в происходящее и помочь. Теперь же приходилось оставаться бесполезным зрителем, который мог лишь смотреть и против желания выслушивать, как другие принижают достоинства мужа и делают ставки на зверя. Бонни оставалось лишь надеяться, что он переживет этот бой. Она не сомневалась в том, что Сириус был хорошим бойцом и, вероятно, выносливым волшебником, вот только при данном раскладе силы были неравны. Девушке хотелось вырваться из душной кричащей толпы и найти организатора или управляющего — кого-то, кто имел здесь власть и мог остановить творящееся безумство. Бонни готова была вместо Сириуса отправиться работать в лаборатории, да даже стать на время подопытным кроликом, лишь бы магическое существо его не искалечило.       Девушка с трудом протиснулась меж взбудораженных кричащих потных тел, локтями пробивая себе путь наружу. Она едва отдышалась, когда шумная толпа осталась позади. Внимательно огляделась по сторонам, не желая задерживаться на месте. Бонни почти сразу зацепила взглядом мага в алом плаще, на чьем лице даже сквозь маску читалось удовлетворение — этот человек явно имел здесь влияние. Блэк-Беннет решительно двинулась к нему, готовясь к переговорам. Устрашающий звериный рев позади пускал по спине мурашки, но там ведьма ничем не могла помочь, а потому старательно игнорировала происходящее. Краем глаза девушка заметила внезапное движение сбоку от себя, словно что-то рухнуло наземь. Она на мгновение застыла. Волшебник в алом был с другой стороны, да и окружающие почти не среагировали на случившееся, но все-таки любопытство взяло верх, и Бонни обернулась. На полу лежал окровавленный молодой человек в треснутых очках, разорванной одежде и со множеством ссадин по всему телу. Вокруг него собралось лишь несколько любопытных волшебников, что не были целиком поглощены развернувшимся на арене зрелищем. Блэк-Беннет ринулась к израненному незнакомцу, пытаясь узнать в нем кого-то из прошлых участников, но безуспешно. Неужели кто-то мог так разделаться со зрителем?! Особенно глубокая рана была у юноши на груди, кровь оттуда хлестала ручьем, с каждой секундой все больше растекаясь большой пугающей лужей вокруг.       — Кто-нибудь, на помощь! — испуганно закричала ведьма, совсем не понимая, почему все бездействуют.       Мужчина, что стоял неподалеку, сгреб мальчика, рывком поднимая с пола.       — Что вы делаете?! — взвизгнула Бонни, вновь привлекая внимание к себе. — А если у него что-то с позвоночником? Вы вообще медик?!       — Какая, нахрен, разница? Помощи просили или нет? — равнодушно бросил незнакомец. — Мне куда его девать-то? — мужчину слегка покачивало, словно ноша была неподъемной, и лишь сейчас Блэк-Беннет осознала, что с ним самим могло быть что-то не то. Ведьма сделала решительный шаг вперед. Резкий запах крови смешался с алкогольным амбре, да и взгляд незнакомого мага едва ли фокусировался. Вывод напрашивался сам собой — горе-помощник мог оказаться не самым надежным из всех присутствующих.       — Господи Боже, положите его назад! Тут есть колдомедики?! Он истекает кровью! — вся одежда парня была пропитана характерной алой жидкостью, оставляя такие же пятна на том, кто пока еще его держал.       Мужчина небрежно пожал плечами, едва ли не сбросив израненного мальчика обратно на землю. Это вызвало у окружающих смех.       — Идиоты! — отчаянно закричала ведьма, но незнакомец ушел, а остальные все продолжали с любопытством смотреть на развернувшуюся картину.       Бонни махнула на окружающих рукой. Она в панике начала искать волшебную палочку, не сразу вспомнив, что их предварительно забрали, — и куда организаторы смотрят?! — затем рухнула на колени прямо перед юношей. Существовали варианты обойтись и без магии. Блэк-Бэннет сдавила руками самую глубокую рану, пытаясь перекрыть сильный поток крови, — ничего лучше сейчас она не придумала. Ведьма снова огляделась в поиске поддержки, но никто даже не пытался помочь, да и не звал тех, кто мог бы. Словно и здесь было очередное развлекательное шоу…       — Бель! Амабель! Где же ты?! — в ужасе кричала Бонни, с трудом узнавая собственный голос.       Жизнь мальчика ускользала из рук, и девушка уже без особой надежды принялась читать все знакомые заклятия, что прежде бы несомненно сработали. Она не могла просто сидеть без дела…       Амабель возникла словно из ниоткуда, наконец найдя ее, и с ходу начала читать заклинания, направив палочку на подростка. Незнакомые латинские слова полились из ее уст и тотчас начали действовать, заставляя тонкие порезы один за другим затягиваться. Бонни выдохнула, словно завороженная наблюдая за мастерством целительства этого мира. Это успокаивало. Едва она расслабилась, как послышалось падение чего-то особенно тяжелого, побудившее ее вздрогнуть и почувствовать, как ощутимая вибрация прошлась по полу. Ликующий и возмущенный рев толпы слился воедино, мгновенно подтверждая догадку: что-то произошло на арене. Ведьма попыталась приподняться, но за хлынувшим к арене народом разглядеть что-либо оказалось невозможно. Убирать руки от раны пока было опасно, и Бонни не хотела так рисковать. Израненный парень мало кого интересовал, судя по всему, здесь это было не редкостью. А вот бой вызвал у наблюдающих целый шквал самых разных, но одинаково сильных эмоций. Блэк-Беннет только и оставалось, что спросить:       — Бель, что там?..       — Я делаю все, что могу, но потом его нужно транспортировать в больницу, некоторые ранения довольно глубоки, и пока неясно, есть ли переломы и черепно-мозговая…       — Что на арене, Бель, тебе видно?! — нетерпеливо перебила Бонни, которую сейчас заволновал именно Сириус. Мальчишке хотя бы уже оказывали первую помощь…       — Потерпи немного, Бонни, мы не можем сейчас отвлекаться. Если случится что-то серьезное, мы непременно узнаем… Сжимай сильнее, ну же!       Блэк-Беннет покорно прижала рану, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на задаче. Однако мысли против ее воли снова и снова возвращались к мужу…

***

      Выпивать с миссис Малфой было неловко, как и переодеваться в ее одежду. Вообще-то, хлопковый домашний костюм темно-синего цвета был совершенно новым, о чем свидетельствовала этикетка, да и сидел достаточно свободно, но ситуация все равно смущала. Они с Драко вернулись в квартиру вымокшие с головы до ног, не имеющие возможность высушиться с помощью палочек, которых после переноса у них так и не оказалось. Миссис Малфой тоже старалась не злоупотреблять собственным волшебством. Напрягать эльфийку Гермиона наотрез отказалась… Вот и пришлось справляться без магии, благо у Нарциссы оказался самый настоящий маггловский фен. Конечно, после дождя и такой экстремальной сушки у гриффиндорки на голове образовался веник, но это было наименьшей из проблем. Нарцисса пустила гостью в расширенную магией гардеробную и продемонстрировала целый шкаф новой одежды, словно витрину в магазине. Судя по всему, миссис Малфой не привыкла себе в чем-либо отказывать, даже находясь в бегах и прячась от Темной Стороны. Или же шоппинг был ей необходим, как средство успокоения в непростое для нее время… Гермиона понимала, что привыкшей к роскоши чистокровной волшебнице пришлось покинуть свой огромный дом, расстаться с близкими людьми и во многом себе отказать. Вероятно, ей было не так уж и просто. Хотя… Кому из них вообще было?..       Вместо глинтвейна Гермионе вдруг захотелось увидеть на столе что-нибудь покрепче… И с каких это пор так пристрастилась к алкоголю?! — девушка захлебнулась от возмущения, сама от себя не ожидав подобных мыслей. Этот вечер и шаткое перемирие сбивало ее с толку. Несмотря ни на что, волшебница старалась судить о миссис Малфой непредвзято. Закрыв глаза на прошлое, она представляла, что будет ночевать у школьного друга, — пусть иронично, но все не так шокирующе, как их реальность. Любое близкое знакомство с чужими родителями предполагало некую скованность и неловкость. Для того же, чтобы все прошло гладко в данной ситуации, необходимо было как минимум обладать врожденной резилентностью. Прежде Гермиона неплохо справлялась, адаптируясь к стрессовым ситуациям. Сейчас же ее моральные силы были на пределе. Как ей себя вести?! Как выразить соболезнования о том, кто терпеть ее не мог и кого с трудом выносила она? Откровенная ложь была бы мерзкой, но и игнорировать новость было не к месту, — это могло стать проявлением неуважения к семейству Малфоев и их горю. Ко всему прочему, в девичьей голове против воли зарождалось неуместное сравнение отстраненной и холодной леди Малфой с такой радушной и энергичной миссис Уизли. Даже когда случалось что-то плохое, та храбрилась и старалась поддержать остальных. Нарцисса же неизменно оставалась ледяной скульптурой, чьи истинные намерения и эмоции разобрать было слишком сложно. Две чистокровные волшебницы были личностями столь диаметрально противоположными, что знакомство с ними обеими просто не могло не наводить на определенные размышления. Очевидно, Молли была бы куда более любящая, трогательная, вовлеченная свекровь… Хотя сложившийся брак изначально и не был запланированным и уж тем более желанным, Драко по всем магическим законам все-таки стал Гермионе мужем. Почему-то именно теперь вспомнился Рон с их так и не сложившимся романом. Как отнесутся к данной новости он и его близкие?! Ведь не секрет же, что многочисленные Уизли были далеко не друзьями с семьей Малфоев, в чью родословную она внезапно вошла. От Гарри она ждала куда больше понимания, именно на его поддержку рассчитывала. Рано или поздно он все-таки поймет, ведь ближе него друзей у Гермионы не было, нет и никогда не будет.       Сегодняшний вечер совсем не походил на оживленный, шумный ужин в кругу большого рыжего семейства или уютные посиделки с друзьями в «Трех метлах» с кружками сливочного пива. И там, и там царила атмосфера обоюдного доверия. Здесь и сейчас было тяжело сказать, как много лицемерия таилось во всем сказанном и сделанном. Даже сама Гермиона улыбалась через силу. Девушке не верилось до конца, что миссис Малфой так просто приняла судьбу и не постарается избавиться от нее в дальнейшем. Пока все они были на одной стороне, но жизнь вынудила доверчивое сердце Гермионы стать избирательнее, ведь далеко не все заслуживали какой-либо отдачи. Слизеринцы и вовсе славились своим неоднозначным характером. Их острый ум сопрягался с продуманностью, хитростью и откровенным эгоцентризмом. В первую очередь они пеклись именно о себе, о личном благополучии, для чего были готовы без сожаления жертвовать окружающими. Гермиона боролась с этими мыслями, старалась доверять Драко, но мерзкий голосок где-то внутри нее еще напоминал обо всем, что ей пришлось пережить из-за их семейства.       Тяжелые мысли разбавляла лишь ненавязчивая печальная мелодия. В углу комнаты уютно пристроился настоящий виниловый проигрыватель — одно из самых вдохновляющих, по мнению Гермионы, изобретений магглов. Девушка глазам своим не поверила, когда увидела его, ведь никогда прежде даже не подумала бы, что кто-то из Малфоев не побрезгует воспользоваться подобным. Откуда вообще он тут взялся?.. Вопреки любым представлениям, Нарцисса казалась безмятежной. Она самозабвенно наслаждалась завораживающей музыкой, идеально подходящей под этот дождливый, смурной вечер. По приказу хозяйки Тинки разожгла свечи, организовала обжигающий алкогольный глинтвейн, расставив на столе красивые бокалы, и позаботилась о закусках. Аромат цитрусов, корицы и кориандра стоял чарующий. На деревянной фигурной доске расположились шоколадные кексики и ореховое печенье. Атмосфера стала располагающей, и если бы не странная компания, что собралась в белоснежной гостиной лондонской квартиры, ее можно было бы назвать даже романтичной. Гермиона пообещала дать этому вечеру шанс. Решила, что будет обходительна настолько, насколько это представлялось возможным, что постарается расслабиться и отпустить ситуацию хоть ненадолго.       Они с Драко всерьез не поднимали тему семьи. И уж тем более никогда не приходилось им говорить о том, как сделать одобрение родителей возможным, ведь при сложившихся обстоятельствах обсуждать подобное было глупо и смешно. Никто из них и не рассчитывал даже на малейшее принятие. Гермиона же не думала, что ей вообще придется видеться с Малфоями и, более того, пытаться найти с кем-то из них общий язык. Так далеко девушка просто не заглядывала. Когда же выбралась из «Дома», не рассчитывала так скоро столкнуться с кем-то из родственников новоиспеченного мужа. Нарываться на дополнительные проблемы, коих и так было немало, она не хотела, и если бы могла, избегала бы этой встречи и дальше. Вот только теперь Гермиона села за стол переговоров. Знала: сейчас это было единственным верным решением. Обо всем остальном она подумает позже…       Завтра будет новый день. Другие вопросы, сомнения и сложности. Волшебнице не терпелось вернуться в Хогвартс, хотелось пообщаться с друзьями и встретиться с Дамблдором, а лучше со всем Орденом сразу. Она ощущала ответственность за тех, кто теперь оказался в «Доме» вместо них, была благодарна за спасение и хотела быть полезной. Ей дали поручение, которое необходимо было выполнить в кратчайшие сроки.       И все-таки она ощущала, что им с Драко нужна была хоть небольшая передышка. Собраться с силами и мыслями, понять, что к чему, ведь у всех, кого они встретят на пути, возникнет множество вопросов. А сейчас они даже сами не знали всех ответов на них… Выбор же богатым не оставался. Держать их с Малфоем брак в секрете вряд ли удастся. Судя по всему, Драко даже не пытался это скрыть, а значит, об этом уже знало слишком много людей. Подобный союз — настоящий скандал! Да, их вынудили, это была необходимая, срочная и единственная мера в тот самый момент. Вот только они больше не жили в «Доме», их больше ни к чему не принуждали, обстоятельства изменились. О магических браках девушка знала непозволительно мало, ведь никогда не имела нужды в выяснении нюансов. К подобным ритуалам прибегали лишь могущественные семьи — те, кому было, что терять, кто ставил на кон слишком много, кто нуждался в гарантиях. Девушка лишь была убеждена в том, что подобный контракт был сродни Непреложному Обету, и ответственность за его подписание была ношей тяжелой. Были ли лазейки? И, самое главное, действительно ли они нуждались в них? Хотела ли она вообще заниматься всем этим? Очередные поиски и попытки преступить через древнюю магию, сопряженные с новыми рисками, — такие перспективы пугали…       — Давайте же выпьем за новое начало, — звонкий голос Нарциссы вырвал из размышлений. Она казалась спокойной и невозмутимой, чуть улыбнулась, кивком головы указав на глинтвейн, к которому Гермиона так и не притронулась. Леди приподняла свой бокал, качнув в сторону середины стола. Драко среагировал мгновенно, встретившись своим фужером с бокалом матери. Гермиона присоединилась следом. Послышался приятный перезвон стекла. Девушка поймала взгляд Малфоя, и тот вдруг подмигнул ей — подбадривающе и так… по-свойски. Девушка не смогла сдержать легкой ответной улыбки. В первый раз за вечер в убежище Нарциссы это было искренне и шло от чистого сердца. Ей стало чуточку теплее, и вовсе не от обжигающего глинтвейна.       Отставив свой бокал, Драко протянул Гермионе кекс:       — Попробуй, мои любимые.       — Ты никогда не был похож на человека, который любит сладенькое, — с тихим смешком отозвалась гриффиндорка.       — Он в детстве был редким сладкоежкой, — внезапно включилась в разговор Нарцисса. — Его лишь силой можно было увести от сладкого стола. Да и, признаюсь, когда-то это было лучшим рычагом давления на него.       — Так значит, тебя можно подкупать кексиками? Какая ценная информация, благодарю, — девушка послала в Драко быстрый лукавый взгляд.       Нарцисса наблюдала за молодыми людьми, незаметно усмехаясь в собственный бокал.       — Как видишь, я могу быть прекрасным союзником, — без капли сарказма заявила миссис Малфой.       Гермиона смущенно закашлялась, когда кусочек шоколадного кекса от неожиданности встал поперек горла.       — Я для вас тоже чем-то могу быть полезна? — осторожно поинтересовалась девушка, стараясь звучать так же уверенно и спокойно.       — Время покажет, — задумчиво протянула Нарцисса и, кажется, вновь погрузилась в наслаждение чарующей музыкой. Она ненадолго прикрыла глаза, давая возможность Драко и Гермионе многозначительно переглянуться. Девушка вопрошала, а парень безмолвно поддерживал и придавал уверенности.       Внезапно в комнату ворвался светящийся горностай — патронус Артура Уизли, галопом несущийся по белоснежной гостиной. Он принес с собой тревожные известия, внося еще больше сумятицы в этот вечер...