Затерянный дом

      Появление Драко и Гермионы в кабинете Дамблдора стало поистине феерическим. Девушка, потерявшая равновесие, выползла из камина на четвереньках, а слизеринец, возникший следом за ней, и вовсе клюнул носом прямиком в пол. Он буквально выпал навстречу присутствующим, после магического перемещения не в силах удержаться на и без того не самых устойчивых корточках. Это вызвало тихие смешки Ордена, члены которого в подавляющем большинстве своем не жаловали Малфоев, и почти беззвучные ругательства вышеупомянутого представителя семейства.       Драко предполагал, что именно так оно и будет. Камин в лондонской квартире Нарциссы был до смешного крошечным и доверия не внушал. Когда молодых людей вызвали в Хогвартс этим путем, слизеринец до последнего упирался, не желая «складываться ради старика в три погибели». Гермиона пошла первой и с таким трудом втиснулась в их средство перемещения, что даже начала сомневаться, поместится ли вообще туда парень, что был на голову выше ее и заметно шире в плечах. Даже порох невозможно было швырнуть себе под ноги, лишь выпустить вниз, ослабив пальцы. Девушка настолько привыкла к адаптированным для перемещений просторным каминам, что для нее эксплуатация маггловского аналога стала открытием. Пользовалась ли Нарцисса данным путем? Наверняка и для нее этот камин был отдельным видом пытки. Неудивительно, что на место молодые волшебники прибыли значительно перемазанными в золе. Казалось, они бежали из подземелья, но никак не наслаждались вечером в чистенькой квартире престижного квартала.       Гермионе тотчас помогли подняться и, невзирая на ее внешний вид, поочередно встретили теплыми объятиями все присутствующие члены Ордена — кроме самого Дамблдора, что в отдалении сидел в своем кресле. Драко поприветствовали сдержанными кивками, а кто-то и вовсе демонстративно проигнорировал его.       — Мы очень взволнованы происходящим, Гермиона, — без лишних предисловий заговорил Люпин, когда очередь объятий дошла и до него. — Гарри не был осторожен при перемещении…       — Мы не можем точно сказать, чем это могло обернуться, — прервала оборотня Тонкс, предостерегающе взяв его за локоть. — Возможно, все не так критично…       — Или очень критично, ведь обряд древний, крайне сложный и требует безукоризненного выполнения! Очерченный круг был разрушен, а это очень опасно, — взволнованно оборвал невесту Римус. — Нам срочно нужна ваша помощь!       — Я сделаю все возможное! — горячо отозвалась Гермиона, ощутив волну жара, накрывшую ее от волнения. Сейчас просторный кабинет, заполненный сквозняками, казался неоправданно тесным и душным.       — Посему нам не стоит тратить время на лишние разговоры, — веско произнес Дамблдор, обращая все взоры на себя. — Мисс Грейнджер, подойдите, пожалуйста, ближе. Приятно снова видеть Вас и мистера Малфоя в нашей школе целыми и невредимыми. Думается мне, Вам есть чем с нами поделиться, — старик взглянул из-под очков-половинок пронзительно и выжидающе, в противовес мягко улыбнувшись.       — Спасибо, директор! Да-да, конечно, я… — девушка прочистила горло, когда ее голос предательски дрогнул. Сердце стучало слишком часто, даже в ушах зашумело, — заявления Римуса словно выбили почву из-под ее ног. Сказанное не могло предвещать ничего хорошего. Конечно, она знала, что их вызывают по срочному делу, осознавала, что у них возникли какие-то проблемы, но не подозревала, что дело касалось именно Гарри. Ради ее спасения лучший друг рискнул всем, но чем же теперь она могла ответить ему? Как помочь, если даже такой великий маг, как Дамблдор, искал ответы на свои вопросы? — Честно говоря, я не очень понимаю, с чего мне начать, мне нужно немного подумать, — смущенно призналась гриффиндорка, когда пауза затянулась. Изучающие взгляды собравшегося Ордена предательски сбивали с мысли. Обычно Гермиона так не терялась, но в последние недели голова буквально шла кругом. Прежде так сильно ее мир перевернулся лишь однажды — когда она узнала, что является волшебницей. Тогда это во многом облегчило жизнь... Гриффиндорке потребовалось еще несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Римус вновь хотел заговорить, но Тонкс придержала его, что-то шепнув. — Знаю! У вас ведь есть Омут памяти, директор? Я бы хотела воспользоваться им! Мне кажется, это значительно облегчит задачу. Это сэкономит время и нам, и всем остальным, — на сей раз Гермиона обратилась к Драко, и ее взгляд стал умоляющим.       Как она и предположила, ее идея слизеринцу сразу не понравилась. И вовсе не нужно было быть его женой, чтобы предугадать реакцию, девушка и год назад бы это предсказала — блондин раздраженно скривился, продемострировав привычное выражение лица. Ему явно не хотелось показывать свои воспоминания кому попало. Гермиона шагнула к Драко и доверительно прошептала:       — Никто ведь не просит тебя раскрывать ненужные подробности, мы выберем лишь основное.       Тем временем Омут памяти был уже подготовлен. Никто здесь не ждал согласия Малфоя, — все торопились, ведь время поджимало. Когда Гермиона уже направилась к Омуту, Драко вдруг обогнал ее и вышел вперед. К его удивлению, помимо подготовленных сосудов на столе ожидали их личные волшебные палочки, словно те никогда и не были утеряны. Драко застыл, с неверием глядя на стол, затем медленно, с особым трепетом взял родное древко. Он так давно не держал свое волшебное оружие в руке, что по-настоящему успел соскучиться по чувству единения с тем, с чем прежде годами не расставался. Эта палочка ощущалась совсем иначе, чем подобранная в Доме бесполезная деревяшка. Казалось, она была создана именно для него, даже иначе лежала в руке. Она согревала, излучая силу и тепло, а пальцы приятно покалывало, будто и само орудие приветствовало своего хозяина. Со своей палочкой Малфой ощущал себя увереннее и мощнее, даже не используя ее.       Глубоко вздохнув и закрыв глаза, волшебник принялся перебирать в голове воспоминания, отделяя наиболее значимые. Едва уловимым движением он выписал палочкой нужную руну, держа ее у виска и шепча заклинание. Один за другим маленькие стеклянные сосуды заполнялись волшебным дымом — событиями, которые отныне смогут лицезреть все присутствующие, возможно, даже не спросив разрешения. Подобное вторжение в личную жизнь претило Драко. Собравшиеся маги не просто не были ему близки, они всегда были из «чужого лагеря», теми, против кого воевал отец и когда-то он сам, кого его учили всей душой ненавидеть. Драко чувствовал, что это взаимно, знал, что многие по-прежнему опасались его и не доверяли, а кое-кто и вовсе затаил злобу на его семью. Но что это меняло? Эти люди спасли его мать. Теперь и он был заложником обстоятельств, был одним из них, — из тех, кто хотел прекратить все это безумие и спокойно жить свою жизнь.       Когда Драко только вернулся, когда Гермиона наконец оказалась рядом с ним, когда он узнал, что отца больше нет, ему безумно захотелось взять двух самых дорогих ему женщин — мать и жену, и увезти их как можно дальше отсюда. Ему не было дела до развернувшейся войны, до предстоящего кровопролития, когда две стороны неизбежно столкнутся друг с другом лицом к лицу. Драко было плевать на отстаиваемые взгляды всех и каждого, ведь он имел свои интересы, что были превыше всего. Ему лишь хотелось обезопасить себя и близких и двигаться к своим личным небольшим, но таким желанным целям. Юноша стремился получить образование и престижную работу, путешествовать и наслаждаться долгожданной свободой, проживая свою жизнь так, как хочется именно ему. А еще в его планах была она. Ему хотелось узнать Гермиону ближе, изучить со всех возможных сторон без посторонних, которые только мешали своим бесполезным и ничтожным мнением. Хотелось проявить себя, совершить что-то безумное и прекрасное, нечто, чего от него совсем не ждут — в хорошем, конечно же, смысле. Драко желал удивлять ее снова и снова, поразить, покорить, овладеть. Хотел осмыслить понятие «брак», ощутить себя мужем, попробовать жену со всех самых неприличных ракурсов и стать нормальной, адекватной парой. Но что вообще можно построить в том безумном мире, где были они сейчас?       Драко даже о друзьях своих так не переживал, ведь и у них был выбор, и они могли бежать в другую страну. Что же мешало Забини закинуть Пэнси на плечо и увезти в Италию к матери в родовое поместье?       Но Гермиона такой не была. Она не могла оставить двух недоумков, что с первого курса крутились вокруг нее. Не могла бросить в беде однокурсников, с кем даже почти не общалась, да и сами школьные стены и преподавателей, обитавших в них. А Драко не мог оставить ее. Это казалось несправедливым и глупым, а где-то даже ироничным. В конце концов, год назад Малфой бы отдал грязнокровку на растерзание Темному Лорду и ни о чем бы не жалел. Теперь же одна лишь мысль об этом ввергала его в ужас. Отныне Драко станет бороться за нее, за свою женщину, жену… Он будет отстаивать ее интересы, защищать и помогать во всех ее безумных планах. С того самого дня, как они попали в Дом, они плыли в одной лодке. Когда же Драко подписал свадебный контракт, то где-то внутри знал наверняка — это навсегда — то, во что он ввязался… Малфои не разводятся. Семья превыше всего.       С просмотром воспоминаний в кабинете началась суета и активные обсуждения. Поначалу члены Ордена задавали много вопросов, но скоро Гермиона и Драко стали лишними, и их попросту выпроводили, «позволив» отдохнуть в своих комнатах и наконец-то увидеть друзей. Девушка противилась, ей хотелось принести пользу как-нибудь еще — принять прямое участие в операции по спасению или хотя бы помочь в организации. Однако и тут Дамблдор сразу нашел, чем ответить. Он сообщил, что мистер и мисс Уизли уже давно дожидаются их у входа в кабинет, прячась под мантией, а друзей не стоит заставлять так долго ждать. Гермиону поразило, что директор был в курсе о выходке ребят и, ко всему прочему, не предпринял ничего, чтобы конфисковать волшебный артефакт и отправить студентов по кроватям. Эта новость подействовала нужным образом. Девушка сразу согласилась покинуть кабинет. Гермионе уже не терпелось увидеть обоих Уизли, да и не хотелось, чтобы им попало. Неловкости мог добавить разве что присутствующий Драко, но что, в самом деле, могло случиться прямо под носом у Дамблдора?..

***

      Когда Малфои покинули кабинет, то за его пределами не встретили никого, что, впрочем, Гермиону совсем не удивило, — ребята ведь дожидались под мантией-невидимкой. Вполне предсказуемо, что Рону не хотелось раскрывать свои козыри перед школьным врагом, демонстрируя редкую и поистине ценную вещь. Когда молодые люди прошли в конец коридора и свернули за угол, то встретили первого Уизли — это был Рон, и выглядел он совсем не радостно. Возможно, устал? Или переволновался… Гермиона широко улыбнулась другу детства и тотчас рванула вперед, чтобы обнять его.       — Это что, правда? — первый же вопрос Рона оказался хлестким, словно пощечина, и заставил девушку остановиться в паре шагов от него. Парень и сам отшатнулся, увеличивая расстояние и не позволяя себя обнять. Хотя и без того его красноречивый взгляд, переводимый с подруги на ненавистного слизеринца и обратно, говорил сам за себя. — Этот слизняк теперь твой... — Рон покривился, так и не договорив. — Я жду ответа, Гермиона! — потребовал Уизли, до боли стиснув кулаки. Его лицо перекосилось и пошло красными пятнами, уши заалели, как всегда бывало, когда он нервничал или злился.       — Да, это так, — Гермиона сглотнула. Совсем иначе девушка представляла их первую встречу после всего, что им пришлось пережить. Она нервно теребила рукав мантии, впервые не в силах подобрать слова. Рон никогда так не злился на нее, никогда так с ней не разговаривал и так не смотрел — только не на нее. Девушка знала, что рано или поздно Уизли узнает все, но изначально планировала, что рядом будет Гарри, сейчас же надеялась, что ситуацию поможет сгладить Джин. В итоге никого из них рядом не оказалось, и поддержки ждать было не от кого. Конечно же Драко, что стоял совсем недалеко, был на ее стороне, но вряд ли его слова могли положительно повлиять на Рона. Напротив, слизеринцу бы лучше сейчас промолчать. Уизли смотрел на него с такой ненавистью, что волшебнице стало не по себе. Да куда же подевалась Джиневра?! — Нам пришлось на это пойти, понимаешь? — Гермиона произнесла совсем не то, что хотела. Она не собиралась так просто сдаваться, переводить тему или отчаянно искать защиты у других. Девушка не чувствовала себя виноватой, ее поступки всегда были логичны, и даже тогда они поступили так, как было необходимо. — Это магический союз, Рон. Нам поставили условия, и… Так было нужно. Все сложнее, чем ты думаешь.       Драко бросил на жену насмешливый взгляд. Он явно намекал на то, что о многих «сложностях» Уизли даже не подозревал. Они и впрямь до невозможного запутали все сами. Но сейчас главным было не это… Рон явно не походил на человека, который действительно ждал объяснений. Он вообще не казался тем, кто будет прислушиваться к чужим аргументам и обязательно пойдет навстречу. Вообще-то Уизли как раз относился к тому типу людей, кто влезал в конфликт ради самого конфликта, а не для того, чтобы прийти к компромиссу, объясняя свою позицию и пытаясь понять чужую. Малфой заметил это почти сразу, именно поэтому было так забавно дразнить это рыжее недоразумение и оттого же было удивительно наблюдать за тем, как его подруга пытается победить логикой того, кто понимал только силу. Возможно, пощечина и обиженный взгляд смогли бы здесь помочь. Или если бы Гермиона вдруг заплакала, тут тоже был бы шанс. Но вот ее собственная тактика могла сработать лишь с тем, у кого были мозги, кто был способен на анализ и диалог… Гриффиндорец же пыхтел, как паровоз, и походил на закипающий чайник, в котором уже начинает бурлить обжигающая вода. Куда она лезет, неужели не видит?       — Что тут сложного, Герм?! — Рон перешел на крик. — Ты уже на свободе, и тебя никто не держит! Или этот упырь тебе чем-то угрожает?!       — Он не несет угрозу, прекрати, — примирительно ответила Гермиона.       Малфой вздернул бровь, удивленно уставившись на жену. Врезать бы ему хорошенько, а не вот это вот все…       — С каких это пор? Ты… Ты его защищаешь?! — Рон задохнулся от возмущения и перешел в наступление, с каждой фразой делая решительный шаг вперед. — Ты совсем из ума выжила, да? Что они сделали с тобой?! Как ты могла связаться с этим… — настигнув Гермиону, парень с силой дернул ее на себя, сжимая хрупкие плечи. Девушка едва удержала равновесие, Уизли же принялся изучать ее лицо, словно пытаясь найти в нем ответы на все вопросы. Драко шагнул вперед, ощутив пробуждающуюся в нем ярость. — Ну что ты молчишь?! — Уизли встряхнул Гермиону за плечи, пытаясь достучаться. Он тяжело дышал, вдыхая отчаяние и выдыхая осуждение. — Ты что, совсем не понимаешь, что натворила?! — Рон бросил на Малфоя взгляд, полный брезгливости. Он даже слов не находил, чтобы выразить свою неприязнь. — Мне плевать на все подписанные вами бумажки! Сжечь их ко всем чертям и все тут!       — Пусти, Рон, мне вообще-то больно… — девушка поморщилась и предприняла попытку вырваться из железной хватки. — Ты пугаешь меня, — нервно добавила она, пытаясь заставить друга прийти в себя. Уизли нахмурился, затем резким движением завел Гермиону себе за спину.       — Держись от него подальше, — решительно заявил он, переводя разъяренный взгляд на Малфоя. Он вытащил палочку, угрожающе ткнув ею в слизеринца. — Сукин сын, околдовал ее?! А ты не рыпайся, еще спасибо скажешь! — Рон дернул плечом, скидывая тонкую ручку, что испуганно сжала его предплечье. — Этот гад на любую подлость способен! Но не волнуйся, мы приведем тебя в чувство.       — Себя в чувство приведи, — процедил Драко, послав еще один решительный взгляд. Он обещал Гермионе не вмешиваться, сказал, что даст ей возможность разобраться с друзьями самой, но его терпение неумолимо кончалось. — Ты лезешь не в свое дело, рыжий, — предостерег Малфой. Да, он сказал, что не будет лезть в драку первым, но… Непременно ответит.       — Не мое?! Да это охренеть какое мое дело, хорек! Это у тебя в отца привычка брать людей в плен?! — крик Рона отразился от стен пустого коридора, усиливаясь в разы.       Внутри Гермионы все похолодело. Она мигом сложила пазл воедино. Нарцисса рассказала, что Джорджа держали в плену, что именно Люциус отвечал за него перед Волдемортом. Конечно, в конце он помог бежать ему, но… Как все эти месяцы Уизли существовал в компании Пожирателей? Что с ним вытворяли? Конечно, теперь у Рона стало еще больше поводов ненавидеть Драко. Одно дело просто знать, что его отец был на темной стороне, другое — когда это коснулось семьи.       — Пожалуйста, перестань! Драко тут ни при чем! — Гермиона попыталась развернуть Рона лицом к себе, но тот дернулся, словно от удара.       — Драко?! Святой Годрик, все еще хуже, чем я думал… — хмуро протянул парень. — Стой здесь, — потребовал он и вернул взгляд на Малфоя.       — Просто выслушай меня. Пропусти, — Гермиона попыталась протиснуться вперед, но Уизли ей не позволил.       — Я сказал — стоять, — сердито буркнул Рон.       Малфой дернул щекой и сжал кулаки с такой силой, что пальцы его побелели.       — Ты оглох? Моя жена просит тебя отвалить, — угрожающе процедил слизеринец.       — Я сам разберусь с лучшим другом, а ты иди-ка в зад! — Рон дернулся вперед, мгновенно сокращая расстояние до Малфоя и со злостью впечатывая его в стену. Одной рукой он сжал шиворот его рубашки, палочкой же угрожающе ткнул ему в подбородок.       — Даже знать не желаю, что ты вытворял с ней, чтобы закрепить договор! И как ты ее заставил делать все это… Но, клянусь, ты просто труп!       Слизеринец лишь усмехнулся и с силой оттолкнул Уизли от себя, попутно выбивая палочку из его рук, однако Рон не растерялся. Напротив, это стало последней каплей. Внезапный рывок, и вот уже крепкий кулак прилетел Драко прямо в лицо. Слизеринец пошатнулся от сильного удара и больно приложился затылком о стену. На секунду в его глазах потемнело, неприятно запульсировала голова. Малфой пальцем вытер теплую кровь, сочащуюся из разбитой губы, приходя в себя от удара. Уизли же было не остановить. Он пнул слизеринца в живот ногой, игнорируя испуганные крики Гермионы. Драко сложился пополам, на несколько мгновений переставая дышать. Его взгляд натолкнулся на довольное лицо Рона, и это мигом вернуло силы в его тело. Едва распрямившись, Малфой в ответ ударил Уизли в лицо, удачно попав в веснушчатый нос своим металлическим кольцом. Рон захрипел от боли, но уже через мгновение с рычанием бросился на врага.       — Прекратите вы, оба! — Гермиона целилась палочкой в ребят, пока не представляя, какое именно заклинание ей лучше использовать и на ком. — Слышите?! Нам всем за это попадет! — ребята с упоением продолжали, игнорируя девушку, словно ее и вовсе не было здесь.       Студенты яростно, по-маггловски избивали друг друга, совершенно не заботясь о зрителях. Которые уже появились…

***

      — Значит, Вы знаете, как достать из мальчика… эту дрянь? — уточнил Снейп, невольно подавшись вперед. Мужчина редко демонстрировал истинные эмоции, но сейчас его непроницаемая маска вдруг спала, выдавая волнение и интерес.       Северус упомянул Гарри и имеющуюся у них проблему с крестражем лишь для того, чтобы уточнить, можно ли в этом месте «заблокировать» способность Темного Лорда проникать в сознание юного волшебника. Если Волдеморта не уничтожать вместе с последним крестражем, а упрятать в магическую тюрьму, чтобы избежать убийства ребенка Лили, вдруг можно и убрать его негативное влияние на Поттера? Пусть юноша сам до сих пор не осознавал, что с ним происходило, но симптомы все продолжали ухудшаться, делая жизнь подростка невыносимой. Что же начнет вытворять с незащищенным разумом Темный Лорд, когда разъярится и возжелает отомстить или попытается выбраться из тюрьмы? А если его влияние окрепнет?       Каково же было удивление Снейпа, когда у Алекса тотчас нашлось решение, да еще и более эффективное, чем то, на какое маг вообще мог расчитывать. Несмотря на зародившуюся надежду, Северуса не покидали сомнения. Бывал ли у «Мерлина» уже подобный личный опыт? В теории любой мог быть хорош…              — В этом вопросе главное найти, куда спрятать ненужный хлам. К счастью, у меня как раз имеется подходящая мусорка, — Алекс победно улыбнулся, словно дело было уже решенным.       — И кого же Вы решили так осчастливить? — Северус тихо усмехнулся. — Не каждый способен пережить подобное. Стать сосудом для осколка чужой души — это чревато…       — У меня есть Сундучок, — спокойно пояснил маг. — Его силы более чем достаточно, чтобы сдержать подобное. Мне лишь нужен здесь этот мальчишка, и я с легкостью совершу перенос.       — С легкостью? — голос Северуса сочился ядом. — Насколько я знаю, такие вещи не каждому под силу, — мужчина сощурился, в своей манере растягивая слова.       — Поверьте, мистер Снейп, наш Господин может и не такое, — Фламель вступил в диалог, избегая ненужного спора. — И Вы сами не хотите знать, что обитает в этом Сундуке. — предостерегающе добавил он.       — И что же это за изделие корпусной мебели такое? — Северус скептически выгнул бровь, так просто не сдаваясь.       — Магическое, конечно, — снисходительно улыбнувшись, сообщил Алекс, беззастенчиво наслаждаясь искрами раздражения, вспыхнувшими в черных глазах.       — Если это не маленькая переносная тюрьма для темных душ, то вся эта затея — пустая трата времени, Вы это осознаете?       — Ну разумеется. Лишь уникальное сочетание коры Драконова дерева и древесины Маврийского тамбалакоке могут дать подобную силу, — небрежно бросил молодой мужчина, словно речь шла о каком-то пустяке.       — И Вы хотите сказать, что именно это... Но откуда?! — Северус осекся, внезапно осознав, что такая редкая и ценная вещь могла передасться по наследству, если род был могущественным и древним. У каждой такой семьи были свои реликвии, и парню чрезвычайно повезло, если ему достался сундук из редчайших пород деревьев, сбор и обработка которых требовала особых магических навыков, давно утерянных для большинства мастеров, — слишком уж легко было повредить и лишить их тех редких волшебных свойств, которыми многие мечтали овладеть.       — Сотни лет оно справляется со своей функцией, не думаю, что что-то должно поменяться. Уверен, мы сможем договориться, — довольно заключил Алекс, протягивая руку для рукопожатия. Он всем своим видом демонстрировал, что не собирается раскрывать подробности. После язвительного допроса Снейпа решимость мага в удаче планируемой операции не поколебалась, что было хорошим знаком. Если, конечно, тот не был самонадеянным идиотом… Северус нехотя ответил на рукопожатие, сохраняя непроницаемое выражение лица.       — Я на это очень надеюсь, — Снейп сжал протянутую руку сильнее положенного, будто бы предостерегая. — Не хотелось бы ставить на мальчике опасные эксперименты.       — Риск есть всегда, но вероятность успеха в данном случае перевешивает… Только есть у меня одна просьба, — улыбка вмиг исчезла с лица Мерлина, не оставив на нем и следа прежней доброжелательности. Маг сомкнул пальцы Снейпа с такой силой, что те подозрительно захрустели. Рукопожатие стало почти невыносимым, и Северус чуть не скривился от боли, едва сдерживая стон. Откуда столько мощи в этом хилом парнишке?..       — Ну разумеется, это не бесплатно, — насмешливо прохрипел Снейп, пытаясь не выказать сбившееся дыхание.       — Я хочу, чтобы Вы позаботились о моем сыне, — потребовал мужчина тоном, не терпящим возражений. Сейчас его голос имел совсем другое звучание — он звенел, будто раскаты грома, и был наполнен властью и силой. — Вы должны забрать его с собой.       — Без вас? Без матери? Только его? — уточнил Северус, ловко скрывая удивление и любопытство за показным равнодушием.       — Это сработает лишь в том случае, если его больше не будет с нами, — исчерпывающе ответил Алекс. — Из этого вытекает еще одна просьба…       — Безусловно, — Северус внутренне скривился, прекрасно понимая, что это были отнюдь не просьбы, а чистого вида приказы, ультиматумы, без которых какой бы то ни было договор не был возможен. Вероятно, волшебник изначально искал именно этой выгоды и лишь теперь нашел повод это упомянуть.       — Я хочу, чтобы Вы относились к нему, как к родному сыну. Отныне его жизнь в Ваших руках, и именно Вы несете ответственность за него и его здоровье. Он должен получить хорошее образование и ни в чем не нуждаться.       — Это… реализуемо, — протянул Снейп, понятия не имея, что за странные схемы были в голове у молодого отца. Почему он пытался избавиться от сына? Да еще и таким странным способом…       — Тогда я с удовольствием помогу Вам, — благодушная улыбка возникла на лице Алекса так же внезапно, как и исчезла прежде. Он разжал пальцы, наконец убирая руку. — Гарри как раз уже здесь.       Северус вскинул брови, с непониманием глядя на магов. Он огляделся по сторонам, не представляя, откуда взялась подобная информация и почему в ней были так уверены.       — В моей книге все есть, — Мерлин кивнул на открытые страницы с длинным списком имен, некоторые из них слегка мерцали на пожелтевшем от времени пергаменте. — И думается мне, нам стоит поторопиться…

***

      — Где я? Я что, был в отключке? Как долго?.. — Гарри попытался сесть в кровати, едва его глаза привыкли к слепящему солнцу. Казалось, он провел во тьме долгие недели, напрочь отвыкнув от света. Ноги гудели, словно налитые свинцом, а туман в голове не давал сконцентрироваться на воспоминаниях и составить цепочку событий в хронологическом порядке.       Поттер нашел спасительную опору в спинке кровати, сдавшись на полпути, — сила притяжения явно выиграла этот раунд. Его взгляд зацепился за незнакомую женщину в светлой мантии, которая суетилась у стола, набирая в шприц прозрачную жидкость.       — Мистер Поттер, вы уже очнулись? Даже раньше, чем мы предполагали, — колдомедик радушно улыбнулась, вполоборота оглянувшись на пациента. — Я как раз навела снадобье, которое поможет голове. Нет-нет, не вставайте! Вам все еще требуется отдых! — волшебница шагнула к постели больного, предостерегающе вскинув руку.       — Что со мной произошло? Я в больнице? — Гарри дернулся, заметив шприц с внушительной иглой. — А это еще зачем?!       — Пожалуйста, не волнуйтесь. Это вернет ясность ума и облегчит ряд неприятных симптомов, таких как головокружение и ДСТ, так называемые «мушки в глазах».       Поттер дотронулся до лица, лишь сейчас с удивлением обнаружив, что на нем не было очков, но при этом он видел все вокруг так, словно никогда в них и не нуждался.       — Я… вижу? — голос парня дрогнул. — В смысле, мои глаза…       — После укола я позову ваших друзей, мне кажется, они с радостью ответят на любые вопросы. — располагающая улыбка и светлые лучистые глаза незнакомки убедили юношу довериться, и он покорно протянул руку, на несколько мгновений боязливо зажмурившись, — Поттер с детства терпеть не мог все эти неприятные больничные процедуры.       Колдомедик закончила с уколом и вышла в коридор позвать посетителей.       — Мой мальчик! — на сей раз в проходе возник тот, кого Гарри никак не ожидал услышать и тем более увидеть.       Парень оттолкнулся от спинки кровати, резко садясь, игнорируя простреливающую боль во всем теле. В глазах возникли те самые «мушки», о которых говорила врач. Гриффиндорец потер глаза, что подвели в самый неподходящий момент. Возможно, лишь померещилось?! Он был уверен, что его ждут Гермиона или Рон, возможно кто-нибудь из Ордена, подосланный Дамблдором, чтобы отслеживать состояние его здоровья. Но… Крестный?! Разве такое вообще было возможно?!       Когда Гарри вновь открыл глаза, его встретили неожиданно крепкие объятия, и тело прожгло еще одной порцией боли. На сей раз Поттер застонал, и мужчина тотчас отпрянул, принявшись извиняться.       Теперь лицо Сириуса было всего в дюймах десяти, «мушки» прошли, и ничего не мешало разглядеть каждую черточку до боли знакомого лица. Парень мгновенно отметил разницу с их последней встречи. Сейчас Блэк выглядел гораздо более здоровым и ухоженным, а оттого казался заметно моложе. Его волосы были убраны в аккуратный хвостик, что вовсе выбивалось из привычного образа. Поттер просто не мог отделаться от мысли, что перед ним был какой-то другой человек, кто-то «под Оборотным». Или же воспалившийся разум дурачил его, подкидывая несуществующие картинки? Гарри схватил мужчину за грудки и закричал что есть мочи, выплескивая боль, пронзающую нутро:       — Кто ты такой?! Да как ты смеешь?! Кто ты?! — парень все продолжал с силой трясти лже-крестного, пока в глазах не потемнело, а что-то теплое и липкое не полилось из носа. Он уже не слышал собственного крика, лишь звон в ушах, от которого, казалось, в любой момент взорвется голова.       Кто-то с трудом расцепил его пальцы и оттащил от него негодяя. Гарри ощутил, как крепкие руки сжали его, не позволяя делать лишних движений, а острая игла вошла куда-то в шею, делая звон в ушах тише. И Поттер погрузился во тьму.