Мне не больно

— Всё же маги на всю голову ебанутые, Гарри, — с чувством сказал Джо, и я был с ним согласен. Рассказ Снейпа звучал как недобрая сказка для идиотов. Мы обнялись и портанулись домой. Больше до Рождества ничего не случилось. Джо взял выходные на время моих каникул, и мы ходили по магазинам, гуляли по паркам и даже сходили на рождественскую ярмарку, откуда притащили ёлку. Это и у него, и у меня была первая настоящая ёлка. Для нас. Украшенная нами и даже с подарками. Я подарил Джо парные блокноты и объяснил, как в них писать. А он подарил мне самый новый CD-плеер на батарейках и кучу дисков. Я очень скучал по музыке. Подарок был куплен им на заработанные деньги, и Джо очень этим гордился. Он старался не тратить те деньги, что я ему дал. Утро Рождества началось с нашествия сов. Подарок от Снейпа — отличный «тревожный» набор зелий с инструкцией к каждому флакону. Я оставил его Джо. На магглов они тоже действовали, просто не так эффективно. От Драко — самопишущее перо. Я был в восторге: писать перьями я так и не полюбил, а эссе у нас принимали только в такой форме. Этому перу можно было надиктовывать тексты вслух. Коробка конфет от Монтегю, кружевные трусы от Пьюси (совсем ебанулся) и смазка от Флинта (второй долбоёб). Конфеты оказались без зелий, и Джо попробовал магических сладостей. А ещё был подарок от неизвестного дарителя. Открыв его, я радостно потёр руки. Мантия-невидимка Поттеров! Записку и упаковку сжёг, не читая. А саму мантию отправил связующей шкатулкой гоблинам на проверку. Вернули её через два дня, сняв с «подарка» маячок, чары обнаружения, ментальную паутинку, провоцирующую безрассудство, и порекомендовали активировать. Как — приложили инструкцию. Я очень порадовался своей сдержанности и дальновидности, что не призвал её тогда, обнаружив свою осведомлённость перед Дамблдором. Мантия активировалась кровью. На вороте крепилась застёжка-фибула, удерживающая мантию на плечах, её надо было окропить кровью. После этого под мантией меня не найдёт даже Смерть. Самое главное, что сама мантия сворачивалась в фибулу, и я взял за правило носить её как украшение на галстуке. Возвращаться в Хог мне не хотелось до кровавых соплей, но что поделать. Тем более Снейп написал мне, что ждёт меня у себя сразу по приезду. На вокзал я пошёл с Джо, договорившись, что буду называть его своим кузеном Дадли. Я провёл его на платформу, крепко обнял, поцеловал в щёку и ушёл в вагон, не оглядываясь. В первом же купе наткнулся на Пьюси и Флинта. — Эй, парни, вы подарки друг для друга случайно отправили мне, — с этими словами я протянул Пьюси смазку, а трусы Флинту. Флинт развернул их и разочарованно протянул: — Они что, не ношенные? Гарри, я приму их, только если ты проспишь в них ночь. — Иди нахуй, — флегматично сказал я и пошёл искать свободное купе. В третьем купе меня поймал Монтегю, прижал к стенке и, натурально рыча, спросил, что это был со мной за бугаистого вида блондинчик на платформе, который меня обнимал и целовал. Со вздохом: «Как же вы меня заебали, пидорасы», — я разбил Монтегю нос лбом, оттолкнул этого озабоченного и заперся в последнем купе. Через полчаса ко мне стукнулись Драко, Крэбб и Гойл, и мы доехали до Хога без происшествий. Не считать же происшествием столкнувшегося со мной на выходе из туалета Невилла, который вначале покраснел, потом побелел, а потом споткнулся и чуть не убился о край унитаза, не поймай я его. Невилл выдавил еле слышное спасибо и… убежал. Я долго рассматривал себя в зеркале туалета, пока туда не начали ломиться. Что эти придурки во мне находят? Я на девушку не похож. Да, ресницы и волосы длинные, да губы пухлые и яркие, но никакой манерности нет, фигура формируется уже сейчас мужественная. Что им, блядь, надо от меня? В туалет, оказывается, ломился Малфой посредством Крэбба и Гойла. — Дракусь, — сказал я, игнорируя сорванную дверь и продолжая рассматривать себя в зеркало, — вот скажи, что этим блядям от меня надо? — Твою магию, придурок. А про внешность ты не прав, тебе надо не лицо рассматривать, а задницу. Она у тебя охуенная. Вот и всё, вот и всё. Читай, учись, расти над собой, преодолевай трудности, а окружающих интересует только дырка в твоей заднице. Оказывается, достаточно просто нравиться большинству. После нудного ужина я сразу рванул к декану и терпеливо ждал его под дверью. Снейп пришёл минут через двадцать, молча загнал меня в гостиную, замагичил всё вокруг и рассказал такое, от чего у меня глаза на лоб полезли. Во-первых, он передал мне дневник отца, в котором помимо крестража была калька его личности, снятая в шестнадцать лет. Это был именно тот недоступный мне крестраж, что находился в частном владении. Во-вторых, оказалось, что в Квирелле сейчас сидит то, что вырвалось из тела отца при его развоплощении в Годриковой лощине. Он договорился с ними обоими (и Квиреллом, и квартирантом), что они в первые же выходные проведут процесс отделения и этот ошмёток души погрузят в стазис, в ожидании того момента, когда будет проведён ритуал воскрешения. Но Дамблдор прекрасно знает, кто квартирует в Квирелле, и все разговоры про опасный коридор, закидываемые Дамблдором ещё в первый день, оказывается были не зря. Это одновременно ловушка для Квирелла и полоса препятствий для моего обучения, где я должен буду сразиться с собственным отцом за приз. Призом выступает Философский камень, из которого можно приготовить поддерживающий жизнь эликсир. Крестраж, который принял в себя Квирелл, в том полуживом состоянии очень энергозатратен и убивает его. Этот ебучий камень должен был забрать Хагрид из Гринготтса, но умудрился его проебать. Поэтому в лабиринт положил подделку, и я с Квиреллом должен устроить соревнования, где призом станет имитация камня, разыграв написанную Дамблдором пьесу. Когда Снейп узнал, что камень не потерян, а лежит у меня в ячейке, он смеялся так, что я боялся, что у него сфинктеры не выдержат и он напрудит под себя. Смех у него был божественный. План тут же откорректировали с учётом новых исходных данных. Я сходил в «номера» за шкатулкой, и пока Северус и вызванный камином Квирелл (а также отец, уютно примостившийся в его башке), корректировали план, я написал гоблинам и получил камень. Камень я отдал Снейпу, который попросил отныне при личных контактах звать его Северус, поговорил с отцом и ушёл. Отец произвёл на меня тягостное впечатление. И способ его нынешнего существования, и его эмоциональная холодность сильно подавили меня. Я не выдержал и написал Снейпу. Он сказал, что его холодность объяснима разрывами души и неизбежна до воссоединения крестражей. Сказал, что нам надо лишь терпеливо ждать и искать оставшиеся. Легко сказать — трудно сделать. В замке я пока крестража не почувствовал, хотя и облазил процентов шестьдесят.