Мне не больно

Через два дня мне пришло письмо от адвоката и письмо от крёстного. Второе было путанным, но искренним и наполненным какой-то щемящей собачьей радостью. Крёстный был откровенно счастлив, что я о нём вспомнил. Я обрадовался: хоть кто-то мне рад. Адвокат же сухо изложил мне суть дела. Как оказалось, даже не было суда, или досудебного следствия, или разбирательства. В общем, расследования и суда по делу крестного не проводилось. Находящегося в истерике от смерти друга Блэка просто избили и кинули в Азкабан. Хотя он даже не был хранителем тайны. А по официальной версии именно хранитель тайны раскрыл местонахождение меня Тёмному Лорду. И Дамблдор прекрасно знал об этом и сделал всё, чтобы я не попал в руки крёстного. Вот же старая мразь! Тринадцать лет мужик сидит ни за что! В общем, адвокат был полон радужных перспектив и даже добился разрешения возобновления переписки для подзащитного и улучшения условий его содержания до пересмотра дела. А ещё я узнал имя домовика. Кричер. — Кричер! — передо мной возникло самое странное и нелепое существо сразу после утконоса. Гуманоидного типа, сморщенное, с серой кожей, огромными ушами и глазами, подпоясанное почему-то старой засаленной наволочкой. Несколько секунд домовик гипнотизировал меня, а потом упал на колени и ткнулся лопоухой головой в пол, испугав меня до инфаркта. — Господин! — проскрипел домовик. Эльфом назвать ЭТО язык не повернулся. Уняв колотившееся где-то в районе желудка сердце, я строго спросил: — Где в доме находится вещь, подобная той, что в моей голове? — Она всегда со мной, господин, — проскрежетал Кричер и снял с щуплой груди золотой медальон на длинной цепочке. Он отозвался теплом и приязнью. — Я заберу его, Кричер. — Как угодно, господин. Молодой хозяин Регулус предупредил меня, что за ним рано или поздно придёт или сам хозяин, или его отпрыск. — Благодарю! — Господин, можно Кричер будет служить вам? — Что ты можешь? — Перенести кого угодно или что угодно куда угодно. Защитить. — Я понял. Хочешь, служи, пока дом на Гриммо пустует. — Пока? — Надеюсь, Сириуса Блэка освободят. Кричер вновь бухнулся на колени и, не меняя позы, пропал. М-да. Крайне странное существо. Я убрал медальон в связующую шкатулку, сопроводив комментариями. Остался тот крестраж, что в Хоге. Но где его искать в таком огромном замке, я не знал.

***

Операция «Наеби Дамблдора» с уточнёнными данными, в которых фигурировал Кричер, была назначена на день, когда Дамблдор в очередной раз свалит в министерство. И недели не проходило, чтобы его многогрешная борода не уходила туда. Как же бедному министру править без его бесценных советов? Я ждал лишь отмашки Снейпа. После обеда у меня нагрелся блокнот в кармане. Я его даже не раскрывал, сразу пошёл к декану гриффов. МакГонагалл закономерно меня послала, отмахнувшись от моих лепетаний. Она меня вообще за дурачка держала. До запретного коридора я добрался без проблем. Началось. Было страшно, но не время жевать сопли и рефлексировать. Вот провернём операцию, выведем Квирелла с отцом из-под удара, и можно будет поныть и даже поплакать. Трёхголового пса, на моё счастье, после смерти Хагрида из лабиринта убрали. Зверь совсем одичал и чуть не покусал Дамблдора. Жаль, что чуть. Так что стартовая точка полосы препятствий была закрыта лишь на простой замок. Открыв его Алохоморой, я чуть не взвизгнул, когда сзади чихнули. Оказывается за мной каким-то чёртом увязался Невилл, который не хотел бросать меня одного в беде. Я же его не бросил. Как он узнал, куда я иду и зачем, я не знал, но видимо Дамблдор решил снять Лонгботтома со скамейки запасных и кинуть в дело. А может подслушал под кабинетом МакГонагалл. Снейп рассказал мне, что бедолага Невилл тоже умудрился родиться в конце июля и попадал под пророчество. Я покивал, открыл люк и предложил ему первым туда прыгнуть. Пока он топтался на месте, ёбнул его по шее, как учил Джо, потом укрепил обморок Ступефаем, уложил аккуратно под стенку и полез в лаз. Скользнул сквозь силки, которые моё неподвижное тело просто пропустили сквозь себя, чтоб на лианы не давил, потом сбил пролетающий мимо ключ лежащим на полу камнем и зашёл в зал с шахматами. Я в них не понимал ничего, но Снейп дал мне чёткую и, главное, короткую выигрышную комбинацию. Я выучил её назубок, поэтому отыграл партию быстро. Наколдовав себе головной пузырь, забросил в помещение с троллем убойное снотворное, и через десять минут помещение огласил мощный храп. Тролль был чудовищно большим, но страшнее его был его запах. Я ощутил этот «аромат» даже через пузырь. Будь я без него, точно потерял бы сознание. Логическая задачка от Снейпа тоже давно была с подсказками, поэтому я выпил нужный флакон и с интересом постоял в пламени, смотря, как языки огня безболезненно лижут кожу. Это было красиво. В последней комнате всё было наполнено пафосом и ритуализмом. Дамблдор расстарался. Что неудивительно, учитывая его склонность к играм судьбами людей и специфический вкус в выборе одежды. Квиррел уже снял свой тюрбан и стоял спиной ко входу, так что первым я увидел холодное лицо отца. Я поприветствовал его и профессора, кивнувшего мне в зеркало, кратко рассказал, как прошёл препятствия. — Подойди, Гарри, — попросил отец. Я подошёл ближе. — Посмотри в зеркало, — отец заставил Квирелла развернуться спиной так, чтобы в отражении я видел и себя, и отца. Изображение дрогнуло, пошло рябью, и вдруг рядом со мной возник высокий статный широкоплечий мужчина. Он был очень красив классической мужской красотой. Мягкая волна волос, выразительные брови ломкой линией, прямой нос, пухлые яркие губы, шоколадные глаза. — Отец! Изображение улыбнулось, показывая ряд белых ровных зубов, и положило мне изящную руку на плечо. — Посмотри как мы похожи, сын! — сказал отец глубоким бархатистым голосом. Я перевёл взгляд на себя и действительно увидел сходство. Когда я вырасту, то буду таким же, как он, только с зелёными глазами и более тонкокостным. М-да. А зеркало-то непростое. Показывает мечты и желания. Самые сокровенные. Около него и умереть можно, заглядевшись на воплощённую мечту. — Давай заканчивать, — сказал отец сухо, и я дрогнул. Эти перепады в эмоциях всё ещё пугали меня. Я вызывал Кричера. Тот сработал оперативно и чётко. Домовик перенёс Квирелла в банк на ритуал разделения, сам же вернулся ко мне с одеждой, тюрбаном и палочкой профессора. Я уложил одежду и тюрбан, насыпал внутрь пепла, «вытащил» из зеркала имитацию философского камня и разбил это паразитическое зеркало к чертям, написал Снейпу, что всё готово, предупредив, что у входа «отдыхает» Невилл. Снейп припёрся ко мне с Невиллом на руках.