Мне не больно

Мы сели в кабинете, ожидая Северуса и Квирелла. Отец о чём-то тихо переговаривался с гоблином, сопровождающим нас с места проведения ритуала, я же сидел, тесно прижавшись к Джо, пытаясь «переварить» эмоции. Джо успокаивающе обнимал меня за плечи. Когда прибыли Квирелл и Северус, отец начал инструктаж. От Снейпа потребовалось достать портрет Арианы, сестры Дамблдора, Квиринусу нацепили артефакт, меняющий внешность, вытащенный из запасников рода Слизерин, я должен был продолжать играть свою роль олуха и героя. От Джо требовалось просто быть осторожным. Он самый беззащитный из нас. Потом к отцу пришёл управляющий делами двух родов, Мракс и Слизерин, и они закопались в бумагах. Мы с Джо слиняли на Косую аллею и перекусили, взяв еды на вынос для трёх оставшихся в банке мужчин. Когда мы вернулись, Северус уже унёсся по делам, а Квирелл и отец ждали нас. Нам пришлось аппарировать. Я очень пожалел, что поел. Пока я блевал в кустах, они показались мне до боли знакомыми. О да, это Литтл–Хэнглтон. — Здесь есть поместье моего отца-маггла, Гарри, — пояснил отец, протягивая мне поданный Квиреллом платок. Поместье, стоящее на пригорке в некотором отдалении от деревеньки, выглядело неплохо. Красивый дом в эдвардианском стиле, с портиками и колоннами светло-серого цвета, вполне ухоженный сад. Отец подошёл к сторожке и постучал. Оттуда вышел старик и запальчиво поинтересовался, что нам надо. Отец, видимо, наложил на него что-то вроде Конфундуса, и тот, вежливо поклонившись, открыл нам ворота и провёл к дому. — Добро пожаловать домой, мистер Реддл! — Благодарю за службу, милейший. Вам сейчас выплатят отступные. Я полез в кошелёк и выписал старику чек на пять тысяч фунтов. Тот, увидев сумму, расширил глаза, низко поклонился, отдал мне связку ключей и поковылял в сторону сторожки собирать вещи. Дом был пуст, тих и пылен. Отец достал учебную безнадзорную палочку из кармана мантии, и мы втроём быстро очистили холл. Я действовал руками. Квирелл с интересом косился на меня. На его уроках я настолько откровенно валял дурака, что однажды даже палочку умудрился держать не той стороной. Пока я наслаждался реакцией Квирелла, вспомнил, что у нас в распоряжении есть домовик. Я дал сам себе по башке, вызвал Кричера, и дело пошло быстрее. Через несколько часов к нам явился Снейп, принеся несколько палочек, что он купил в Лютном, и мы начали размещаться в поместье. Мы с Джо выбрали себе соседние комнаты. Отец ушёл будить родовой камень, что делали Квиррелл и Снейп — я не знаю. Откуда в маггловском доме родовой камень, надо уточнить. То, что я читал по камням рода, не совпадало с происходящим. Хотя, возможно, камень сюда перенесли из разрушенного менора рода. Кричер посетил несколько лавок с мешочком денег, что я ему выдал, и приготовил нам великолепный ужин, за которым мы, собственно, отпраздновали возвращение Тома Реддл-Мракса к жизни. Вино было из городского дома Блэков. Мы с Джо тоже выпили по бокалу. Я был взбудоражен, да и Джо встряхнуло серьёзно. Ему это наше волшебство было сродни огням святого Эльма. Если не знаешь физику, то страшно и непонятно. Он же не чувствовал магию так, как чувствую её я, и ему было неуютно среди всех странностей мира магии. Вечером, расходясь по комнатам, я заглянул к Джо. — Как ты, братишка? — Нормально. Думал, будет хуже. Не считая этой вашей аппарации. — Ой, не напоминай мне о ней, — я сглотнул подступивший к горлу ком. Утром я, под мантией, наблюдал интереснейшее представление. Отец вызывал к себе членов ордена по одному и бесцеремонно рылся в их головах. Начал он с крысы. В прямом и переносном смысле. Посреди зала после вызова по метке появился обтрёпанный, какой-то пыльный человек к крысиными чертами лица и, увидев отца, сразу бухнулся на колени и пополз к нему, что-то униженно вереща. Отец поднял его силовым захватом, приближая к себе. Будто брезговал касаться крысы руками. — Моя палочка, Петтигрю! — голос отца звучал холодно и ужасно. Меня аж передёрнуло. Но при этом он был совершенно безмятежен. Прекрасное лицо не выражало ничего. Это потом я узнаю, что когда его лицо застывает как античная маска, отец испытывает сильные негативные эмоции. Крыс вытащил палочку трясущимися руками из-за пазухи и протянул Лорду. Квирелл, который под артефактом смены внешности выглядел как среднестатистический клерк, а именно: рыжеватые волосы, неопрятные усы, блёклые голубые глаза и невысокий рост — встал и забрал палочку. Протёр её и вложил в протянутую руку своего лорда. — Смотри мне в глаза! — тягуче произнёс отец, человек задёргался, но взгляд отвести не смог. — Я так и думал. Империо! Ты сейчас аппарируешь в аврорат и расскажешь, как ты сдал Поттеров, будучи хранителем тайны, как подставил Сириуса Блэка и где прятался все эти годы. — Хорошо, мой Лорд, — Петтигрю выглядел будто под гипнозом. Расслабленным и со слегка расфокусированным взглядом. — О нашем разговоре ты забудешь, как только аппарируешь в аврорат. Исполнять! Человек с хлопком исчез, а я срочно написал письмо адвокату и сунул его в шкатулку. Кажется, Сириус освободится раньше, чем мы предполагали. Потом были ещё люди. Крауч-младший, Нотт, Гойл, Крэбб, Яксли, Руквуд, Малфой, Макнейр, брат и сестра Кэрроу, Фенрир Сивый и прочие, и прочие. Кто-то терял память о встрече, кто-то ушёл от нас будучи счастливым, что сюзерен вернулся. Не знаю, как отец, да ещё после возрождения, выдерживал этот график, я заебался на пятом человеке и ушёл к себе. Мне хватило «сладкой парочки» Кэрроу. По ним было видно, что они неадекватные. Как они могли попасть в орден? Когда с чисткой соратников было покончено, отец взялся за узников Азкабана. Меткой их можно было принудительно аппарировать к тому, кто эту метку поставил. Но чтобы не поднялась паника из-за пропажи узников, Руквуду пришлось сходить в Азкабан и положить в камеры соратников лорда специальные артефакты, которые после активации кровью превратятся в гомункулов того, кто эту кровь даст. Гомункулы проживут несколько месяцев и погибнут, выводя носителей крови из-под удара. Благо Руквуд работал в Отделе Тайн и мог себе позволить попасть в тюрьму, не объясняя зачем это ему нужно вышестоящему начальству в силу специфики занимаемой должности. Когда артефакты были размещены и активированы кровью, приняв форму носителей крови, Лорд начал выдёргивать их метками одного за другим, как репу из грядки. У нас была весёлая ночка. Мы отпаивали бывших узников зельями, отмывали, расселяли, кормили. Белле Лестрейндж потребовалась ментальная помощь Снейпа, потому что у неё откровенно текла крыша. Она то хихикала, то рвалась целовать отцу ноги, то танцевала. В итоге Снейп уложил её в лечебный сон, приставил Кричера и занялся другими пациентами. На следующий день я встретил Сириуса из тюрьмы. Он был бесконечно счастлив, тискал меня, смеялся и рвался на Гриммо к «старому ворчуну Кричеру», пригласил меня к себе жить и сказал, что поймёт, если я откажусь. Он ведь хоть и безвинно сидел в тюрьме, но сидел. Меня же трясло от предстоящего разговора. Возможно, он у нас последний. Я отвел его в свою маггловскую квартиру, накормил, дал принять душ, переодеться и споил несколько зелий, предусмотрительно выданных мне Снейпом. А потом рассказал всё, как есть. И про Дурслей (про изнасилование умолчал), про письмо, про Снейпа. На моменте того, что я не сын Джеймса, Сириус замер и будто потух, а я замолчал. Сириус очень нравился мне. Возможно, он был несколько инфантилен, но он родной человек и, почти не зная меня, принял сразу и безоговорочно. Вот сейчас мы и проверим, насколько искренен он был. Сириус некоторое время рассматривал свои сцепленные руки, но потом собрался, расправил плечи и поднял на меня свои синие глаза. Усмехнулся и кивнул мне, прося закончить рассказ. Когда я закончил, то предложил ему выбор: либо он со мной до конца, либо получает качественный Обливиэйт от Снейпа и волен, как весенний ветер. Как снять узы крестник-крёстный гоблины мне рассказали. Сириус выбрал меня. — Кто бы ни был твоим отцом, ты всё равно мой крёстный сын, Гарри. — Спасибо, Сири! — на этих словах выдержка меня покинула, и я со всхлипом потянулся к Сириусу через стол. Он сграбастал меня жилистыми руками, легко перетянул через столешницу к себе на колени и крепко обнял. От крёстного пахло мокрым деревом и вспаханным полем. И немного собачьей шерстью. Мы перенеслись порталом в Реддл-холл и провели вместе целый день. Сири решил не идти в свой давно пустующий дом и остался в Реддл-холле. Лишь вызвал к себе Кричера и с удовольствием выслушал его ворчание, за которым старый эльф прятал беспокойство за последнего отпрыска рода и радость от его освобождения. На удивление, отец легко нашёл общий язык с шебутным Сириусом. Была лишь небольшая стычка с Северусом, по «старой дружбе», но я её пресёк, а потом в уголке, куда отволок Сириуса, подробно и в красках рассказал, что сделал для меня Снейп. Сири после этого отбросил всю буффонаду и вполне серьёзно принёс Северусу глубочайшие извинения. Снейп сухо кивнул, отгородившись от виноватого Сириуса скрещёнными на груди руками, и на этом конфликт был исчерпан. Отец попросил всех из нашего тесного кружка не говорить о том, что я являюсь его сыном. Пока Дамблдор в силе, это просто опасно для меня. Круг лиц, которым было известно о нашем родстве, ограничился Сириусом, Северусом, Квиреллом и Джо. Со всех, кроме Джо, отец взял Непреложный обет. Не потому, что он не доверял друзьям и крёстному, а потому что Непреложный обет защищал информацию как от ментальной атаки, так и от Веритасерума. Джо же отец просто поставил ментальную закладку. Если его кто угодно, кроме нашего тесного кружка, спросит обо мне, на него просто нападёт немота. Джо сам попросил отца об этом, прекрасно осознавая, насколько он беззащитен перед магами. Отец приподнял бровь и посмотрел на моего брата с интересом и уважением. Мне же для защиты от ментальной атаки гоблины должны были подобрать артефакт в запасниках рода Поттер и отправить, как найдут, связующей шкатулкой. Мы ужинали в тесной компании из крёстного, отца, Джо и Северуса, когда перед Сириусом возник Патронус в виде феникса и голосом Дамблдора произнёс: — Сириус, мальчик мой, я так рад, что ты теперь на свободе. Я приходил к тебе на Гриммо, но твой грозный домовик лишь оскорбил меня, не пустив даже на порог. Сири ухмыльнулся горько, вызвал своего Патронуса и наговорил ему: — Пошёл ты нахуй, старый говноед. Ещё раз пришлёшь Патронус или попробуешь со мной связаться другим способом, и я вспомню, что именно ты на тринадцать лет забыл о том, что я не виновен. Сириус смял салфетку, лежащую на коленях, и отбросил её. — Козлина, блядь, конченая. Том, когда ты прикончишь этого ублюдка? Фактически это он убил моих друзей, да что там пиздеть-то перед близкими, мою единственную любовь! Да и скоро летние каникулы, я не допущу, чтобы Гарри опять оказался у Дурслей! А этот… козёл светоносный будет настаивать на том, чтобы Гарри снова оказался у них. Я офонарел. Интересно, кого крёстный любил — Лили или Джеймса? — Гарри никогда больше не переступит порог их дома. Если сам не захочет, конечно. Я замотал головой, давая понять что нет (!), совсем не хочу! Одновременно я давил в себе слёзы облегчения и радости. Хоть мы с отцом пока не узнали друг друга как следует, я ему не безразличен. Отец тем временем продолжил, улыбаясь Сириусу уголками губ. Очевидно, искренняя и однозначная реакция крёстного его порадовала. — Всему своё время Сириус, я придумал для старика развлечение. Смерть от Авады слишком милосердна для него. — Что за развлечение, Тёмный? — Знаешь, что Патронуса можно заставить принять любую форму? — Нет. Я думал, что он как калька с истинной сути или истинной привязанности. — Да, но с этой калькой можно работать, как и с любой ментальной магией. Не каждый это сможет, но я мастер-менталист. Поэтому я временно придам своему Патронусу облик сестры нашего дражайшего подопытного, что он убил в запале дуэли и до сих пор это скрывает. Внешне отличить Патронуса от привидения сложно. Эта милая девочка будет ходить к своему брату и спрашивать трагическим голосом, за что он её убил. — А ты знаешь толк в извращениях, ваше Темнейшество! — хищно улыбнулся Блэк, и отец отзеркалил его улыбку.