Мне не больно

Несколько минут не понимал, приснилось это мне или я уснул, а отец переместил меня. Это было так реально. А потом понял, что у меня был «мокрый» сон, и на животе остывает липкое пятно. Что, блядь?! У меня была поллюция, потому что мне приснился секс с отцом?! Это, вообще, нормально, хотеть своего отца? Нормы, вы где? Или слишком упорно я вас попирал и таки попёр? Я вцепился себе в волосы и потянул. Мне такие сны не нравятся. Потом посмотрел на застывающее пятно на животе и понял, что пизжу самому себе самым наглым образом. Нравятся, да ещё как! Кажется, я зарапортовался. И устал. Кинул Темпус. 2 апреля 1995, пятница, 7:00. Отлично. Сейчас отсижу уроки, предупрежу всех и свалю до понедельника на остров. Я там с лета не был. А ведь могу оказаться там при одном прикосновении к порталу. Прав всё-таки Северус, я идиот. А насчёт третьего тура. Да ебись оно всё фестралом. В конце концов, от меня ждут реакции в импровизации, а не в жёстком планировании. Я вызвал эльфа, велел подготовить корзину с едой на два дня и бутылку вина. Отправил Патронуса Белле, чтобы она пришла сразу после моих занятий. Пожертвую обедом, зато раньше от неё избавлюсь и раньше окажусь на острове. Принял душ, оделся и пошёл камином к отцу. Тот поправлял перед зеркалом галстук. — Что-то случилось, Гарри? — Пап, я заебался. Я после уроков приму Беллу, а потом свалю на остров до понедельника. — Только предупреди всех, не хватало, чтобы ко мне потом крестный ход устраивали. Я подспудно присматривался к отцу, но тот вёл себя совершенно естественно. А потом вспомнил, что давно хотел спросить. — Па, а почему лордство Певерелл досталось всё же мне? — Давай отложим вопрос до лета. У меня были для этого обоснованные причины. — Я не оспариваю твоё решение, просто интересно. Отец кивнул, и мы пошли на завтрак. За завтраком я предупредил Джо, что сваливаю. Сири отправил записочку прямо во время завтрака. Бумажного журавлика. Их Драко меня научил делать. Все знали, что Сири мой крёстный, так что я мог делать это открыто. А Люцу отправлю Патронус вечером. Когда он будет один. Никто не знает, кроме близких, какой у меня Патронус, потому что негоже Герою иметь Патронусом василиска. Отец, кстати, сказал, что в недрах Хогвартса живёт древний змей, фамильяр самого Салазара Слизерина. Надо напомнить нас познакомить. Отец наследник, а я лорд этой фамилии. Интересно посмотреть на реликт. Еле высидев уроки, я рванул в свои комнаты. Белла уже ждала меня в постели. Вот умничка. Я хвалил и поощрял её часа два, напитав семенем и силой под завязку, сказал чтобы сама ушла, когда пожелает. Подхватил корзину с продуктами и портанулся на остров. Оставил корзину с провизией в бунгало, там же разделся догола и побежал к океану. Я покачивался на волнах, смотря в глубокое синее небо, и чувствовал, как сосущая пустота внутри меня заполняется солёной водой океана. Если бы я умел плакать, я бы затопил весь мир, вдруг подумалось мне. Но я не умею. Как-то я спросил у Сириуса, почему он называл Снейпа Нюниусом. Он рассказал, что когда они его били вчетвером, он плакал. Мне стало тошно тогда, и я не мог разговаривать с Сириусом неделю, пока он не прислал мне воспоминание, где он искренне просит у Сева прощения. Я до сих пор не принял эту ситуацию, хотя с Сириусом общение наладил, потому что тот раскаивался совершенно искренне. Меня тоже били компанией. Я для Дадли был любимой грушей. Но я никогда не плакал. Только однажды меня сорвало. Когда возродился отец. Видимо, поэтому Северус один из достойнейших людей, что я знаю. А я — бесчувственный саркастичный ублюдок. Нет, я не страдал от того, что я такой. Просто люди, попавшие в одинаковые обстоятельства, делают разные выводы и выходят из них разными. Северус пример того, когда из слабого вышел сильный. Такие люди не ломаются, а лишь гнутся, ожидая момента, когда давление исчезнет, чтобы потом принять привычную форму. Я же стальной клинок. У меня есть предел. Да, он высок, но рано или поздно я, покрытый зазубринами и сколами, устану и сломаюсь. Есть даже термин: усталость металла. Либо же удар руки, что ведёт меня, окажется слишком сильным. И вот до этого момента важно обезопасить своих близких, и я готов для этого на всё. Я покачивался в воде до тех пор, пока меня не прибило на отмель. Там я и нашёл колонию раковин-жемчужниц. Я не стал их трогать, решив быть их божеством. Я в любой момент могу сломать их, вывернув наружу нежным мясом, но мне достаточно понимания того, что я могу, чтобы не делать этого. А купить жемчуг я могу и за деньги. Все два дня я почти не вылезал из воды, то покачиваясь на волнах в невесомости и пустоте, то изучая подводный мир. Я вспоминал яркие проспекты, которые рассматривала тётя Петуния, а потом они уехали всей семьёй, заперев меня в доме одного. Мне было всего шесть, мне было страшно, обидно и голодно, но даже тогда море принесло мне радость. Мне оставили только воду и галеты, как коту. Но! Как бы страшно и голодно мне не было, меня эти две недели никто не шпынял, и к концу третьего дня я полюбил одиночество. Я уже тогда умел читать, и мир фантазии гостеприимно распахнул мне двери. С тех пор я помирился с монстром под своей кроватью и полюбил быть один. Отправить Люциусу Патронуса я, конечно же, забыл. Когда ко мне прилетел его павлин, мне даже немного было стыдно. Секунд пять. Я отправил ему василиска с извинениями и обещанием исполнения одного желания, но любого. Лишь потом я понял, что погорячился, но забрать свои слова было уже поздно. Кто бы знал, как я не хотел возвращаться утром понедельника домой. Я искупался напоследок в океане и как был, голый и в солёной воде, вернулся в Хогвартс. В гостиной сидел отец. Я поставил корзинку, бросил вещи на пол и, попросив десять минут, пошёл в душ. Вымыв из волос соль и песок, завернулся в халат и вышел. — Что-то случилось? — Нет. Я просто соскучился. — Хм. Ты ведь врёшь мне. — Да. Отец протянул мне руку, я подошёл ближе. Он взял меня за запястье и дёрнул на себя, приближая, устраивая между своих ног, а потом запустил руки под халат, сжимая мои ягодицы, разводя их в стороны. Резко крутанул меня, закинул подол халата на спину, и я почувствовал язык, широким мазком прошедшийся между половинок. Я затрепыхался, развернулся и попал в горячие объятия. Жёсткая рука оттянула голову за волосы, заставляя выставить беззащитное горло. Я почувствовал укус в изгиб шеи. — Скажи мне, — прохрипел я. — Что? — задыхающимся шёпотом. — Это сон? — Да!