Мне не больно

То ли из-за медитаций, то ли из-за зелья, но сны прекратились. Не вообще, а вот эти, с эффектом присутствия. Однажды я поймал себя на мысли, что не отказался бы увидеть такой сон. Там отец любил меня. Не то чтобы я сомневался в том, что он в реальности любит. Но он любил меня и физически. И обоюдная достоверность чувств наполняла меня счастьем. От секса с Люциусом я, конечно, получал удовольствие, но не удовлетворение. Всё время меня грыз червячок, что он со мной из-за моей силы и статуса. Возможно, я загонялся, но поделать ничего с собой не мог. Время до третьего задания просыпалось песком сквозь пальцы, и вот я стою у лабиринта на поле для квиддича. Ровный гул трибун, усталость и желание, чтобы всё это уже закончилось. Не могу сказать, что я сильно нервничал, в конце концов, на мне два портала, и я могу прекратить этот балаган в любой момент. Именно осознание возможности выбора окончательно успокоило меня, и на меня опустилось умиротворение. По баллам я лидировал в Турнире. Но не они позволят мне выиграть. Они дают лишь фору на попадание в лабиринт. Я обнял Сири, Джо, а потом и отца. Пожал руки Седу и Вику. Поцеловал хрупкую ладошку Флёр и двинулся в темноту. Лабиринт сзади сомкнул колючие ветки. Интуиция повела меня правее. Я бежал, чувствуя, что мне важно прийти первым. На меня выскочил паук. Укоротив ему ноги Секо, я перепрыгнул через его визжащую тушу и побежал дальше. Вдруг впереди я увидел тело. Подойдя ближе, я всмотрелся и заорал от ужаса. Это был Джо. Остекленевшие голубые глаза, смотрящие в небо, огромная рваная рана на шее. Я рухнул на колени, схватил его, прижимая к себе, и покачивал. Тело было тяжёлым и холодным. Но вдруг я понял, что он не пахнет. Ни Джо, ни кем-либо вообще. Я прижал тело к себе сильнее, всасывая в себя энергию, тем самым уничтожая боггарта до основ. Ф-у-у-п. И нет никого. Энергия боггарта была горькой. Таков на вкус страх. Я встал, отряхнулся, засунул мешавшую мне палочку в наруч и побежал дальше. Здесь не перед кем играть дурака. А боггарт меня разозлил. Следующему препятствию не повезёт столкнуться со мной. Навстречу мне выползло нечто, похожее на скорпиона, только чудовищного размера. Бронированное хитином тело, глазки-бусинки, угрожающе нависающий над телом хвост. Секо отскочило от брони. Мозг у твари отсутствовал и на ментальную атаку не отреагировал. Так, нервный центр с минимальным набором инстинктов. Я метнул в тварь Инсендио и накрыл сферой Талиона. Бедолага запёкся, как бифштекс в духовке. Сняв сферу, я поморщился от отвратительного запаха сгоревшей плоти и хитина и, аккуратно обойдя чёрное жирное пятно, побежал дальше. Немного поплутал по лабиринту, попал в ловушку, где меня перевернуло вверх ногами. В начале ужасно обосрался, но потом решился сделать шаг. Меня вновь развернуло. Остановился перевести дух и попить воды, и меня чуть не утащили под кусты дьявольские силки. Я вызывал Люмос, с перепугу настолько мощный, что он залил белым сиянием всё вокруг, не отпугивая силки, а попросту выжигая их. И я по щиколотку оказался в пепле. Вдали кто-то завизжал, над лабиринтом взметнулись красные искры. Кажется, Флёр сошла с дистанции. Автоматически отряхнувшись, я побежал дальше. Сколько километров в этом лабиринте, блядь? А если бы я не бегал по утрам? Я бы до сих пор в районе паука ковырялся. Свернув за угол, я увидел свечение в конце прохода. Кажется, я дошёл. Но мне преградил дорогу сфинкс. Он не агрессировал, но дал понять, что без ответа на загадку не пропустит. Уничтожать великолепное существо я не захотел. Загадка была такова: что может в одно и то же время стоять и ходить, висеть и ходить, лежать и ходить? «Что» — значит, предмет неодушевлённый. Подвижный — значит механический. Ха! — Часы. — Правильно, проходи, — сфинкс отошёл, прячась в тёмной нише. Я побежал, и вдруг передо мной из бокового ответвления выпал ободранный Седрик. Я подбежал к нему и склонился. У него была вывихнута нога. — Беги, Гарри! Не трать на меня время. Вик скоро будет здесь. Красивый, умный, благородный. Повезёт кому-то. Я подтянул его вверх, поднатужился и поставил. Он опёрся на одну ногу. Пусть я буду параноиком и проиграю этот Турнир, но по-любому, когда я коснусь Кубка, что-то будет. Вот точно. А мне нужен свидетель моих подвигов. Так что давай, Сед, шевели копытами. Я колданул Седрику лангету на поврежденную ногу, и он, опираясь на моё плечо, вполне бодро попрыгал к Кубку. Улыбнулся мне, и мы протянули одновременно руки. Когда меня дёрнуло порталом, я не удивился. А вот когда выкинуло на кладбище — удивился, очень. Накрыв Седрика сферой Талиона, я огляделся. Ба, знакомое местечко! Литтл-Хэнглтон. Значит, отец всё же решил возродить лича и явить миру Волдеморта именно в этой точке реальности. Свою не самую лучшую ипостась. Что ж, возможно, это наилучший момент. Ко мне из-за памятника вышел человек в маске и плаще и молча прилепил к надгробию. Я молчал тоже, внимательно наблюдая за его действиями. Человек ушёл правее, и я увидел огромный котёл, в котором уже кипела вода. Туда кинули берцовую кость, дневник с калькой личности отца, потом в дело пошла живая змея. Змею было жалко. Не торопясь из меня нацедили крови, вполне аккуратно сделав надрез. Я не сопротивлялся. Да и смысл? Меня так основательно приклеили, что я даже пальцем пошевелить не могу. Не удивлюсь, если под маской отец или Северус. Увидев, что человек режет мне предплечье, Седрик замер под сферой, зажав в трясущейся руке палочку. — Гарри! — кричал он, пытаясь привлечь моё внимание, но я делал вид, что испуган и не слышу его. Налив моей кровищи в котёл, фигура что-то прочитала речитативом и стукнула палочкой по котлу. Над котлом вскипело и поднялся плотный туман. В нём возникла сфера со свернувшимся внутри в позе эмбриона телом. Оператор сего действа отлевитировал сферу с телом на траву рядом с котлом, сфера лопнула, и с земли, опираясь на руки, встало нечто. Серая кожа, безволосое тело с просвечивающим рисунком сосудов, длинные пальцы с когтями, лицо змееподобное, вместо носа — щели, безгубый рот, острые треугольные зубы и красные глаза. Заебись! Обосраться можно! Уж на что я не впечатлительный человек, но даже я приоткрыл рот от такой «красоты». — Гарри Поттер! — просипел лич. — Мальчик-который-выжил. Тебе так и не удалось убить меня окончательно, картонный герой. Я снова возродился. Я лорд Волдеморт! Сам без штанов, а туда же. Человек накинул плащ на плечи этому «красавчику», протянул палочку, и вот тут я занервничал. Мне сейчас надо и себя не дать угандошить, и не уничтожить лича. Благо, лич действовал по заложенной в него программе или под Империо. — Я не буду убивать тебя и твоего дружка просто так, мы сразимся на дуэли, — торжественно произнёс он. Ох ты ж, ёбтвоюмать. Вот это пафос! Хорошо, дадим народу зрелищ. У Седрика билет в первом ряду. Я почувствовал, что меня отклеило от памятника. Я взял в руку палочку, изящно поклонился и принял боевую стойку. Несколько минут мы перебрасывались заклинаниями, причём свои я орал как можно громче. Чтобы все слышали, что Герой использует лишь Ступефай, Инкарцеро и Таранталлегру. Дал подранить себя Секо в левую руку, потом взорвал рядом с личем памятник Бомбардой, и когда тот отшатнулся, снял с Седа сферу, схватил за руку и призвал Кубок заклинанием «Акцио». Нас дёрнуло в подпространство. Лёжа мордой в землю, будучи придавленным тяжеловесным Седриком, я анализировал свои действия. Портал, судя по шуму трибун, выкинул нас на исходную точку. И пришёл к выводу, что всё сработал идеально! Сед тоже не подвёл, он скатился с меня и дико оглядывался, судорожно сжимая палочку. Когда к нам сбежались люди и начали спрашивать, где мы пропадали целый час, Сед заорал, что кубок был порталом, и он видел возрождение Того-кого-нельзя-называть. Я же, изображая крайнюю степень магического истощения, молча валялся на земле рядом. Я почувствовал, как меня бережно переворачивают, кладут пальцы на пульс, потом аккуратно поднимают на руки. Запах полыни, тимьяна и горького миндаля. Северус. Я расслабился и положил голову ему на грудь. — Ты меня ещё обними, — тихо прошипел зельевар. — Обмякни сильнее, у тебя обморок. Голова скатилась, бессильно откидываясь на шее. Северус сглотнул и ускорил шаг. В Больничном крыле меня сразу отгородили ширмой, опоили зельями и переодели в пижаму. Через двадцать минут прибежал сам Фадж, тряся обвислыми щёчками и вытирая пот со лба. С ним был главный аврор, судя по мантии, отец, Барти Крауч и испуганный Людо Бэгмен. — Мистер Поттер, могли бы вы ответить на несколько вопросов? — Да, — сказал я хриплым голосом. Я сорвал голос, выкрикивая заклинания. — Вы можете подтвердить сказанное Седриком Диггори? — Да. — А предоставить воспоминания? — вмешался аврор. — Да. — Вы не против, если мы награждение вас и Седрика проведём завтра. — Мне всё равно, — безэмоционально ответил я. Мне действительно было всё равно. — Снейп, чем вы его опоили? — Концентратом Умиротворяющего бальзама. — Это не повлияет на качество воспоминаний? — Корнелиус! Ребёнок пережил возрождение Того-кого-нельзя-называть, чуть не погиб! — возопила мадам Помфри. — Вон отсюда! Придёте завтра. Я даже зауважал медведьму. Фадж кинул на меня тревожный взгляд и ушёл. Когда все разошлись, я увидел на соседней койке Седрика. Он неловко поднялся и поковылял ко мне. Ногу, видимо, ему выправили. Сел на мою постель, провёл рукой по голове, поцеловал в висок. — Ты как, Гарри? — Нормально, — заторможено сказал я. — Ты был таким спокойным, а я чуть не обосрался. Ты знаешь, что ты крут, чувак? — Нет. Меня вдруг начало трясти. Седрик побледнел, потом аккуратно сдвинул меня на край койки, лёг сзади и прижался всем телом, обнимая. — Всё будет хорошо, Гарри. Ты не один, — сказал он мне в макушку. — Спи. И я действительно уснул.