Мне не больно

За завтраком Джо спросил меня, что случилось. Мы с братом всегда чувствовали друг друга. Как я сейчас ощущал его бесконечное счастье, припорошенное беспокойством за меня. Я решил не портить брату счастливые деньки и сказал, что кажется заболеваю. Перекупался и перегрелся на солнце. — Ты, кстати, с Виком не хочешь на следующие выходные на остров? Я дам тебе портал. — Это будет круто, — глаза братишки замаслились. Я улыбнулся. А брат отвлёкся от моих переживаний. Я вдруг почувствовал себя вновь совершенно одиноким шестилеткой. Как тогда, в первые дни, когда Дурсли уехали на море. Нет, я не испытывал страх, но опять оказался совершенно один. Брат в отношениях, и я отстранился сам, не желая ему мешать наслаждаться жизнью. Сири с Долоховым, да и суть моих переживаний исключает возможность обсуждения. Я не настолько смел. Так же и отец сейчас мне недоступен. Это то, что я не смогу с ним обсудить. Да, как он говорил в моём сне, стыд. И страх. Что он посчитает меня испорченным, уродом. Северус меня ненавидит. Я опять остался один дома. Благо, этот дом принадлежит мне и еды полно. И я не заперт. Ведь не заперт же? Я прислушался к себе. Джо в безопасности, Сири тоже. Отец не пропадёт. Если я сейчас возьму и исчезну без предупреждения, что будет? Вернее не сейчас, а после третьего соревнования, потому что мой контракт с кубком вполне однозначен и требует моего участия до конца. Вот возьму, к примеру, и портанусь после победы в маггловский мир. Например, в Австралию или Америку. Ну, план отца с Волдемортом, Героем и их противостоянием, конечно, пойдёт по бороде. Но он, опять же, не пропадёт. А потом я вспомнил про контракт с Хогом. И Беллу. Ну Беллу, предположим, я с собой могу взять. Уж помирать не брошу. А вот Хог — это ещё два года. Значит, заперт ты, Гарри, как всегда. Просто дом, в котором тебя заперли, в этот раз много больше. А потом, от себя ведь не убежишь. От своей магии, своей притягательности, своих снов. Так же, как и от своей внутренней душевной пустоты, временно залитой солёными водами океана. Поэтому, повторим мантру, что мне не больно, расправим плечи и улыбнёмся, скрывшись от всех за этой примитивной маской. Шоу маст гоу он, ёпта! И я действительно расправил плечи, улыбнулся Седу и Невиллу и принялся за поглощение остывающего омлета. Вечером я шёл к Севу, мучимый чувством вины. Но это был привычный Снейп, такой же, как в мой первый день в Хоге. Я не помнил, как оказался в постели Люциуса, но решил, что это он меня соблазнил. Иначе мне будет тяжело смотреть Северусу в глаза. А он мне нужен. Несмотря ни на что, он всегда помогал мне, хоть и ругал на все корки. Но ни меня, ни бутылку красного вина Снейп не отверг и подробно рассказал, как очищать сознание перед сном и как уходить в медитацию. А ещё выдал мне зелье Сна без сновидений, сразу предупредив, что принимать его можно только трижды в неделю. То есть, через день. Там же он ввёл меня в медитативное состояние. Это было легко, слушая его потрясающий голос. Он обволакивал меня тяжёлым мягким бархатом, согревая, укутывая, и я вдруг оказался в пустоте и тишине. Один на один с самим собой. Постепенно пустота проросла песком под задницей, тёплым ветром в спину и бесконечной далью воды перед глазами. На песок накатывали волны. Шурх, шурх, шурх. Над головой закричала чайка. Лёгкие наполнились запахом йода, свежести, нагретых на солнце камней. Затылок, плечи, спину начало припекать. Я оглянулся. За мной парил шар. Это моё магическое ядро. Он походил на солнце, выпуская протуберанцы и всплески лавы. Я — огонь. Я — звезда. Пушистый, горячий шар. Сгусток энергии. Это интересно. Северус предупреждал, что визуализация ядра у каждого своя. Моя была крайне привлекательной. А потом меня потащило спиной в море, и я выпал из медитации. Северус сунул мне в руку стакан воды. И я понял, что очень хочу пить. — Ты был в медитации почти два часа, — сообщил он, всматриваясь в меня. — Что?! А по ощущениям — минут десять! — я был крайне удивлён. — Поэтому без меня проводить их пока не будешь. — Северус, а я тебя не раздражаю? — Я хотел спросить другое. Я хотел спросить, ненавидит ли он меня. Но не смог. — С чего такие вопросы? — Будто у тебя без меня дел мало. — Ты не самое отвратительное из моих дел. — Ты меня прямо утешил. — Северус в своём репертуаре. Прямо не скажет: «Пошёл ты, Поттер, со своей фигнёй, я тебя ненавижу». — Будем считать это правдой. Спасибо. — Иди уже, правдолюб. Сознание не забудь очистить. Я хотел обнять его, но не решился, поэтому поклонился ему и отправился в свои комнаты. На диване меня ожидал Люц. — Я так и не дождался от тебя ничего насчёт сегодняшнего вечера, — сообщил он мне, покачивая ногой и отпивая вино из бокала. — Я сегодня не в настроении, — сказал я, проходя в спальню. — Значит, у нас будет жёсткий секс, — он догнал меня в спальне и толкнул на кровать. — Люц, нет! — Меня это заводит, скажи ещё раз! Я дёргался под навалившимся на меня сверху телом. — Я сказал нет! Рука скользнула под мои бёдра, нащупала предательский стоящий член. — А твоё тело говорит «да», — прошептал Люциус мне на ухо и дёрнул бёдрами, проезжаясь крепким стояком между ягодицами. Я отжался, сбрасывая его, развернулся, сел сверху, прижимая руки к бокам ногами, как норовистого жеребца. Взял его за горло. — Ты хочешь оказаться ещё одним персонажем сучьего хоровода, которым я отбил уже все важные и неважные места? Я не буду применять магию. Я просто сейчас по-маггловски разобью твоё прекрасное лицо, если ты не понимаешь слов. Люциус вдруг покраснел, будто на него плеснули краски. От корней волос до груди, виднеющейся в раскрытом вороте рубашки. И сказал хрипло: — Я приму от вас всё, мой Лорд! — и блядски застонал, когда я сжал горло сильнее. — Чёртов манипулятор! — сказал я и, склонившись, укусил его за губу. Драл я его нещадно, вбивая в матрас с первобытной похотью. Кончив, он потерял сознание, и дотрахивал я бессознательное тело. Заебись! Закончив, я не стал церемониться и, бросив в него Энервейт, дождался, когда Люц зашевелится, а затем ушёл в душ. Вскоре он присоединился ко мне. Встал передо мной на колени и вылизал всю задницу, как кобель течной сучке. Потом развернул и взял в рот вновь затвердевший член. Облизывал его, как карамельку, потом оторвался с пошлым чмоком и попросил сиплым голосом, сорванным в предыдущем оргазме: — Трахни меня в рот. Я намотал его волосы на кулак и трахнул жёстко, заботясь лишь о своём удовольствии. Когда я кончил, на мои голени брызнула сперма. Я уже почти полгода с ним трахаюсь, но не знал, что его так заводит доминирование.