Мне не больно

Многие отличались настолько невменяемым состоянием после вечеринки, что путешествовать камином было просто чревато, поэтому заночевали в Реддл-холле. Эльфы организовали спальные места прямо в Большой столовой. И сейчас мне было пора поднимать эту армию зомби и выпроваживать домой. Я, заезженный Люцем до невменяемого состояния, выполз из своей комнаты часов в двенадцать. Большая столовая была похожа на поле битвы. На подушках, в альковах, да и просто так, на полу, валялись тела, заботливо укрытые эльфами пледами. Я вышел в центр зала, хлопнул в ладоши и провозгласил в потолок: «Завтрак!» — и тела зашевелились. Эльфы начали разносить страждущим воду и Антипохмельное. Завтрак подали сюда же, в виде фуршета. Кто-то валялся на полу и ел лёжа, кто-то сидел по-турецки на подушке. Была своя прелесть в этом хипповатом несоблюдении всех правил и норм этикета потомками древних родов. Я пил кофе, сидя на подушке, и ел тост с сыром, когда ко мне подсел Невилл. — Гарри, я хочу поговорить с Беллатрисой Лестрейндж, — в его голосе звенел металл. — Зачем? — Есть одно незакрытое дело. — Так вышло, что я принимаю решение о том, с кем она разговаривает и на какие темы, поэтому тебе придётся рассказать мне зачем. Прости, Нев. — Когда мне было полтора года, она запытала моих родителей Круцио до сумасшествия. Они уже четырнадцать лет лежат в Мунго, в отделении для душевнобольных. Бутерброд выпал из моих ослабевших пальцев. — Пошли. Мы вышли и добрались до моих апартаментов. Комнаты Беллы были рядом. Я зашёл, выдернул сладко спящую Беллу из кровати и встряхнул. Она непонимающе смотрела на меня, потом увидела за моей спиной Невилла, и из её широко распахнутых глаз вдруг градом потекли слёзы. — Спрашивай, — сказал я, толкнув Беллу на кровать, а сам усаживаясь в кресло. — При тебе? — Видишь ли, Белла на текущий момент моя собственность. И именно мне за неё отвечать. Нев, до этого сжимавший кулаки и глядящий на Беллу тёмными глазами, вдруг как-то обмяк и грузно сел в соседнее кресло. — Мадам, я хочу, чтобы вы рассказали, зачем ворвались к нам в менор в октябре 1981 года и пытали моих родителей. — Отвечай! — рявкнул я. Белла вздрогнула, отняла от лица лодочки ладоней и заговорила. Монотонно, безэмоционально. — Весной 1981 года я узнала, что беременна. Я ждала девочку. Беременность протекала сложно, и я почти не выходила из менора. Руди и Раби очень заботились обо мне, потакая каждому капризу. Тогда, в октябре, мне захотелось клубники. И они, не раздумывая, рванули порталом в Турцию за ней. А к нам в менор нагрянул отряд авроров. Искали какие-то запрещённые артефакты. Аврор Фрэнк Лонгботтом и его жена Алиса, под руководством Аластора Грюма. Они ничего не нашли. И Фрэнк с Грюмом избили меня, а потом изнасиловали. Я очень просила пощадить меня и моего ребёнка. Предлагала им деньги. Но они меня не слышали, будто ошалев от крови. Когда они ушли, у меня случился выкидыш. Моя малышка родилась живой и прожила пятнадцать минут. Но Раби и Руди живой её уже не застали. После похорон мы втроём взломали защиту поместья Лонгботтом, и я лично пытала Фрэнка и Алису, что тогда не заступилась за меня. Я хотела их убить после пыток, но где-то заплакал ребёнок. Я побежала на крик как была, окровавленная и растрёпанная. И увидела малыша полутора лет, темноволосого и темноглазого. Такого милого, пухленького. Он плакал, растирая слёзы крохотными кулачками. Я укачала его, спела колыбельную. А когда он уснул, ушла из этого дома, забрав мужа и брата и бросив Фрэнка и Алису живыми. А потом нас арестовали. Но мне было всё равно. Белла замолчала, уставившись в одну точку. А я решил, что прекращу давать ей противозачаточное зелье, как только она сама пожелает. Невилл молчал, уставившись на свои сцепленные ладони. — Белла, подойди. Она встала, пошатываясь, подошла и села у моих ног, прижимаясь, положив голову на колени. Я запустил пальцы в её буйную гриву, поглаживая кожу головы, успокаивая, вливая магию малыми дозами, как лекарство. Я хотел, чтобы она знала, что она теперь не одна. У неё есть защита. Никто больше не ворвётся в её дом. — Я, лорд Невилл Фрэнк Лонгботтом, — вдруг хрипло произнёс Невилл, — считаю месть оправданной и приношу свои глубочайшие извинения роду Лестрейндж. Считаете ли вы, леди, месть свершённой? Белла беспомощно посмотрела на меня. — Тебе решать, я поддержу любое твоё решение. — Лорд, это ведь были вы, там, в колыбельке? — Да. — Я прощаю род Лонгботтом, — просто произнесла она, и между мной с Беллой и Невиллом возник сгусток энергии, Тьма и Свет, перетекающие друг в друга. А потом шарик брызнул в стороны, впитываясь в наши тела. Эта энергия была холодной и острой. Такова месть на вкус. Я, как хозяин Беллы, тоже оказался участником этого погашенного конфликта. И испытывал облегчение. Что испытывали Белла и Невилл — сложно себе представить, если зацепило даже меня.