Мне не больно

Увидев нас, эльфы бухнулись на колени, а потом забегали со страшной силой, когда я слабым голосом попросил у них завтрак. Они пугали меня, иногда до усрачки. На огромном деревянном столе, чисто выскобленном, появились пирожки со сладкой и солёной начинкой, овсянка, жареные на гриле помидоры и грибы, омлет, тосты, сливочное масло, сливовый и клубничный джемы, кофейник, заварочный чайник и кувшинчик с холодными сливками. — Ты ведь не будешь заставлять меня есть овсянку? — Нет. — Ох, Сев, ты просто потрясающий! — Но омлет, будь добр, положи себе. — Ну вот, а наша любовь была так возможна! В этот момент на кухню зашёл Люциус, раздул ноздри и сел со мной рядом, оказавшись напротив Северуса. Прав был отец: у меня болтливый рот и длинный язык. Сев молча пил кофе, Люц молча пил чай, а я уныло наворачивал омлет. Никто не смотрел друг на друга. Потом пришли Долохов и Сириус. — А чего вы такие кислые? Похмелье? Поправим здоровье? — забасил Долохов, доставая из кармана пушистого халата небольшой мерзавчик*, лихо скручивая бутылке голову и присаживась рядом с Северусом. Справа от него приткнулся Сири. — Бу-э-э-э. Тони, ты бы ещё виски предложил. — А есть? Я закатил глаза и получил пинок от Люциуса. Вернее, не от Люциуса, а от лорда Малфоя. — Эй, я тут среди своих. Мы не на приёме, а на кухне. Я даже без трусов! Люц подавился чаем и опустил глаза вниз. Я был в домашних хлопковых штанах на голое тело и футболке поло, одетой навыпуск. — Ты бы ещё сказал, что без лифчика! — хохотнул Долохов и разлил водку по двум рюмочкам. — Ну да, я без лифчика! — обиженно сказал я, Сири и Тони жизнерадостно заржали, чокнулись и одновременно жахнули по рюмашке. — Кто без лифчика? — спросил отец, входя в кухню размашистыми шагами. — Он, — одновременно сказали Сири и Тони и указали на меня пальцами. Такое впечатление, что они синхронизировались. Интересно, это передаётся половым путём или при совместном распитии спиртных напитков? — Вы что, уже пьёте с утра? Тони, давно я у тебя алкоголизм Круцио не профилактировал? — Да ладно, Ваше Темнейшество. Это ж опохмел. Святое. — Чтобы завтра ты стал атеистом! — рявкнул отец и сел рядом со мной. — Хорошо, мой Лорд, понял вас. Эльфы подали отцу газету, кофе он налил себе сам. В публикации, занявшей первую полосу газеты и целый разворот, оказалось что я — самый геройский из Героев. Также там было интервью Сириуса, Невилла и Олливандера, где они в красках расписывали мои подвиги. Двенадцать подвигов Геракла, прямо. Я чуть не прослезился. Когда Сириус вслух и в лицах читал своё интервью, пища за Риту Скитер отвратительным сопрано, пришла сонная Белла, плюхнулась рядом с Люциусом, налила себе кофе и ткнула чашку в сторону Долохова. Тот плеснул ей водки, и Белла, щурясь, отпила из чашки и улыбнулась мне довольно. Жизнь хороша, когда пьёшь неспеша. — Гарри, ты разбаловал свою собственность, — сказал отец. — Кто её ещё побалует, кроме меня, Том? Отец нечитаемо посмотрел на меня и уткнулся в свой омлет. Позже притащился Невилл с таким несчастным видом, что Северус сунул ему Антипохмельного, Белла налила ему кофе, а Долохов попытался подлить водки, но я не дал. Ну куда Антипохмельное и водку одновременно? Когда к нам присоединились Джо и Виктор, за столом стало тесно. Я же просто наслаждался шумной компанией. Я чувствовал, что у меня есть семья. Да, странная, даже местами ебанутая, но семья. В этот день мы все шатались по поместью, никаких занятий не было. Джо и Вик сразу после завтрака ушли домой, Невилл тоже, получив приглашение от отца заходить, когда ему вздумается. Я же вначале посидел в библиотеке, потом вяло погонял манекены в дуэльном зале. После зала снова шлялся по дому, настроение было элегическое. В малой столовой у камина я наткнулся на грустного Северуса. — Сев, ты как? Он долго молчал, смотря в огонь, а потом сказал: — Ты знаешь, я ведь тебя разыскивал, после того как твоя мать погибла, а отец пропал. — Зачем? — тупо спросил я. — Ты был единственным близким мне человеком. Я замер. Проклятый Дамблдор, отнявший у меня детство! Пусть возродится в курицу, которую зарежут через три месяца интенсивного откорма — и так сто раз! — Но я не смог тебя отыскать. Даже поиск по крови не помог. Когда же я узнал, в августе, что ты жил у магглов, да ещё и у Дурслей, я был просто в ужасе. — Ты знал их? — Я знал Петунию. Я же твою маму с восьми лет знаю и, естественно, сталкивался с её сестрой. А про её мужа частенько слышал от Джеймса. Что он какой-то очень магглистый маггл. Хотя Джеймсу и не всегда можно было верить, но тут, он, кажется, не врал. Что этот Вернон Дурсль закоснелый ублюдок. — Он меня изнасиловал, — вдруг неожиданно даже для самого себя сказал я. Северус дёрнулся, как от удара. Потом замолчал надолго. Поднял неожиданно виноватые глаза на меня и спросил: — То воспоминание, что прислал тебе Том… Там была месть? — Да. — Гарри, мне очень жаль. Мне жаль, что я не нашёл тебя. — Северус, это не твоя вина. Вся ситуация полностью спровоцирована и срежиссирована Дамблдором. — Я должен был стараться лучше! — Не должен был. Когда дядя засовывал мне в задницу свой член, мне тоже казалось, что я должен был стараться лучше! Лучше мыть посуду, меньше отсвечивать и больше работать! Но дело не в том, кто я, а дело в том, кто он! Понимаешь?! — Сколько тебе было? — Двенадцать. — Как? — Как я это пережил? Благодаря Джо. Он нашёл ветеринара, который меня заштопал. А потом поговорил с дядей, и тот больше не трогал меня. Ну и Джо, по сути, вывел меня в мир за руку. Учил защищать себя, нашёл работу, ждал из Хогвартса. Он стал моим якорем, не позволяя скатиться в самоуничтожение или суицид. — Разговор был более чем откровенный, и я решился. — Северус, я хотел попросить у тебя прощения. — За что? — Я не знал, что вы с Люциусом вместе. Я… не хотел разрушать ваши отношения и красть твою любовь. И мне очень жаль, что я всё время маячу перед тобой. Мне очень жаль, что ты меня ненавидишь. Я опустил голову. Мне вдруг стало физически плохо, дурно. Надо побегать. Надо что-то сделать. Я почти сбежал, но Северус остановил меня вопросом: — С чего ты решил, что я его любил? — Не знаю… я тогда спросил про маму, ты сказал, что она была лишь другом. А любишь ты другого человека. А потом Драко мне сказал, что ты и Люц были вместе. Вот я и подумал… Прости, что лезу не в своё дело. — Меня удивляет, что иногда ты проницательный, как брокер играющий на бирже второй десяток лет, но одновременно не видишь того, что находится у тебя прямо перед носом. Я поднял непонимающие глаза на Северуса. — Я не ненавижу тебя, Поттер. У меня будто камень с души сняли. — Фух, Сев, я так рад. — Я подорвался с кресла, сел на пол рядом с ним и обнял его колени. Северус замер. А потом прикоснулся к моим волосам. Невесомо, нежно. — Ты лучший из людей, что я знаю, — я поднял голову и улыбнулся ему. Снейп смотрел на меня странно, с совершенно непроницаемым лицом. Лишь в тёмных глазах полыхал огонь. Или это были отблески камина? Хлопнула дверь, и кто-то замер на пороге. Наверно, мы сейчас выглядели двусмысленно. Я сижу у ног Северуса, обнимая его за колени, рука его на моей голове. Люциус постоял на пороге, а потом тихо вышел. Я вздохнул.