Мне не больно

Сова принесла сразу три письма из Хогвартса. Для меня, Джо и Виктора. Я сходил на Косую аллею, под чарами сокрытия, с Сириусом и Беллой. Заодно Беллу выгулял. Ей нужно было к портному и, вообще, немного проветриться. Пока она крутилась на подиуме и болтала с девушкой-обмерщицей, я заглянул в ювелирный и купил ей медальон. Это было не просто украшение, а артефакт-накопитель. Сидя в зале ожидания, я напитал его своей силой. Когда я уеду в Хог, видеться мы будем значительно реже, и ей будет легче с медальоном, наполненным моей магией, переносить разлуку. Я после разговора с Невиллом увидел в Белле человека. Ранимого, раненного, потоптанного судьбой. Моя обида давно прошла. А вот желание опекать и заботиться выросло. Увидев медальон, Белла захлопала в ладоши и завизжала как девчонка. А когда я надел его ей на шею замерла, прислушиваясь к себе. Я еле успел поймать её, попытавшуюся прямо в зале ожидания встать на колени. — Спасибо, господин! — горячечно выдохнула она. Да, сегодня от секса мне не отвертеться. Мы заглянули к Фортескью и были приняты, как дорогие гости. В своё время его кафе не пострадало лишь благодаря вмешательству Беллы, так «удачно» оказавшейся тут во время нападения Волдеморта. Перед нами были выставлены любимые пирожные Беллы, мороженое, напитки, с категорическим отказом брать за это деньги. Протестовать мы не стали, и пока Белла наслаждалась своими пирожными, ржали с Сириусом над Долоховым, которому утром Сириус подложил свинью. В прямом смысле. Эта сумасшедшая парочка после моего дня рождения зависла у нас. И чудили как могли, будто только сбежали от родителей. Хотя у Кричера, действительно, не забалуешь. Так вот. Пока Тони сладко спал, этот придурок купил в Литтл-Хэнглтоне поросёнка, отмыл его, наложил Силенцио, чтобы тот не разбудил Тони визгами и хрюком, и подложил ему в постель. Тони, ощутив тепло чужого тела, со словами: «Кобелёчек ты мой небритый», — притянул охуевшего от всего происходящего порося к себе поближе и попытался нащупать сонной рукой его задницу. В этот момент Сири снял Силенцио со страдальца, и вот в кровати орут уже двое. Поросёнок и Долохов. Говорят, свиньи очень интеллектуальны. Поросёнок, очевидно понявший, что акта зоофилии ему не избежать, если он не возьмёт судьбу в свои руки, вернее ноги, укусил орущего Долохова и прыснул на космических скоростях из постели. А Тони потом долго гонялся за Сириусом, желая отомстить за утренний конфуз, пока тот не вылез в окно и, обернувшись псом, не свалил от него в ближайший лесок. Поросёнка в итоге ловили домовики, чтобы выдворить его из поместья. Мой вывод был однозначен: лампочка на чердаке коротит и мигает у обоих. Хорошо, что они мужики и не размножаются. Мир бы не вынес такого надругательства. На что Сири сказал, что уже давным-давно для мужских пар существует специальный ритуал, позволяющий соединить семя и поместить его в носящую, чтобы родить общего ребёнка. Я подзавис, размышляя. А вдруг я тоже когда-нибудь полюблю? И, скорее всего, буду рад видеть своего малыша похожим на избранника. Хотя в этот агрессивный мир страшно выпускать своих детей. Я бы не хотел, чтобы мой ребёнок прошёл путь подобный моему, если я погибну. Задумавшись, я посмотрел сквозь деревянную решётчатую панель, что отделяла столики кафе от улицы, и увидел Люциуса, Нарциссу и Драко. Люц галантно открыл дверь перед Нарциссой, и она впорхнула в помещение магазина. Интересно, а Нарцисса знает про нас? Ей должно быть крайне неприятно видеть мою жизнерадостную рожу на приёмах и балах. Возможно, мне стоит сменить партнёра. А потом я вспомнил Люца в коридоре, когда он застал меня коленопреклонённым у ног Снейпа. Его застывшее лицо, ледяные глаза и вопрос, заданный холодным голосом. А не вляпался ли в меня сиятельный лорд, случаем? И если вляпался, что с этим делать? Длить бесплодную надежду? Белла, почувствовав моё состояние, с беспокойством посмотрела на меня, легко коснувшись предплечья. — Господин? — Зови меня Гарри, Белла. — Какой я, нахуй, господин? Сопляк и бездарь, с дыркой вместо сердца. Настроение почему-то испортилось, и мы, завершив наш перекус, ушли камином домой. Заказанные вещи Белле перешлют совой. Через час мы лежали с Беллой в постели разомлевшие и уставшие. Она положила мне голову на грудь и рисовала острым ноготком узоры на груди на грани боли. — Белла. — Да, г… Гарри. — Ты не хочешь, чтобы я убрал шрам с твоего лица? — Нет! — Но почему? — Каждый раз глядя на него в зеркало, я вспоминаю силу, что поработила меня. Эта сила, как глоток воды в жару. Освежает, отрезвляет, даёт силы идти дальше. Я погладил Беллу костяшками пальцев по выпуклой ниточке шрама.

***

С Джо и Виком я договорился встретиться уже в поезде, отправив парням Патронус. Ответный Патронус-единорог от брата порадовал меня известием, что у них всё хорошо и даже больше. Порекомендовав им не забеременеть, я, хихикая, свернул разговор. На вокзал меня провожала лишь Белла, которая после летних подвигов появлялась теперь в общественных местах в своём истинном облике. Сири и Долохов всё ещё были в ссоре. Так что Тони ушёл на Гриммо, а за ним вприпрыжку понёсся крёстный, вымаливать прощение. Как дети малые, ей-богу. На прощание Белла порывисто обняла меня, тайком лизнув в ухо и прикусив мочку, и я пошёл в вагон. Когда я искал купе, наткнулся на Джинни в компании девочки с длинными белыми волосами и рассеянным взглядом. Пока Джинни здоровалась со мной, её спутница не сводила с меня загадочного взгляда. А потом сказала: — Ты похож на алмаз в стадии огранки. Ты знаешь, что его разрушает простой огонь? Я завис от этих слов. Джинни извиняюще произнесла: — Это Луна Лавгуд, она странная. — А ничего, что ты так говоришь прямо при ней? Она странная, но не слабослышащая, насколько я понял. — Ничего, — заторможено сказала Луна и улыбнулась мне. И я понял, что хочу познакомиться с этой девушкой поближе. Было в ней что-то такое хрупкое, нежное и потустороннее. Она будто разглядывала что-то у меня за плечом, то, что не видно другим, а перед ней предстаёт в полной мере. Из купе в конце коридора выглянул Невилл и махнул мне рукой. Заглянув туда, я увидел Джо и Вика. Брат сгрёб меня в объятия, прижимая к себе до хруста в рёбрах. Потом меня тискал Виктор, белозубо улыбаясь. Он, в отличие от белокожего Джо, загорел за эти пять дней, как пират. От обоих пахло морем, солнцем и диким ветром. А ещё счастьем! Безоблачным, бескомпромиссным, определённым. Я даже немного завис, пробуя на вкус это дикое чувство. Я такого почти никогда не испытывал. Разве что, когда возродился отец, и когда мы с Джо побратались. Потом меня передали Невиллу, который тоже крепко меня обнял. То приключение в лавке Олливандера сильно сблизило нас. Не знаю, кем считал меня Невилл, мне же он, по ощущениям, был младшим братом. Что ж, старший у меня уже есть. Почему бы не появиться младшему? По крайней мере, желание опекать и заботиться о Невилле у меня было. Возможно, моя опёка Лонгботтому нужна как мухе гольфы, но заботиться мне о нём никто не запретит. Потом к нашей компании примкнул Драко. На вопрос, где он потерял Винсента и Грега, тот печально сказал, что между сиськами Милли Булстроуд. Эти трое летом, после моего дня рождения, заключили тройственную помолвку и по приезде на вокзал сразу заперлись в купе, бросив несчастного Драко на произвол судьбы. Бесприютного Драко я тоже обнял. Я соскучился по всем и был искренне рад видеть близких и друзей. Хлопнула дверь, и к нам ворвался счастливый Пьюси. Он единственный остался от всего моего сучьего хоровода и, очевидно, был преисполнен надежд по этому поводу. Не спрашивая, облапал меня, утянув в ворованный поцелуй, получил от меня оплеуху и, совершенно не расстроившись по этому поводу, начал пожимать руки остальным. А потом эти маньяки всю дорогу рассуждали о квиддиче. По сути, здесь собралась вся наша команда, за исключением Крэбба и Гойла. Надежда затащить Виктора в команду рассеялась, как дым. Его контракт запрещал участие в любых матчах, кроме собственной сборной. Даже если они были товарищескими. Меня, как капитана, пытались втянуть в диалог, но я навесил вокруг себя полог тишины и почти всю дорогу читал книгу Стивена Хокинга «Короткая история времени», пока незаметно для себя не уснул на плече у Пьюси. Меня разбудили перед самым Хогсмидом, и я с отвращением натянул на себя мантию. За лето я от них отвык, и даже Люц не смог вбить в меня необходимость их ношения. Да, бляха, в юбке Панси было удобнее… Я крепко задумался. Хм, а это идея!